← Назад к обзору

Семья

Очищение теней и свет домашнего очага

Тишина в моем кабинете теперь была другой. Это не была та удушливая, пыльная тишина бюрократического склепа, в котором я добровольно замуровал себя на месяц. Теперь это была тишина после бури — чистая, озоновая, пропитанная ожиданием перемен. Вчерашний визит Алекса не просто вытряхнул меня из кресла, он снес фундамент, на котором держалась прогнившая верхушка Ассоциации.

Я стоял у окна, глядя на Сеул. Мой рост в сто девяносто два сантиметра и статус Теневого Монарха заставляли мир казаться маленьким, но вчера я понял, что мир моей семьи — это единственная величина, имеющая значение.

Рядом со мной стоял мой отец, Сон Иль-Хван. Он смотрел на город с тем же спокойствием, которое всегда было его отличительной чертой. Мы оба были здесь, в самом сердце Ассоциации, чтобы завершить то, что начал Алекс.

– Посмотри на них, Джинву, – негромко произнес отец, кивнув в сторону стеклянных перегородок, за которыми сновали аудиторы и следователи. – Они бегают, как муравьи в разворошенном гнезде. Стоило твоему мужу показать когти, и вся их спесь испарилась.

– Это не просто когти, отец, – я усмехнулся, вспоминая вчерашнее лицо Чха Хэ Ин. – Это был приговор.

Начался настоящий хаос. Вчерашний скандал, который Алекс устроил в офисе, стал детонатором. Как только «золотая девочка» вылетела из моего кабинета с синяками на шее и репутацией в клочьях, плотина прорвалась. Мы с отцом инициировали тотальную проверку. Все, кто вызывал хоть малейшее подозрение в коррупции, кумовстве или попытках политических игр за спиной Монарха, оказались под следствием.

Следователи вскрывали архивы, которые годами считались неприкосновенными. Выяснилось, что Хэ Ин была лишь верхушкой айсберга. За её спиной целая группа чиновников планировала «улучшить» мою генетическую линию, рассматривая меня не как человека, а как стратегический ресурс.

– Председатель Го Чун Хи подал в отставку сегодня утром, – сообщил я отцу, просматривая свежий отчет. – Он утверждает, что не знал о масштабах слежки за моими детьми, но я ему не верю. Никто не мог установить магические маячки на Су-хо и Миджун без его ведома.

Отец сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки.

– Хорошо, что Алекс настоял на том, чтобы дети пока не ходили в школу. Дома они в безопасности. Под защитой его молний и твоих теней ни один «аналитик» не подойдет к ним и на милю.

Я закрыл глаза, на мгновение позволяя своему сознанию скользнуть к теням, оставленным в нашем доме. Я чувствовал Иггриса, который сейчас наверняка стоял невидимым стражем у дверей детской, и Кайсела, кружащего высоко в облаках над поместьем. Но сильнее всего я чувствовал тепло Алекса.

Мой муж сейчас был дома. Блондинистый бог с небесно-голубыми глазами и фарфоровой кожей, который вчера едва не обрушил здание Ассоциации, сегодня наверняка пек персиковые оладьи.

– Нам нужно набрать настоящих людей, – сказал я, поворачиваясь к столу. – Тех, кто знает, что такое кровь и пот в разломах, а не тех, кто умеет только грести деньги и плести интриги. Я хочу, чтобы Ассоциацию возглавили охотники, а не бизнесмены.

– Ты прав, сын. И мы начнем с тех, кого они годами задвигали на задний план, – отец положил руку мне на плечо. – Но сегодня мы здесь закончим пораньше. Я обещал Су-хо, что мы потренируемся на заднем дворе.

В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и вошел один из новых следователей, молодой парень с честными, испуганными глазами.

– Сон Джинву-ним, мы обнаружили скрытые счета Чха Хэ Ин. Оказалось, она получала финансирование от зарубежных корпораций за «консультации по вопросам наследования магической силы».

Я почувствовал, как Тень под моими ногами закипела.

– Подготовьте все документы для прокуратуры, – отрезал я. – Я хочу, чтобы её имя было стерто из списка охотников к вечеру. Навсегда.

Работа закипела с новой силой, но теперь это была правильная работа — очищение.

***

Тем временем в нашем доме, скрытом за высокими магическими барьерами, царила совсем другая атмосфера.

Алекс стоял на кухне, повязав поверх домашних штанов смешной фартук с изображением кота. Его светлые волосы с выбритыми висками были слегка припорошены мукой, а в ушах поблескивали серьги, которые он никогда не снимал.

– Мина, солнышко, не тяни кота за хвост, – мягко произнес он, не оборачиваясь. – Папа Джинву расстроится, если Бер решит, что ему пора в отпуск от твоих обнимашек.

Маленькая Мина, чьи черные волосы и разноцветные глаза — один серый, как мой, другой голубой, как у Алекса — делали её похожей на сказочное существо, лишь звонко рассмеялась. Она сидела на полу, пытаясь усадить теневого муравья, уменьшившегося до размеров котенка, в игрушечную коляску. Бер, великий полководец теней, лишь смиренно поджимал лапки, не смея перечить двухлетней дочери своего господина.

– Мама Алекс! – крикнул из гостиной Юкио. – Су-хо опять пытается вызвать искру! У него не получается, и он злится!

Алекс вздохнул, вытирая руки о фартук. Юкио, с его черными взъерошенными волосами и ярко-голубыми глазами, был самым чувствительным из детей. Он всегда чувствовал, когда у старшего брата начинались проблемы с контролем силы.

Алекс вошел в гостиную, где десятилетние двойняшки устроили импровизированный тренировочный зал. Су-хо, который был моей точной копией, стоял посреди комнаты, сжимая кулаки. Вокруг него воздух дрожал от темной дымки, но сквозь неё отчаянно пытались пробиться голубые всполохи молний.

– Су-хо, остановись, – спокойно сказал Алекс.

– Но мама! – мальчик обернулся, в его серых глазах плескалось отчаяние. – Почему у Миджун получается совмещать тень и свет, а у меня молния просто гаснет? Я хочу быть как ты и папа!

Миджун, наша старшая дочь, сидела на диване с книгой. Она была блондинкой с моими грозовыми глазами, и магия давалась ей с пугающей легкостью. Она лишь мельком взглянула на брата.

– Ты слишком сильно давишь, Су-хо, – заметила она. – Тень папы — это покой. Молния мамы — это движение. Ты пытаешься заставить покой двигаться, а нужно позволить движению найти опору в покое.

Алекс подошел к сыну и положил руку ему на голову.

– Миджун права, – он улыбнулся, и в его глазах вспыхнула добрая искра. – Твоя сила — это не борьба двух стихий. Это их танец. Ты слишком похож на отца, Су-хо. Ты хочешь всё взять под контроль. Но молния не подчиняется контролю, она подчиняется чувству.

– Я просто не хочу быть «нестабильным», – буркнул Су-хо, опуская голову. – Я слышал, что та тетя в телевизоре говорила... что мы неправильные.

Алекс мгновенно изменился в лице. Его фарфоровая кожа стала мертвенно-бледной, а в комнате резко запахло озоном.

– Слушай меня внимательно, Сон Су-хо, – Алекс опустился на одно колено перед сыном. – И вы все слушайте.

Юкио и Миджун подошли ближе. Даже Мина притихла в дверях, прижимая к себе Бера.

– В этом мире всегда будут люди, которые боятся того, чего не понимают, – голос Алекса был тихим, но в нем вибрировала сила, способная разрывать горы. – Они называют вас «неправильными», потому что их собственная жизнь серая и скучная. Вы — самое прекрасное, что создала магия и любовь. В вас течет сила Монарха и сила Неба. Вы не гибриды. Вы — начало чего-то нового. И если кто-то еще раз посмеет сказать вам такое...

– То ты возьмешь его за ухо? – хитро прищурился Юкио.

Напряжение мгновенно лопнуло. Алекс рассмеялся, притягивая к себе всех четверых.

– Именно. Я возьму его за ухо и протащу через весь город, чтобы все видели, какой он дурак. А теперь — марш мыть руки. Папа и дедушка скоро будут дома, и я не хочу, чтобы они видели ваши кислые лица.

***

Я вернулся домой, когда солнце уже начало клониться к закату. Отец ушел к себе, пообещав заглянуть позже, а я стоял у порога, вдыхая аромат, который не спутаешь ни с чем. Запах персиков, сладостей и домашнего тепла.

Едва я открыл дверь, на меня обрушился вихрь.

– Папа! – Су-хо и Юкио врезались в мои ноги.

– Папа Джин! – Мина, уже переодетая в пижаму с медведями, тянула ручки.

Я подхватил её, чувствуя, как вся усталость дня, вся грязь Ассоциации и тяжесть расследований просто исчезают.

– Ну как вы тут? – спросил я, проходя вглубь дома. – Никто не разнес кухню?

– Только морально, – отозвался Алекс из кухни.

Он вышел к нам, вытирая руки полотенцем. Увидев его, я замер. Каждый раз, когда я смотрел на него после долгой разлуки или тяжелого дня, у меня перехватывало дыхание. Пятнадцать лет вместе, а он всё так же казался мне самым невероятным существом во вселенной.

– Привет, Монарх, – он подошел и легко коснулся моих губ своими. – Как там твои авгиевы конюшни?

– Очищаются, – я притянул его ближе, не обращая внимания на хихиканье детей. – Хэ Ин больше не проблема. И те, кто стоял за ней — тоже. Мы с отцом начали полную реструктуризацию.

– Хорошо, – Алекс отстранился и серьезно посмотрел мне в глаза. – Потому что дети начали задавать вопросы. Они слышали те новости, Джинву.

Я почувствовал укол вины.

– Я знаю. Завтра я сделаю официальное заявление. Никто больше не посмеет обсуждать мою семью как объект исследований.

– Не переусердствуй с угрозами, – улыбнулся он, поправляя мой воротник. – Вчерашнего «уха» хватит прессе на месяц вперед. Иди переодевайся, ужин почти готов. Я приготовил твои любимые персики в карамели.

Вечер прошел так, как я мечтал весь этот проклятый месяц. Мы сидели за большим столом, дети наперебой рассказывали о том, как Бер пытался играть в прятки и как Миджун случайно заморозила стакан с соком, пытаясь его охладить.

После ужина, когда детей наконец удалось уложить, мы с Алексом вышли на балкон.

– Знаешь, – тихо сказал он, глядя на звезды. – Я ведь действительно испугался тогда, в офисе. Не за себя. За то, что эта система может сломать тебя. Ты слишком ответственный, Джинву. Ты готов нести мир на своих плечах, пока они не хрустнут.

– Теперь я не один его несу, – я обнял его со спины, утыкаясь носом в шею. – У меня есть ты. И твоя черная молния.

Алекс вздрогнул и повернулся в моих руках.

– Ты видел?

– Я чувствовал, – я коснулся татуировки на его руке. – Это было красиво. И пугающе.

– Это была защита, – прошептал он. – Больше никто не подойдет к нашей семье с грязными мыслями. Я обещаю.

Я смотрел на него и видел в его небесно-голубых глазах отражение своей собственной тьмы, ставшей ручной. Мы были двумя крайностями, нашедшими точку опоры друг в друге.

– Завтра я не пойду в Ассоциацию, – сказал я вдруг.

– О? – Алекс удивленно поднял бровь. – И что же будет делать великий Сон Джинву?

– Великий Сон Джинву пойдет в школу к директору и лично объяснит, почему его дети — самые лучшие ученики, даже если они иногда случайно искрят молниями. А потом мы пойдем в парк. Все вместе.

Алекс рассмеялся, и этот звук был для меня дороже всех сокровищ мира.

– Тогда тебе придется купить очень много сахарной ваты. Юкио утверждает, что она помогает ему лучше концентрироваться.

– Я куплю весь ларек, если потребуется.

Мы стояли в обнимку под ночным небом, и я знал, что хаос в Ассоциации — это лишь временная буря, необходимая для того, чтобы воздух стал чистым. Впереди было много работы, много проверок и новых людей. Но здесь, в этом доме, у меня был мой истинный тыл.

Мой блондинистый муж с железной волей, мои четверо детей, в которых сплелись тень и свет, и моя любовь, которая была сильнее любого магического ранга.

– Джинву? – позвал Алекс, уже засыпая у меня на плече.

– Да?

– Спасибо, что вернулся.

– Я никогда больше не уйду так надолго, – пообещал я, целуя его в макушку. – Клянусь тенями.

– И молниями, – добавил он, прежде чем окончательно провалиться в сон.

И в эту ночь ни одна тень в Сеуле не посмела шелохнуться, охраняя покой дома, где жила самая сильная и самая счастливая семья на свете. А на следующее утро заголовки газет сменились с «Скандал в Ассоциации» на «Новая эра: Сон Джинву объявляет о защите прав семей охотников». Но нам было всё равно. Мы были заняты выбором вкуса сахарной ваты.