Семья
Симфония теней и электрического шелка
Тишина нашей спальни была обманчивой. Она не была пустотой — она была наэлектризованным предвкушением, густым и осязаемым, словно сама тьма вокруг нас обрела плоть. Свет камина отбрасывал на стены причудливые тени, которые, повинуясь моему состоянию, то замирали, то начинали медленно кружиться в такт моему дыханию.
Алекс лежал на белоснежных простынях, и в этом контрасте было нечто божественное. Его золотистые волосы, всё еще влажные после душа, разметались по подушке, а небесно-голубые глаза смотрели на меня с такой смесью обожания и вызова, что у меня перехватывало дыхание. Я навис над ним, чувствуя, как моя внутренняя тьма — та самая сила Теневого Монарха, которая когда-то пугала весь мир, — сейчас послушно сворачивается клубком у его ног, признавая в нем своего единственного господина.
– Ты слишком долго думаешь, Джинву, – прошептал он, и его голос, хриплый и низкий, прошил меня насквозь, как разряд тока.
Я не стал отвечать словами. Я прижал его руки к подушке, переплетая свои пальцы с его. Моя кожа, всегда чуть прохладная, и его, горячая от возбуждения, создавали искру при каждом соприкосновении. Я целовал его — жадно, властно, так, словно пытался выпить его душу. В этом поцелуе не было нежности, только накопленная за день ярость, которая теперь трансформировалась в чистую, неразбавленную страсть.
Алекс ответил с той же силой. Он выгнулся навстречу, его тело под моими руками было подобно натянутой струне. Я чувствовал каждое движение его мышц, каждый вздох. Моя ладонь скользнула вниз, по его фарфоровому животу, вызывая у него судорожный вдох. Я перехватил его ногу, закидывая её себе на плечо, и вошел в него одним мощным, глубоким толчком.
– Ах!.. – его крик захлебнулся в новом поцелуе.
Я снова и снова входил в него, чувствуя, как его внутренние мышцы сжимают меня в горячих тисках. Моя вторая рука мертвой хваткой вцепилась в его талию, оставляя на бледной коже темные пятна, которые исчезнут лишь к утру. Но Алексу было мало. Он всегда требовал всего меня, без остатка.
Внезапно одна из моих теней, тонкая и гибкая, отделилась от общего мрака и, повинуясь моему негласному приказу, нежно, но настойчиво обхватила его член. Алекс вскрикнул, его глаза расширились, а зрачки затопили всю лазурь радужки. Он выгнулся дугой, его спина напряглась, а из кончиков пальцев сорвались крошечные синие молнии, с треском уходя в изголовье кровати.
– Джинву... боже... это... – он не мог закончить фразу, его голос сорвался на стон.
Я спустился к его груди, оставляя на шее и ключицах багровые отметины. Мои губы нашли его соски — твердые, чувствительные. Я начал дразнить их, то слегка прикусывая, то лаская языком, чувствуя, как по его телу проходят волны мелкой дрожи. Каждый мой вдох, каждое движение тени заставляли его содрогаться.
– Посмотри на меня, Алекс, – приказал я, приподнимаясь на локтях.
Он с трудом сфокусировал взгляд. Его лицо было влажным от пота и слез наслаждения, губы припухли, а на щеках горел лихорадочный румянец. В этот момент он был самым прекрасным существом во всех существующих мирах.
– Ты мой, – произнес я, и мой голос прозвучал как приговор и обещание одновременно. – Каждая твоя искра, каждый твой вдох принадлежат мне.
– Всегда... – выдохнул он, впиваясь ногтями в мои плечи. – Только твой. Разрушай меня... создавай меня заново...
Я прибавил темп, превращая наш секс в неистовый танец на грани боли и экстаза. Тени в комнате начали вибрировать, они сплетались с его электрическими разрядами, создавая вокруг кровати защитный кокон из тьмы и света. Мы были в эпицентре бури, которую сами же и породили.
Алекс стонал громко, не сдерживаясь, его голос заполнял всё пространство, вытесняя из моей головы последние мысли о Ча Хэ Ин, об Ассоциации, о долге. Существовало только это мгновение, этот вкус персика на его губах и невыносимый жар внутри.
Когда финал накрыл нас, это было похоже на коллапс звезды. Алекс закричал, его тело прошила мощная судорога, а магия молнии на мгновение ослепила меня яркой вспышкой. Я излился в него, чувствуя, как моя тьма находит свое успокоение в его свете. Мы рухнули на подушки, сплетенные, обессиленные, связанные воедино чем-то гораздо более глубоким, чем просто физическая близость.
Прошло много времени, прежде чем дыхание Алекса выровнялось. Он лежал, уткнувшись носом в мой изгиб шеи, и я чувствовал, как его ресницы щекочут мою кожу.
– Ты когда-нибудь убьешь меня этим, – прошептал он, и я почувствовал, как он улыбается.
– Монархи не убивают своих мужей, – я погладил его по влажным волосам, чувствуя, как сердце постепенно замедляет свой бег. – Они их боготворят.
Алекс приподнялся на локте, глядя на меня сверху вниз. Его глаза снова стали небесно-голубыми, ясными и полными мира.
– Знаешь, о чем я подумал в парке? – спросил он, очерчивая пальцем контур моих губ. – Когда она сказала, что ты монстр.
Я напрягся, но он лишь мягко поцеловал меня в подбородок.
– Я подумал, что если ты монстр, то я — то самое подземелье, в котором ты можешь спрятаться от всего мира. И мне плевать, что говорят другие. Ты мой Джинву. Отец моих детей. Мой якорь.
Я притянул его к себе, накрывая нас обоих одеялом. Тьма в углах комнаты окончательно успокоилась, превращаясь в мягкий бархат ночи.
– Завтра Су-хо спросит, почему в спальне пахнет озоном и жженой проводкой, – усмехнулся я, закрывая глаза.
– Скажем, что папа Алекс снова пытался починить тостер своей магией, – зевнул мой муж, устраиваясь поудобнее на моей груди. – Он поверит. Он всегда верит в мои сказки.
Я улыбнулся, вдыхая его запах. В этом доме, за этими стенами, мы могли быть кем угодно — богами, героями или просто родителями, которые иногда слишком сильно любят друг друга. Но здесь, в тишине нашей спальни, мы были просто Джинву и Алексом. Двумя половинами одного целого, которые нашли друг друга вопреки всем законам логики и судьбы.
И пока мы были вместе, ни один призрак из прошлого не имел над нами власти.
– Спи, – прошептал я, чувствуя, как сон окончательно забирает его. – Я буду охранять твои сны.
Я лежал еще долго, глядя на звезды за окном. Я знал, что где-то там, в тенях, мои верные солдаты несут свою вахту. Игрис, Белл, тысячи других... Но самая главная защита этого дома была здесь, в моих руках. В этом блондине, который не побоялся принять тьму и превратить её в любовь.
Пятнадцать лет. Целая жизнь, полная битв, детей, смеха и вот таких ночей. И если бы мне предложили прожить её снова, я бы не изменил ни единой секунды.
Потому что в конце любого пути, в конце любой битвы, меня всегда ждал он. Мой Алекс. Мой свет. Моя жизнь.
Я закрыл глаза, погружаясь в сон вслед за ним, зная, что завтрашний день принесет новые хлопоты, новые радости и новые персиковые пироги. И это было самое великое достижение Теневого Монарха — обрести дом, где его просто любят.