Семья
Бремя абсолютного владыки
Черный водоворот «Обмена тенями» плавно рассеялся, оставляя позади душную атмосферу трибунала, запах полированного казенного дерева и остекленевшие, полные безысходности глаза Ча Хэ Ин.
Мы снова были дома.
Здесь, в нашем пентхаусе, время словно текло по другим законам. Панорамные окна в пол впускали мягкий закатный свет, окрашивая просторную гостиную в теплые медовые и янтарные тона. В воздухе пахло свежестью, тонким ароматом морозной лаванды и едва уловимым теплом нагретого солнцем дубового паркета. Никаких судей, никаких дрожащих от страха чиновников и шепота внешних богов. Только наш мир, отгороженный от остальной вселенной нерушимым куполом первородной маны.
Юми с наслаждением сбросила узкие туфли на каблуках прямо у порога и потянулась всем телом, грациозно выгибая спину.
– Наконец-то, – выдохнула она, расстегивая тяжелое белоснежное пальто. – Терпеть не могу эти смертные сборища. Столько напыщенных речей ради того, чтобы просто отправить сломленную женщину в ссылку.
– Таковы их законы, – отозвался я, осторожно перекладывая сопящего сына на одну руку. – Людям нужны ритуалы, чтобы верить в иллюзию контроля.
– Иллюзии слишком утомительны, – хмыкнула Юми.
Она небрежно бросила пальто на спинку кресла и направилась в сторону спальни. Спустя пару минут Монарх вечной мерзлоты, перед которой замирали космические легионы, предстала в совершенно ином облике. Строгий брючный костюм сменился мягкими хлопковыми шортами и моей старой серой футболкой, которая была ей безбожно велика и сползала с фарфорового плеча, открывая край мерцающей татуировки. Длинные черные волосы она привычным движением собрала в небрежный узел на затылке, заколов их обычной деревянной шпилькой.
Пройдя мимо меня, Юми мимолетно коснулась прохладными пальцами моей щеки, заглядывая в глаза:
– Я на кухню. Если великий Теневой Монарх не против, сегодня на ужин будет запеченная говядина с пряными травами и тот самый сливочный рис. Смертные ритуалы утомительны, но их еда определенно имеет право на существование.
– Звучит как лучший план за весь день, – улыбнулся я, наклоняясь и легко целуя ее в губы.
– Займись сыном, владыка, – насмешливо прошептала она мне в самые губы, окинув Юки ласковым взглядом. – Кажется, наш будущий разрушитель миров окончательно проснулся и требует внимания.
– Разберусь, – уверенно хмыкнул я.
Если бы я только знал, с чем мне предстоит столкнуться в ближайшие полчаса.
Юми скрылась за кухонным островом, и вскоре оттуда послышался мелодичный звон посуды, шум льющейся воды и шипение разогретого масла. Домашний уют накрыл квартиру мягким пледом.
Я опустился на колени прямо посреди огромного, мягкого ковра в центре гостиной. Осторожно сняв с Юки теплый серый комбинезон с волчьими ушками, я оставил его в одном легком боди и подгузнике. Малыш тут же засучил пухлыми ножками, почувствовав свободу.
Его небесно-голубые глаза, ясные и чистые, как зимнее утро в горах, сфокусировались на моем лице. На пухлых щечках обозначились забавные ямочки, а темные волосики встали милым пушистым ежиком.
– Ну что, Юки, – негромко произнес я, устраиваясь напротив него по-турецки и опираясь локтями на колени. – Покажем маме, кто здесь главные мужчины в доме?
Сын в ответ издал нечто среднее между бульканьем и заливистым визгом. Он ловко перевернулся со спины на животик, уперся крошечными ладошками в пушистый ворс ковра и высоко поднял голову. Вокруг его пальчиков тут же закружились едва заметные струйки черного тумана.
В глубине моего сознания мгновенно встрепенулась тень.
«Мой Повелитель!» – раздался в голове благоговейный, дрожащий от восторга голос Бера. – «Юный господин уже манипулирует тканью первородного мрака! Позвольте мне явиться! Я готов стать его верным конем, его живой игрушкой, его...»
«Сиди на месте, Бер», – мысленно осадил я маршала, чувствуя, как дергается бровь. – «Если ты сейчас вылезешь посреди ковра со своими патетическими криками, Юми заморозит тебя до состояния ледяной статуи и выставит на балкон вместо горгульи».
«Повинуюсь, мой владыка... Но это величие... эта божественная грация...» – тихо всхлипнул муравей и неохотно затих в глубинах теневого пространства.
Тем временем юный господин решил, что лежать на животе скучно.
Юки закряхтел, его личико слегка покраснело от усердия, и он предпринял отчаянную попытку поползти вперед. Получалось у него пока своеобразно: попа задиралась кверху, ножки усердно гребли воздух, но продвигался он скорее боком, напоминая крошечного, неуклюжего крабика.
Я не сдержал тихой, искренней улыбки.
Человек, прошедший сквозь ад Двойного подземелья, вырезавший монархов и повелевающий армией мертвецов, сейчас просто сидел на полу и с замиранием сердца наблюдал за тем, как девятимесячный младенец пытается преодолеть расстояние в полметра.
– Давай, боец, – подбодрил я его, протягивая ладони. – Еще немного.
Юки уловил мой голос. Он победоносно взвизгнул, с силой оттолкнулся коленями и буквально плюхнулся носом в ковер прямо у моих ног. Я тихо рассмеялся, наклоняясь вперед, чтобы подхватить его под мышки и перевернуть на спину.
– Почти получилось, маленький...
Договорить я не успел.
Юки, оказавшись на спине, от переизбытка детского восторга резко вскинул обе ноги вверх.
Движение было абсолютно невинным, детским и... подкрепленным неосознанным всплеском чистой кинетической силы. Его маленькая, пухлая пятка на гиперзвуковой скорости впечаталась мне аккуратно в левую скулу.
*Шлеп!*
Звук получился удивительно звонким.
Я замер, слегка опешив.
Моя защита, способная выдержать прямой удар лапы Монарха Зверей или дыхание Дракона-Камиша, сработала рефлекторно, погасив девяносто девять процентов импульса, иначе стена позади меня покрылась бы трещинами от отдачи. Но сам факт! Сам факт того, что абсолютный правитель теней только что получил пяткой в челюсть от собственного сына, заставил меня на секунду потерять дар речи.
В теневом мире повисла звенящая, мертвая тишина. Я буквально кожей ощутил, как миллионная армия солдат синхронно прижала ладони к шлемам в немом ужасе.
«Повелитель!..» – в ужасе ахнул Игрис где-то на границе разума. – «Вас атаковали!..»
«Молчать», – сдавленно рыкнул я про себя.
Я медленно перевел взгляд на сына.
Юки лежал на спине, ухватившись обеими ручками за ту самую ногу, которой только что нанес сокрушительный удар по отцовскому величию. Он смотрел на меня круглыми, небесно-голубыми глазами, хлопал длинными ресницами и выглядел предельно невинно. Затем малыш сладко пустил слюну, высунул кончик языка и издал довольное:
– А-бу!
– «А-бу», значит? – пробормотал я, потирая щеку, на которой не осталось даже следа, но уязвленная отцовская гордость требовала сатисфакции. – Ты хоть понимаешь, юноша, что за такое нападение на главнокомандующего в военное время полагается трибунал?
Юки в ответ лишь весело засучил второй ногой, явно не впечатленный угрозами военного суда.
И тут мой чуткий слух уловил подозрительный, характерный звук.
*Пффф-хррр.*
Воздух в радиусе полуметра наполнился весьма специфическим ароматом, который не спутает ни один родитель на свете. Личико сына на мгновение стало предельно сосредоточенным, брови сдвинулись к переносице, щеки надулись... а затем он блаженно расслабился.
– О нет, – выдохнул я, закрывая глаза. – Только не сейчас.
Из кухни тут же донесся насмешливый голос Юми:
– Джинву! Судя по гравитационным возмущениям в воздухе, наш наследник только что совершил стратегический сброс балласта! Полка с чистыми подгузниками в комоде!
– Я справлюсь, – крикнул я в ответ, пытаясь придать голосу максимально уверенное звучание.
Справлюсь? Конечно, я справлюсь. Я закрывал разломы S-ранга в одиночку. Я победил Архитектора Системы. Неужели смена какого-то куска ткани с липучками станет для меня непреодолимым препятствием?
Я поднялся, быстрым шагом подошел к комоду, достал пачку влажных салфеток, специальный детский крем и новый чистый подгузник с рисунками забавных медвежат. Вернувшись к ковру, я постелил под Юки одноразовую пеленку и решительно взялся за дело.
– Спокойно, Юки, – инструктировал я сына, словно перед рейдом. – Операция простая. Быстрое извлечение, очистка периметра, установка новой защиты. Никаких резких движений.
Малыш лежал смирно, с любопытством наблюдая за моими манипуляциями.
Я аккуратно расстегнул кнопки боди, закатав ткань к груди. Затем потянулся к липучкам старого подгузника.
*Хрусть. Хрусть.*
Клейкие ленты отошли в сторону. Я осторожно приподнял сына за пухлые щиколотки одной рукой, свободной раскрывая подгузник, чтобы свернуть его и убрать.
Это была моя фатальная тактическая ошибка.
Любой опытный родитель знает: контакт прохладного воздуха с обнаженной кожей младенца мгновенно активирует рефлекс, не поддающийся контролю разума. Но я был Монархом Теней, а не педиатром.
В то мгновение, когда я наклонился чуть ближе, держа в руке влажную салфетку, Юки вдруг сладко выдохнул.
Его крошечный животик дрогнул.
– Эй, парень, ты чего?.. – успел выдавить я.
*Фьюить!*
Тонкая, кристально чистая, фонтанирующая струя ударила вертикально вверх по идеальной баллистической траектории.
Время словно замедлило свой ход. Мое восприятие, ускоренное тысячами очков ловкости, зафиксировало каждую каплю. Я мог бы уклониться. Мог бы выставить щит маны. Мог бы использовать «Власть Монарха» и остановить жидкость в воздухе.
Но если бы я применил силу, магия могла напугать ребенка. Рефлекс защиты сына пересилил инстинкт самосохранения.
Результат был сокрушительным.
Теплый «заряд» хлестко окропил воротник моей черной водолазки, зацепил подбородок и тонкой дорожкой осел на левой щеке.
Я застыл каменным изваянием.
С салфеткой в одной руке. С занесенным чистым подгузником в другой. И с мокрым следом на лице.
В комнате повисла оглушительная тишина. Казалось, даже город за окном перестал шуметь. В глубинах моей души Бер упал на колени и беззвучно зарыдал, осознавая весь масштаб катастрофы, постигшей его обожаемого господина.
А виновник апокалипсиса...
Юки моргнул один раз. Посмотрел на меня. Посмотрел на мокрый воротник моей водолазки.
Его ротик медленно растянулся до ушей, обнажая розовые десны. Глаза сузились в две искрящиеся щелочки.
И тишину пентхауса разорвал звонкий, заливистый, искренний детский смех.
– Гы-ы-ы! А-ха-ха! Бля-бу! – зашелся малыш, дрыгая ножками и хлопая в ладоши с таким искренним восторгом, будто только что провернул лучшую шутку в истории этой вселенной.
От переизбытка эмоций вокруг него вспыхнули крошечные лазурные снежинки, закружившись в воздухе вместе с черными теневыми пылинками. Маленький негодник буквально светился от гордости за свой меткий выстрел.
Из кухни высунулась Юми с деревянной лопаткой в руке:
– Джинву, почему там так тихо, вы...
Она осеклась на полуслове.
Ее небесно-голубые глаза скользнули по моей монументальной позе, по салфетке в руке, поднялись к моему мокрому подбородку и, наконец, опустились на хохочущего на пеленке сына.
Монарх Льда, державшая лицо перед богами и смертными, медленно прижала ладонь к губам. Ее плечи мелко задрожали.
– Джинву... – выдавила она придушенным голосом.
– Ни слова, Юми, – с каменным, абсолютно непроницаемым лицом произнес я. – Это был внезапный тактический маневр противника.
Она не выдержала.
Лопатка со стуком опустилась на столешницу, и Юми согнулась пополам от безудержного, звенящего смеха. Ее темные волосы разметались, шпилька выскользнула, и шелковые пряди упали на плечи. Она смеялась так искренне и заразительно, как я не слышал, наверное, никогда в жизни.
– Величайший... охотник... человечества! – задыхаясь от смеха, выговаривала она сквозь слезы. – Владыка теней... повелитель смерти... пал жертвой воздушной атаки девятимесячного карапуза! О боги, я бы отдала половину своей маны, чтобы заснять твое лицо на камеру!
– Очень смешно, – проворчал я, но уголки моих собственных губ уже предательски поползли вверх.
Я закончил процедуру с точностью хирурга: вытер Юки, обработал кожу кремом и застегнул новый подгузник с идеальной симметрией. Затем вытащил из пачки еще одну салфетку и тщательно вытер собственное лицо и шею, стягивая через голову пострадавшую водолазку и оставаясь с обнаженным торсом.
Сын все это время продолжал хихикать, упиваясь произведенным эффектом.
– Ах ты, маленький диверсант, – протянул я, опускаясь на колени прямо над ним и нависая широкими плечами. Мои серые глаза озорно блеснули. – Думаешь, победил? Думаешь, верховному главнокомандующему можно безнаказанно устроить артиллерийский обстрел прямо в лицо?
Юки замер, почувствовав смену обстановки, и настороженно округлил глаза.
– Ну все, держись, – выдохнул я с хищной ухмылкой. – Время возмездия.
Мои пальцы мягко, невесомо опустились на его пухлые бока и круглый животик.
– Кто тут у нас маленький негодник? А? Кто меткий стрелок?
– А-ха-ха-ха! – взвизгнул Юки, извиваясь на ковре от щекотки.
Он захлебывался счастливым детским хохотом, пытаясь отпихнуть мои огромные ладони своими крошечными ручками. Его ножки молотили по воздуху, а сам он крутился ужом, взвизгивая на всю квартиру.
– Будешь еще атаковать отца? Будешь? – приговаривал я, осторожно перебирая пальцами по его ребрышкам и под шейкой, где он боялся щекотки больше всего.
– Ги-и-и! Па-па! А-ха-ха!
Я на секунду замер. Пальцы застыли над его животиком.
– Что ты сказал? – тихо спросил я, глядя в его задорное, раскрасневшееся личико.
Юки, воспользовавшись передышкой, схватил меня за большой палец обеими ручками, притянул к себе и с абсолютно чистой, сияющей улыбкой повторил:
– Па-па!
На кухне воцарилась тишина. Смех Юми стих.
Я медленно поднял голову. Жена стояла у входа в гостиную, прислонившись плечом к косяку, и смотрела на нас. На ее красивом лице застыло выражение такой глубокой, пронзительной нежности, что у меня перехватило дыхание. Ее глаза сияли мягким лазурным светом, в котором не осталось ни крупицы прежнего ледяного холода.
– Он сказал это, – тихо прошептала она.
– Сказал, – подтвердил я, чувствуя, как внутри разливается незнакомое, щемящее тепло, затмевающее собой силу любого монаршего ядра.
Я осторожно подхватил Юки под мышки, поднял его высоко над головой и прижал к своей груди. Малыш обнял меня за шею пухлыми ручками, уткнувшись мокрым носом в ключицу, и довольно засопел, уже начав клевать носом после бурной вспышки смеха и активности.
Юми подошла неслышно, босыми ногами ступая по ковру. Она положила голову мне на свободное плечо, обнимая нас обоих тонкими руками. От нее пахло розмарином, соленым сливочным соусом и родным морозным ветром.
– Ты хороший отец, Сон Джинву, – негромко произнесла она, коснувшись губами моей кожи. – Даже когда тебя используют в качестве мишени.
– Я стараюсь соответствовать статусу, – хмыкнул я, целуя ее в макушку и поглаживая спинку задремавшего на руках сына. – Хотя против таких атак никакая Система не подготовит.
– Зато теперь ты знаешь, что такое абсолютная уязвимость, – улыбнулась Юми, слегка отстраняясь и заглядывая мне в глаза. – Мясо готово. Иди уложи этого снайпера в кроватку, надень чистую футболку и садись за стол. Нам нужно подкрепиться.
– Слушаюсь, мой Монарх, – ответил я с мягкой усмешкой.
Я отнес спящего Юки в детскую, бережно опустив его в деревянную кроватку и укрыв легким пледом. Малыш сладко почмокал губами и свернулся калачиком, сжимая в крошечном кулачке плюшевого теневого волка. На страже у изголовья бесшумно проявилась высокая тень рыцаря с алым плюмажем — Игрис принял свой пост с непоколебимой преданностью.
Вернувшись на кухню в свежей домашней одежде, я сел за стол напротив Юми.
Мы ужинали в уютном полумраке, освещенном лишь мягким светом встроенных ламп и огнями ночного города за окном. Мы разговаривали о мелочах: о вкусе соуса, о том, что нужно купить Юки новые ползунки на размер больше, о планах на выходные. Мы не упоминали Ассоциацию. Не говорили об изгнанной Ча Хэ Ин и не строили планов обороны от надвигающихся Итаримов.
Все это было потом. Все это ждало своего часа за пределами этих стен.
А сейчас... сейчас владыка смерти и королева вечного льда просто сидели на кухне, ели горячий рис и были абсолютно, безгранично счастливы в своем маленьком, несокрушимом мире. Мире, где даже неожиданный плевок судьбы — или собственного сына — становился лишь поводом для звонкого, очищающего смеха.