Семья
Грязь, шпиц и Монарх в наушниках
Тишина в конференц-зале Ассоциации Охотников была настолько плотной, что её, казалось, можно было резать ножом. Высокие потолки, тяжелые дубовые панели и лица влиятельнейших людей Кореи, застывшие в выражении крайней сосредоточенности. Обсуждался бюджет на восстановление зон после разломов, логистика поставок мана-кристаллов и еще десяток бюрократических вопросов, от которых у меня начинало сводить челюсти.
Я сидел во главе стола, откинувшись на спинку кресла. Мой рост в сто девяносто два сантиметра и аура Теневого Монарха делали меня центром притяжения в этой комнате, даже если я не произносил ни слова. Черные волосы были аккуратно уложены, серые глаза, обычно напоминающие грозовую тучу перед ударом, сейчас выражали лишь бесконечную, ледяную скуку.
Слева от меня сидел мой отец, Сон Ильхван. Он выглядел куда более терпеливым, хотя я видел, как он время от времени постукивает пальцем по столу в такт капающим минутам этого бесполезного собрания. Мы оба были здесь лишь потому, что статус обязывал.
– Господин Сон, вы согласны с тем, что квоты на добычу в подземельях ранга А должны быть пересмотрены? – бубнил какой-то чиновник, чье имя я забыл через пять минут после знакомства.
Я уже собирался ответить что-то формальное, как вдруг почувствовал легкую вибрацию в кармане брюк. Мой личный телефон. Тот самый, номер которого знали только члены семьи.
Достав аппарат, я увидел уведомление от Алекса. Мое сердце пропустило удар, а губы невольно дрогнули в намеке на улыбку. Отец заметил это и чуть приподнял бровь, безмолвно спрашивая, всё ли в порядке.
Я кивнул ему и, проигнорировав недоуменные взгляды совета, достал беспроводные наушники. Медленно надев их, я нажал на воспроизведение голосового сообщения.
В ушах тут же взорвался звук, который стоил всех сокровищ мира.
Сначала я услышал смех. Это не был обычный смех — это была настоящая, искренняя истерика, от которой Алекс, судя по звуку, едва мог дышать. Сквозь этот заливистый хохот пробивались визги Миджун и возмущенные крики близнецов.
– Джинву! – голос Алекса дрожал от смеха, он буквально задыхался. – Ты... ты просто обязан это увидеть! Я не могу... это конец моему саду! И моей чистой одежде! Джинву, возвращайся скорее, иначе я сойду с ума от счастья и ужаса одновременно!
Запись оборвалась, и следом пришло фото.
Я открыл его, и на мгновение мне показалось, что я смотрю на кадр из фильма о стихийном бедствии, только очень милом.
На заднем дворе нашего дома, который Алекс так бережно облагораживал последние месяцы, творилось нечто невообразимое. Су-хо и Юкио были покрыты грязью с головы до ног. Буквально. На их лицах виднелись только сияющие глаза и белозубые улыбки. Кажется, они решили проверить, как сила Монарха Разрушения и черные молнии взаимодействуют с системой автоматического полива и свежевскопанными клумбами.
В центре этого хаоса на коленях сидел мой муж. Мой прекрасный Алекс, обладатель фарфоровой кожи и небесно-голубых глаз, сейчас сам напоминал грязного чертенка. Его светлые волосы были взлохмачены еще сильнее, чем обычно, и в них застряли кусочки травы. Он смеялся, запрокинув голову, и на его руках сидела Миджун.
Дочь была одета в свое любимое розовое платье, которое теперь приобрело отчетливый цвет мокрой земли. В руках она крепко сжимала нашего кота, который, судя по его прижатым ушам и абсолютно несчастному виду, тоже прошел через «грязевые ванны». Рядом с Юкио прыгал наш шпиц, которого дети выпросили месяц назад. Пес, обычно похожий на белое облако, превратился в неопознанный комок коричневой шерсти, но при этом с гордостью сжимал в зубах ярко-синий мячик.
Я почувствовал, как во мне поднимается волна тепла, смывающая всю скуку этого дня. Эти люди в зале спорили о миллионах вон и политическом влиянии, в то время как моя настоящая жизнь — шумная, грязная и абсолютно счастливая — ждала меня дома.
– Господин Сон? – снова подал голос чиновник. – Вы нас слышите?
Я медленно снял наушники, убрал телефон и встал. Мое движение было резким, властным. В зале мгновенно воцарилась тишина. Даже отец замер, глядя на меня с интересом.
– Собрание окончено, – произнес я тоном, не терпящим возражений.
– Но как же... мы еще не обсудили третий пункт повестки! – воскликнул кто-то с конца стола.
Я перевел на него взгляд своих серых глаз, и в комнате заметно похолодало. Тени под столом начали удлиняться.
– У меня возникло дело чрезвычайной важности, – сказал я, и мой голос прозвучал как раскат грома. – Моя семья нуждается в моем немедленном вмешательстве. Отец, ты идешь?
Ильхван, который, кажется, догадался о характере «чрезвычайной ситуации», подавил смешок и тоже поднялся.
– Разумеется, Джинву. Бюджет подождет, а вот персиковый пирог, который Алекс обещал на ужин, — нет.
Мы вышли из зала под ошеломленными взглядами присутствующих. Едва двери закрылись, я ускорил шаг.
– Что там случилось? – спросил отец, едва поспевая за мной. – Су-хо опять вызвал теневого муравья в гостиную?
– Хуже, – я протянул ему телефон с открытым фото. – Они устроили грязевую вечеринку. Алекс в истерике, дети в земле, кот в шоке.
Отец взглянул на экран и расхохотался так громко, что пара проходивших мимо охотников вздрогнули и прижались к стене.
– Боже, Джинву, это же вылитый ты в детстве после дождя! Только у тебя не было шпица и мужа-молнии.
– У меня есть кое-что получше, – ответил я, вызывая Кайсела прямо на крышу здания Ассоциации, не заботясь о правилах полетов над Сеулом. – У меня есть Алекс, который умудряется смеяться даже тогда, когда его любимый газон превращается в болото.
Перелет занял считанные минуты. Я спрыгнул с Кайсела еще до того, как он коснулся земли в нашем саду, и приземлился точно в центре событий.
Зрелище вживую было еще более эпичным.
– Отец вернулся! – закричал Юкио, и вокруг него тут же затрещали черные искры, отчего грязь на его одежде начала забавно подсыхать и отваливаться кусками.
– Папа, смотри! – Миджун подбежала ко мне, пытаясь обнять мои чистые брюки своими грязными ручонками. – Мы нашли клад!
– Клад? – я подхватил её на руки, совершенно не заботясь о своем дорогом костюме. – И где же он?
– Под розами папы Алекса! – радостно сообщил Су-хо, вытирая лоб ладонью и оставляя там еще одну жирную полосу земли. – Юкио сказал, что там закопаны древние артефакты, и мы решили помочь их достать!
Я посмотрел на Алекса. Он всё еще сидел на траве, вытирая слезы смеха тыльной стороной ладони. Его небесно-голубые глаза сияли так ярко, что могли бы осветить весь Сеул в самую темную ночь.
– Джинву, – прошептал он, протягивая ко мне руки. – Ты бы видел лицо Берра, когда он пытался их остановить. Он просто застыл с подносом лимонада, когда шпиц прыгнул прямо в середину свежеполитой клумбы.
Я подошел к мужу, поставил Миджун на землю и протянул руку, чтобы помочь ему встать.
– Ты весь в грязи, любовь моя, – сказал я, глядя на его испачканное лицо.
– Мы все в грязи, – Алекс принял мою руку и, резко дернув, заставил меня потерять равновесие.
Я мог бы устоять. Я Монарх, моя сила безгранична. Но в этот момент я просто позволил себе упасть рядом с ним на мягкую, влажную землю.
Дети с восторгом набросились на нас, и через секунду я почувствовал, как мокрый нос шпица ткнулся мне в щеку, а кот, вырвавшись из рук Миджун, решил, что моя голова — отличное место для спасения от общей суматохи.
– Джинву! – Алекс прижался своим лицом к моему, размазывая грязь по моей коже. – Ты пропустил самое интересное. Су-хо пытался использовать «Руку Правителя», чтобы вытащить «артефакт», и в итоге мы все оказались под душем из грязи и воды.
– Я вижу, – я обхватил его лицо ладонями, игнорируя смех отца, который стоял на террасе и снимал всё это на видео. – Ты счастлив?
Алекс замер на секунду, глядя мне прямо в душу своими невероятными глазами. В них не было и следа от недавней грозы или усталости. Только бездонная, чистая любовь.
– Больше, чем когда-либо, – ответил он и поцеловал меня.
Поцелуй был со вкусом земли и озона, но для меня он был слаще любых персиков.
– Так, банда! – я громко хлопнул в ладоши, вставая и поднимая Алекса. – Монарх приказывает: всем немедленно в душ! Юкио, если я увижу хоть одну черную искру в ванной, ты будешь помогать Игрису чистить доспехи вручную.
– О нет, только не доспехи! – Юкио схватил шпица и бросился к дому.
– Су-хо, Миджун, за ним! – скомандовал Алекс, отряхивая пальто. – И заберите кота!
Дети с гиканьем умчались в сторону дома, оставляя за собой цепочку грязных следов. Мы с Алексом остались в саду одни, если не считать моего отца, который всё еще хихикал на террасе.
– Твои розы... – я посмотрел на перекопанную клумбу, которая еще утром была гордостью Алекса.
Он проследил за моим взглядом и просто пожал плечами, прислонившись к моему плечу.
– Розы вырастут снова, Джинву. А вот этот момент... как Юкио с серьезным видом доказывал коту, что под корнями скрыт трон древнего короля... это бесценно.
Я притянул его к себе, вдыхая его запах, который даже грязь не могла скрыть.
– Ты удивительный, – прошептал я. – Другой бы на твоем месте уже вызвал бригаду уборщиков и запер детей в комнате.
– Другой не был бы женат на Теневом Монархе, – Алекс подмигнул мне и поправил серьгу в ухе. – Пойдем, нам тоже нужно отмыться, пока твоя мама не приехала и не отчитала нас обоих за то, что мы «плохо влияем на внуков».
– Поздно! – раздался голос Кён Хе со стороны ворот. – Я уже всё видела! Ильхван прислал мне видео!
Мы с Алексом переглянулись и одновременно рассмеялись.
Вечер обещал быть долгим. Нам предстояло отмыть троих детей, одну собаку, одного крайне недовольного кота и самих себя. А потом, когда Минамей проснется и потребует внимания, мы сядем за стол, и Алекс будет разливать чай, а я буду смотреть на него и понимать, что никакие собрания Ассоциации, никакие битвы с титанами и никакие угрозы миров не стоят и одной минуты этого грязного, шумного и абсолютно безумного домашнего счастья.
– Джинву? – Алекс остановился на пороге, оглядываясь на меня.
– Да?
– Я люблю тебя. Больше, чем персики.
Я улыбнулся, чувствуя, как тьма внутри меня окончательно затихает, уступая место свету, который излучал этот блондин с выбритыми висками.
– А я люблю тебя больше, чем свою тень, – ответил я, переступая порог дома, где всегда пахло любовью и немного — мокрой землей после удачной охоты за артефактами.