Семья
Черный лед и тихое дыхание
Теплое крошечное тельце на моем плече мерно вздымалось и опускалось.
Я стоял посреди залитой утренним солнцем гостиной, боясь сделать лишнее движение. Человек, победивший правителей, сокрушивший легионы драконов и держащий в подчинении миллионную армию бессмертных теней, сейчас затаил дыхание, боясь потревожить чуткий сон девятимесячного ребенка.
Сон Юкио. Наш маленький Юки.
Его взъерошенные черные волосы — точь-в-точь как у меня — пушистым ежиком щекотали мою шею. Бледная фарфоровая кожа казалась полупрозрачной в лучах сеульского солнца, а длинные ресницы подрагивали, скрывая невероятные, кристально чистые небесно-голубые глаза, которые достались ему от матери. Малыш спал, уткнувшись носом в воротник моей черной водолазки, сладко посапывал и беззастенчиво пускал слюни прямо мне на плечо.
На нем был забавный темно-серый хлопковый комбинезон с капюшоном, на котором красовались маленькие тканевые ушки лесного волчонка — подарок от гильдии «Белый тигр», который Юми на удивление благосклонно одобрила.
Я осторожно скользнул взглядом по его крошечной ручке, сжатой в кулачок. Вокруг маленьких пальчиков лениво вился едва заметный дымок первородной тьмы, в котором с легким потрескиванием вспыхивали лазурные искры. Вдруг малыш во сне недовольно поморщил носик, и на ткани моего плеча мгновенно расцвел крошечный, темный, почти черный ледяной кристалл. Воздух в комнате на долю секунды дрогнул, подчиняясь бессознательному импульсу Власти Монарха — чашка с недопитым чаем на журнальном столике плавно приподнялась на пару сантиметров над стеклом и мягко опустилась обратно.
Черный лед. Гравитация Теневого престола. В этом хрупком теле спали две абсолютные силы мироздания, сплетенные в идеальную, пугающую гармонию.
Я с легким трепетом посмотрел на своего сына.
«И этого они так боялись?..» – пронеслось у меня в голове с горькой усмешкой.
Монархи дрожали перед пророчеством. Внешние боги, древние Итаримы, затаились в глубинах своих искаженных измерений, ощущая приближение того, кто по их хроникам должен был стать погибелью для всего пантеона. Космические владыки представляли себе кровожадное чудовище, монстра из кошмаров, разрывающего ткань реальности. А я держал на руках маленькое теплое чудо, которое пару часов назад заливисто смеялось, пытаясь поймать за палец теневого муравья Бера, а сейчас просто пускало слюни на отцовское плечо.
Тихий шелест ткани и мерный перестук каблуков отвлекли меня от размышлений.
Из коридора вышла Юми.
Прошедший год, казалось, вообще не коснулся ее. Рождение сына, которое для любой смертной женщины стало бы тяжелым испытанием, на организме Монарха Льда не оставило даже малейшего следа. Беременность протекала идеально — древняя магия абсолютного нуля лишь бережно оберегала плод, делая тело матери еще более неуязвимым. Ее фигура осталась безупречной: тонкая, осиная талия, женственные изгибы бедер, царственная осанка.
Сегодня она выглядела потрясающе собранной. На ней были идеально скроенные строгие черные брюки, подчеркивавшие длину стройных ног, тонкий темный кашемировый джемпер и расстегнутое белоснежное пальто из плотной шерсти, спадавшее почти до самых щиколоток. Черные, шелковые волосы были собраны в высокий элегантный хвост, открывая безупречно белую шею и краешек витой морозной татуировки.
В руках она держала дымящуюся фарфоровую кружку с черным кофе.
– Все еще спит? – тихо, едва шевеля губами, спросила Юми. Ее небесно-голубые глаза смягчились, когда она посмотрела на Юки.
– Уснул минут десять назад, – так же шепотом отозвался я, бережно поддерживая головку малыша широкой ладонью. – Перед этим успел заморозить спинку дивана и заставить пульт от телевизора летать по комнате. Бер чуть в обморок от восторга не упал.
Юми сделала маленький глоток кофе и тихо, мелодично усмехнулась.
– Твой маршал слишком балует маленького господина. Если так пойдет дальше, Юки научится командовать теневыми легионами раньше, чем заговорит на корейском.
– Пусть учится, – я пожал свободным плечом. – Ему пригодится эта сила.
Юми подошла ближе. От нее веяло тонким ароматом морозной свежести и горького шоколада. Она протянула тонкую руку с идеальным матовым маникюром и нежно коснулась теплой щечки сына. Юки во сне забавно чмокнул губами, но не проснулся, лишь теснее прижался ко мне.
– Ну что, идем? – Юми подняла на меня спокойный, стальной взгляд истинной правительницы. – Сегодня наконец решится ее судьба.
– Да. Пора поставить точку.
Этот процесс длился почти год.
Судебное разбирательство над Ча Хэ Ин превратилось в самую затяжную, изматывающую и грязную бюрократическую войну в истории Ассоциации охотников Кореи. Истерика у витрины с нижним бельем в Каннаме стала лишь спусковым крючком. После того как я публично объявил о нашем с Юми браке и потребовал лишить Хэ Ин статуса, внутри охотничьего сообщества начался тектонический раскол.
Старейшины гильдии «Хонмун» и некоторые чиновники отчаянно пытались замять скандал, выставить все «временным помутнением рассудка от мана-перегрузки» и сохранить за страной охотника S-ранга. Нанимались лучшие адвокаты, проводились бесконечные психиатрические экспертизы. Но сломанная гордость Хэ Ин сыграла с ней злую шутку: на закрытых слушаниях она вела себя агрессивно, обвиняла Ассоциацию в заговоре, а Юми называла «чудовищем из разлома, захватившим разум Джинву».
Однако самым опасным было не это.
Юми оказалась права еще тогда, на кухне, в то самое утро. Психологический надлом Хэ Ин, ее слепая, отравленная ядом одержимость и глубочайшая обида на весь мир сделали ее маяком для тех, кто рыскал за пределами нашей реальности.
Итаримы.
Внешние боги, чьи щупальца искали лазейки в пространстве Земли, трижды пытались наладить с ней контакт за этот год. Они нашептывали ей сквозь сны, являлись призрачными сущностями в моменты медитации, обещая колоссальную, первородную силу. Силу, способную «сокрушить самозванку» и «вернуть Сон Джинву». Культисты, зародившиеся в подпольных ячейках пробужденных, даже пытались передать ей артефакт, заряженный чужеродной маной внешних миров.
Но довести свой план до конца им не удалось.
Мы с Юми перехватили все нити. Мои тени вели круглосуточную слежку за каждым квадратным сантиметром вокруг охраняемого коттеджа, где содержалась Хэ Ин. Теневые солдаты вырезали культистов тихо и методично, в глухих переулках и заброшенных доках, не оставляя даже пепла. А ментальные щупальца космических тварей Юми выжигала абсолютным нулем прямо в астральном плане, едва те пытались коснуться разума спящей охотницы. Хэ Ин даже не подозревала, сколько раз за эти двенадцать месяцев она балансировала на краю превращения в безмозглую марионетку космических паразитов.
Сегодня должен был состояться финальный, закрытый вердикт Верховного трибунала Ассоциации.
– Я вызову Бера, чтобы он присмотрел за домом? – спросила Юми, допивая кофе и ставя чашку на стойку.
– Нет. Юки идет с нами, – твердо сказал я.
Юми слегка приподняла бровь, но в ее взгляде мелькнуло понимание.
– Хочешь показать его ей?
– Я хочу показать его миру, – поправил я ее, глядя в окно. – Итаримы наблюдают за этим процессом. Ассоциация наблюдает. Смертные должны понять раз и навсегда: время полумер прошло. У Теневого престола и Ледяного трона есть наследник. Любая попытка посягнуть на нашу семью будет караться не судом, а тотальным уничтожением.
На губах Юми расцвела холодная, хищная полуулыбка, от которой у любого неподготовленного человека застыла бы кровь в жилах.
– Мне нравится этот план, муж мой.
Я накинул на плечи длинное темное пальто, аккуратно поправив капюшон комбинезона Юки. Ребенок сонно приоткрыл один лазурный глаз, сладко зевнул, выпустив крошечное облачко пара, и снова уронил голову мне на грудь, крепко ухватившись крошечными пальчиками за лацкан моего пальто.
– Обмен тенями, – негромко произнес я.
***
Пространство подземного паркинга штаб-квартиры Ассоциации охотников разорвалось густой черной кляксой. Мы вышли из тени без единого звука.
У бронированного лифта нас уже ждал лично председатель У Джинчхоль. За прошедший год мужчина заметно постарел, на его висках прибавилось седины, а под глазами залегли глубокие тени. Увидев нас, он торопливо поправил очки в тонкой оправе и глубоко, почтительно поклонился:
– Господин Сон. Госпожа Окумура.
Его взгляд невольно опустился на сверток на моих руках, и глаза председателя за стеклами очков слегка расширились. Он ощутил это мгновенно — даже в полусонном состоянии от Юки исходила такая плотная, нечеловеческая аура первородного могущества, что у видавшего виды охотника А-ранга перехватило дыхание.
– Председатель, – ровно кивнул я. – Все готово?
– Да, – сглотнув вставший в горле ком, быстро заговорил Джинчхоль, нажимая кнопку вызова специального лифта. – Зал закрытых заседаний оцеплен охотниками ранга S и специальным отрядом подавления маны. Пресса не допущена в здание, вокруг выставлен периметр в два километра. Лидеры пяти крупнейших гильдий и судьи Верховного суда уже на местах. Ча Хэ Ин доставлена под конвоем полчаса назад.
– Как ее состояние? – поинтересовалась Юми, шагая в кабину лифта. Ее белый шерстяной плащ мягко колыхнулся.
Джинчхоль замялся, бросив на нее осторожный взгляд:
– Нестабильное, госпожа Окумура. Врачи зафиксировали критическое истощение магического ядра. Из-за постоянных нервных срывов и отказа от приема стабилизирующих препаратов ее каналы маны начали деградировать. К тому же... эксперты безопасности трижды фиксировали аномальные всплески неизвестной энергии возле ее дома. Будто кто-то пытался взломать защитные барьеры извне.
– Мы в курсе этих всплесков, – сухо оборвал его я, когда двери лифта закрылись и кабина плавно устремилась вверх. – Источник угрозы ликвидирован. Навсегда.
Джинчхоль лишь молча кивнул, благоразумно решив не уточнять, сколько трупов осталось за кулисами этой короткой фразы.
Верхний этаж главного корпуса встретил нас гробовой, давящей тишиной. Тяжелые дубовые двери зала заседаний охранялись десятком тяжело экипированных бойцов. При нашем приближении они синхронно вытянулись в струнку, благоговейно опуская взгляды. Никто не смел смотреть прямо на Теневого Монарха и его спутницу.
Створки бесшумно распахнулись.
Зал суда представлял собой амфитеатр с темными деревянными панелями. За возвышающейся судейской трибуной сидели верховные судьи Кореи. В ложах для свидетелей застыли лидеры гильдий: Чхве Чон Ин нервно крутил в пальцах дорогую зажигалку, Пэк Юнхо сидел, скрестив массивные руки, его звериные зрачки напряженно скользили по залу.
Посреди зала, за ограждением из толстого зачарованного стекла, стояла скамья подсудимых.
И на ней сидела Ча Хэ Ин.
Если бы я встретил ее на улице, я бы вряд ли узнал в этой женщине некогда сияющую «Танцующую с мечом». От ее былой грации и горделивой красоты не осталось и следа. Короткие светлые волосы потускнели и висели безжизненными прядями. Лицо осунулось, щеки ввалились, а под глазами залегли темные, почти черные круги. На ее руках были защелкнуты тяжелые кандалы из мана-подавляющего сплава, гасящие любые искры внутренней силы. Одетая в простой серый арестантский костюм, она казалась пустой, высохшей оболочкой человека, из которого вынули стержень.
Когда тяжелые двери за нашими спинами закрылись, по залу прокатился глухой, благоговейный ропот. Судьи мгновенно встали со своих мест, выражая почтение.
Хэ Ин медленно, словно через силу, подняла голову.
Ее мутные, потухшие глаза скользнули по моей фигуре. В глубине ее зрачков на долю секунды вспыхнул знакомый, болезненный огонек слепой надежды — но он тут же разбился вдребезги, когда ее взгляд переместился на Юми, идущую со мной рука об руку.
Юми выглядела как богиня, сошедшая на бренную землю. Ее холодная, безупречная красота, идеальная фарфоровая кожа, сияющее белое пальто и безмятежное величие создавали чудовищный, безжалостный контраст с убожеством сломленной мечницы. Хэ Ин физически сжалась, словно получив пощечину.
Но окончательный, сокрушительный удар настиг ее секундой позже.
Юки на моих руках завозился. Малыш окончательно проснулся от смены обстановки. Он сладко потянулся, крошечные ручки в рукавах серого комбинезона высунулись наружу, и он повернул личико к залу.
Яркие, небесно-голубые глаза ребенка — точная копия глаз Юми — распахнулись, с любопытством уставившись на незнакомое помещение. На его пухлых губках показалась сонная улыбка, а черные растрепанные волосики забавно торчали во все стороны. Малыш тихо агукнул, и в воздухе вокруг него закружились крошечные, абсолютно черные снежинки, искрящиеся лазурным светом. Они не таяли, зависая в воздухе благодаря его врожденной силе гравитации.
Хэ Ин замерла.
Цвет окончательно покинул ее лицо. Ее челюсть мелко задрожала, а глаза расширились до предела, наполнившись чистейшим, незамутненным ужасом и осознанием необратимости происходящего.
Ребенок.
У нас был ребенок.
Живое, осязаемое доказательство союза, лежащего за пределами понимания смертных. Плод любви существ, чья сила превосходила саму вселенную. Все ее иллюзии, все безумные надежды, которые она лелеяла этот год, питаясь чужими шепотками из темноты, рассыпались в прах за одно мгновение. Пропасть между нами была не просто непреодолимой — ее никогда не существовало, потому что мы изначально принадлежали совершенно разным мирам.
Ее пальцы в кандалах судорожно сжались, царапая дерево скамьи. Из ее пересохшего горла вырвался сиплый, сдавленный стон, в котором больше не было ярости — лишь абсолютная, беспросветная пустота сломанного существа.
Мы с Юми остановились в центре зала. Я даже не взглянул на скамью подсудимых, сосредоточив все внимание на сыне. Юки забавно ухватился за мой палец своей крошечной ручкой, сжимая его с удивительной для младенца силой.
– Председательствующий судья, – спокойно произнес У Джинчхоль, нарушая звенящую тишину зала. – Огласите окончательное решение комиссии.
Пожилой судья, бросив опасливый взгляд на меня и замершую рядом Юми, торопливо развернул папку с гербовой печатью:
– Именем Верховного трибунала и Ассоциации охотников Кореи... На основании систематических нарушений кодекса чести, угрозы безопасности гражданским лицам, нестабильности психического состояния и необратимой деградации магического ядра... Бывший охотник S-ранга Ча Хэ Ин признается профессионально непригодной.
Каждое слово судьи падало в тишину зала тяжелым могильным камнем. Хэ Ин даже не шелохнулась, продолжая смотреть остекленевшим взглядом в растрескавшийся под нашими ногами паркет.
– Приговор: пожизненное и безоговорочное аннулирование лицензии охотника. Полная конфискация именного снаряжения и артефактов. Установление бессрочного надзора службы внутренней безопасности Ассоциации. Запрет на приближение к магическим аномалиям, разломам и действующим гильдиям ближе чем на сто километров. Принудительное поселение в закрытом реабилитационном секторе провинции Канвондо. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.
Точка была поставлена.
Человек, который мог бы стать гордостью нации, закончил свои дни безымянной затворницей в глухой провинции под надзором автоматчиков. Ее оружие отобрали, ее ранг стерли из всех реестров, а имя отныне должно было исчезнуть из истории. Жестоко? Возможно. Но для того, кто посмел открыть свой разум шепоту врагов мироздания, это было величайшим актом милосердия.
– Заседание закрыто, – глухо ударил деревянный молоток.
Лидеры гильдий молча поднялись со своих мест, избегая смотреть в сторону стеклянного бокса. Охрана в черной форме подошла к Хэ Ин, поднимая ее за локти. Она не сопротивлялась. Ее ноги подкашивались, голова безвольно упала на грудь. Когда ее уводили через боковую дверь конвоя, она ни разу не обернулась.
Дело было закрыто. Опасность внутреннего предательства ликвидирована.
Юми мягко положила ладонь на мое предплечье. Ее пальцы были приятно прохладными.
– Уходим, Джинву. Здесь слишком душно, – тихо сказала она.
– Согласен.
Я повернулся к выходу, прижимая к себе сына.
Юки весело булькнул, поймав ладошкой одну из парящих черных снежинок. Кристалл мгновенно растаял на его фарфоровой коже, впитавшись обратно в крошечное тело. Малыш перевел взгляд на меня, и в глубине его небесно-голубых глаз на долю секунды мелькнули холодные фиолетовые искры абсолютной власти. Он улыбнулся беззубой детской улыбкой, показав ямочки на щеках.
Мы вышли из зала суда. Лидеры гильдий и судьи благоговейно расступались перед нами, склоняя головы.
Итаримы все еще рыскали во тьме внешних миров. Их культы еще попытаются поднять голову, а разломы неизбежно принесут новые войны. Но глядя на женщину, идущую рядом со мной, и на сына, сопящего у меня на груди, я знал одно:
Пусть приходят.
Этот мир принадлежит Монарху Теней и Монарху Льда. А тому, кто унаследует их силу, суждено стать концом для любых богов, посмевших нарушить покой его дома.