← Назад к обзору

Семья

Призраки подземелья: Гнев Монарха и Грозы

– Джинву, я больше не могу просто сидеть и ждать отчетов от твоих теней, – Алекс стоял посреди гостиной, и воздух вокруг него мелко вибрировал, высекая из паркета крошечные голубые искры. – Пока мы пьем чай, кто-то ломает жизни тем, кто не может себя защитить.

Я поднял взгляд от документов. Мой муж выглядел так, словно был готов в одиночку штурмовать небеса. Его светлые волосы были растрепаны, а небесно-голубые глаза потемнели, наливаясь тяжелым свинцом. Рост в сто восемьдесят пять сантиметров и его природная грация делали его похожим на натянутую тетиву, готовую лопнуть в любую секунду.

– Мои родители уже здесь, Алекс, – ответил я, вставая. – Отец пойдет с нами. Мама останется с детьми. Иггрис и Бер получили приказ: периметр дома — это зона смерти для любого чужака.

Мой отец, Сон Иль-Хван, вошел в комнату, облаченный в свою боевую экипировку. Его присутствие всегда приносило с собой ощущение незыблемой скалы. Он коротко кивнул Алексу, и в этом жесте было больше понимания, чем в любых словах. Мы оба знали, что когда дело касается детей, Алекс превращается в нечто гораздо более опасное, чем просто охотник.

– Разведка доложила о странной активности на заброшенном складе в промзоне Кёнгидо, – отец развернул голографическую карту. – Это частная территория, формально принадлежащая подставной фирме, связанной с бывшими функционерами Ассоциации. Теми самыми, которых мы не успели вычистить после скандала с Хэ Ин.

– Значит, это не просто похищения, – я почувствовал, как Тень под моими ногами довольно оскалилась, предвкушая охоту. – Это месть. Или попытка создать собственную армию из «чистого материала».

– Мне плевать на их мотивы, – отрезал Алекс, надевая боевые перчатки. – Я хочу, чтобы этот склад перестал существовать вместе с каждым, кто в нем находится.

Мы выехали незамедлительно. Дорога до Кёнгидо заняла меньше получаса — для внедорожника, ведомого магией, законы физики были лишь рекомендацией. Склад выглядел как типичный промышленный гроб: ржавый гофрированный металл, отсутствие окон и тяжелый запах мазута. Но мои чувства Монарха улавливали нечто иное. Гниль. Старую, липкую магию, которая пахла разложением и детскими слезами.

– Теневое сокрытие, – скомандовал я, и нас троих окутал непроницаемый кокон тьмы.

Мы вошли через боковую дверь, которую я просто испарил своим присутствием. Внутри было пусто — на первый взгляд. Огромный ангар, заваленный пустыми ящиками. Но в центре пола, под слоем пыли, виднелись свежие следы волочения.

– Там, – отец указал на тяжелый люк в полу, замаскированный под плиту. – Магический фон усиливается. Это не просто подвал. Это экранированная лаборатория.

Я приложил руку к металлу люка. Холод Бездны отозвался во мне мгновенно. Я рванул плиту вверх, и из проема пахнуло таким смрадом, что даже я на мгновение задержал дыхание.

– Идем, – прошептал Алекс, и я увидел, как на его шее пульсирует татуировка, наливаясь зловещим черным светом.

Мы спускались по узкой бетонной лестнице. Чем ниже мы уходили, тем отчетливее становились звуки. Это не были крики. Это было тихое, монотонное поскуливание и скрежет металла о металл.

Когда мы достигли дна и вошли в основной зал подвала, время словно остановилось.

Зал был заставлен прозрачными капсулами, наполненными мутной зеленоватой жидкостью. В каждой из них... в каждой находился ребенок. Дети были опутаны проводами и трубками, их маленькие тела казались почти прозрачными в неестественном свете ламп. Но самое страшное было не это.

В дальнем углу стояли столы. Хирургические столы, на которых лежало то, что уже нельзя было назвать детьми. Попытки срастить человеческую плоть с магическими кристаллами, уродливые наросты, лишние конечности, застывшие в предсмертной агонии лица.

Алекс сделал шаг вперед, его взгляд упал на ближайший стол, где лежала маленькая девочка, не старше нашей Мины. Её грудная клетка была вскрыта, а вместо сердца пульсировал тусклый, грязный камень.

Мой муж замер. Его плечи мелко задрожали. Он прижал ладонь к губам, его глаза расширились от невыносимого ужаса.

– О боже... нет... – выдохнул он.

В следующую секунду его согнуло пополам. Алекса вырвало прямо на бетонный пол. Он хрипел, хватаясь за горло, словно сам воздух этого места стал для него ядом. Человек, который вчера был готов уничтожить Ассоциацию, сейчас ломался от осознания того, на какую жестокость способны люди.

Я шагнул к нему, пытаясь поддержать, но Алекс оттолкнул мою руку. Он выпрямился, вытирая рот тыльной стороной ладони. Его лицо больше не было человеческим. Это была маска ярости, от которой по стенам подвала побежали трещины.

– Кто? – Его голос был тихим, лишенным всяких эмоций. – Кто это сделал, Джинву?

Из тени в дальнем конце зала вышел человек в белом халате. Он выглядел обычным — невысокий, лысеющий, в очках. В руках он держал планшет, словно записывал результаты обычного эксперимента.

– О, гости! – Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли безумия, только холодный расчет. – Сон Джинву-ним, вы как раз вовремя. Мы почти завершили интеграцию ядра в субъект номер девять. Вы же понимаете, что ваши дети — это венец эволюции, но нам нужно было понять, как воспроизвести этот эффект в обычных носителях...

– Замолчи, – я почувствовал, как Тьма заполнила весь подвал, гася лампы.

– Но почему? Это же наука! – Ученый даже не выглядел напуганным. – Мы делаем мир сильнее. Если мы сможем привить магию теней сиротам, у нас будет армия, которой не нужны разломы...

Алекс не стал дожидаться конца его речи.

Вспышка черной молнии была такой силы, что бетон под ногами исследователя мгновенно превратился в стекло. Алекс оказался перед ним за долю секунды. Он схватил мужчину за горло, приподнимая над полом.

– Наука? – Алекс прошипел это слово в самое лицо ученого. – Ты называешь это наукой, тварь?

Черное электричество начало медленно перетекать с рук Алекса на тело мужчины. Тот забился в конвульсиях, но Алекс не давал ему умереть, поддерживая его жизнь своей собственной магией, чтобы тот чувствовал каждую секунду боли.

– Ты резал их, – голос Алекса вибрировал от сдерживаемых рыданий. – Ты смотрел, как они умирают, и записывал это в свой планшет. Ты думал, что раз у них нет родителей, то за них некому отомстить?

– Алекс, остановись, – тихо сказал мой отец, подходя ближе. – Нам нужны имена остальных.

– Нет, – Алекс обернулся к нам, и его глаза светились первобытным, ослепляющим светом. – Мне не нужны имена. Я найду их сам по запаху их гнилых душ. А этот... он будет молить о смерти.

Алекс швырнул ученого в стену. Тот рухнул, ломая кости, но черные молнии продолжали танцевать на его коже, не давая сознанию угаснуть.

Я подошел к капсулам. Мои руки дрожали, когда я коснулся стекла.

– Бер, – позвал я.

Великий муравей материализовался мгновенно. Он огляделся, и его челюсти яростно щелкнули. Он почувствовал то же, что и мы — осквернение самой сути жизни.

– Извлеки их, – приказал я. – Осторожно. Используй магию исцеления. Если кто-то еще жив... спаси их любой ценой.

– Слушаюсь, мой Король, – прострекотал Бер, и его движения стали непривычно нежными.

Отец помогал тени вскрывать капсулы. Мы выносили детей наверх, в чистый воздух ночи. Из двенадцати похищенных живыми остались только пятеро. Остальные... остальные стали «материалом».

Алекс стоял у входа в подвал, глядя, как мы выносим маленькие тела. Его куртка была разорвана, на руках запеклась кровь — его собственная, от напряжения магии. Он подошел к последней капсуле, в которой лежала девочка с вживленным кристаллом. Она еще дышала, но её дыхание было рваным, предсмертным.

Алекс опустился перед ней на колени. Он взял её крошечную ладошку в свою.

– Прости нас, – прошептал он, и слезы наконец покатились по его щекам. – Прости, что мы не пришли раньше.

Он закрыл глаза, и я увидел, как мягкий, золотистый свет начал перетекать из его тела в тело ребенка. Это не была боевая магия. Это была сама жизнь, которую он отдавал без остатка.

– Алекс, ты убьешь себя! – Я бросился к нему, но отец удержал меня.

– Не мешай ему, Джинву, – сказал отец сурово. – Если он этого не сделает, он никогда не сможет смотреть в глаза нашим детям.

Золотой свет окутал девочку. Уродливый кристалл в её груди начал бледнеть, крошиться и наконец рассыпался серым пеплом. Рана на коже затянулась, дыхание стало ровным. Ребенок всхлипнул во сне и сжал палец Алекса.

Алекс пошатнулся. Его лицо стало прозрачным, как фарфор, под глазами залегли глубокие тени. Он медленно поднялся, прижимая спасенную девочку к груди.

– Джинву, – он посмотрел на меня, и в его взгляде была такая бесконечная усталость, что мое сердце сжалось. – Сожги это место. Сожги всё до самого основания. Пусть от этой мерзости не останется даже памяти.

Я кивнул.

– Иди к машине, Алекс. Забери детей. Я закончу здесь.

Когда они ушли, я повернулся к подвалу. Теневая армия уже стояла за моей спиной — тысячи солдат, чьи глаза горели праведным гневом.

– Разрушить, – произнес я одно-единственное слово.

Склад сложился внутрь себя, словно картонный домик под ударом великана. Я не просто разрушил здание — я выжег саму землю под ним черным пламенем Бездны на глубину в десять метров. Ученый, все еще живой благодаря проклятию Алекса, остался там, внизу, погребенный под тоннами раскаленного камня. Его крики были последним, что поглотила тишина.

Мы вернулись домой под утро.

Мама встретила нас на пороге. Увидев детей на руках у теней и изможденного Алекса, она всё поняла без слов. Она не задавала вопросов, просто начала отдавать распоряжения, готовя комнаты и лекарства.

Спасенных детей разместили в гостевом крыле. Наши дети спали, не подозревая о том, какой кошмар развернулся всего в часе езды от их теплого дома.

Я нашел Алекса в ванной. Он сидел на полу, прямо в одежде, под струями холодной воды, и отчаянно тер руки мочалкой, словно пытался смыть невидимую грязь.

– Алекс... – Я вошел и сел рядом, не обращая внимания на воду.

– Я всё еще чувствую этот запах, Джин, – он поднял на меня глаза, полные слез. – Запах того, как они умирали. Я видел их лица. Они были такими же, как наш Су-хо. Такими же, как Юкио.

Я привлек его к себе, прижимая мокрую голову к своему плечу.

– Всё кончено. Мы их нашли. Мы их спасли.

– Нет, не всех, – он зарыдал, уткнувшись мне в шею. – Мы спасли только пятерых. А те, другие... они никогда не вырастут. Они никогда не съедят персик, не увидят солнца. И всё это из-за того, что кто-то захотел власти.

Я молчал, просто укачивая его, как ребенка. Мой муж, мой гордый, сильный Алекс, сейчас был разбит вдребезги. И я знал, что никакая магия Монарха не склеит эти осколки быстро.

– Мы найдем всех, кто был причастен, – сказал я, и мой голос звучал как приговор самой судьбе. – От инвесторов до последнего охранника. Я клянусь тебе, Алекс, я выверну этот город наизнанку. Каждый, кто вложил хоть вон в этот склад, ответит перед Тенью.

Алекс немного успокоился. Он отстранился, глядя на свои руки. Татуировка на них теперь казалась темнее, впитав в себя часть той боли, которую он пропустил через себя.

– Я помогу тебе, – сказал он, и в его голосе снова прорезалась сталь. – Я больше не буду сидеть дома и печь оладьи, пока в подвалах режут детей. Если этот мир настолько прогнил, что ему нужна Гроза, чтобы очиститься — он её получит.

Мы вышли из ванной, переоделись и пошли в детскую.

Наши четверо детей спали в одной большой куче на огромной кровати. Су-хо обнимал Миджун, Юкио закинул ногу на спящего Бера, который так и не ушел в тень, а маленькая Мина сопела, уткнувшись в бок брата.

Алекс сел на край кровати, осторожно погладив Су-хо по черным волосам.

– Знаешь, о чем я подумал там, в подвале? – прошептал он.

– О чем?

– О том, что Хэ Ин была права в одном. Наши дети — это действительно нечто невероятное. Но не потому, что они «сильные». А потому, что они сохранили свет, который те ублюдки пытались вырастить искусственно.

Я сел рядом, обнимая его за талию.

– Мы сохраним этот свет, Алекс. Чего бы нам это ни стоило.

В это утро солнце взошло над Сеулом, окрашивая небо в кроваво-красные тона. В новостях еще не было ни слова о разрушенном складе, о пропавших детях или о гневе Теневого Монарха. Но в офисах Ассоциации, в кабинетах богатых корпораций и в частных резиденциях те, кто был причастен к проекту «Наследник», начали чувствовать странный холод.

Тени в их комнатах стали длиннее. Воздух начал пахнуть озоном.

Гроза, которую Алекс принес с собой, не закончилась на складе. Она только набирала силу. И теперь у этой грозы было два лика — один черный, как бездна, другой ослепительно-белый, как праведный гнев.

– Пойдем спать, Джин, – Алекс коснулся моей руки. – Завтра нам нужно будет объяснить детям, почему у них появилось пять новых братьев и сестер.

Я улыбнулся, глядя на него. В его глазах, несмотря на всё пережитое, снова затеплился тот самый свет, ради которого я был готов уничтожить вселенную.

– Думаю, они будут рады, – ответил я. – Су-хо давно хотел команду для футбола.

Мы легли рядом с нашими детьми, создавая круг защиты, который не смог бы пробить ни один бог и ни один демон. В эту ночь Теневой Монарх не был правителем мертвых. Он был хранителем живых.

А за окном, в предрассветных сумерках, тысячи теней бесшумно скользили по городу, вычеркивая из списков живых тех, кто посмел коснуться призраков детских слез. Охота началась, и пощады не будет.

Потому что когда Гроза и Тень объединяются ради своей семьи — весь мир должен затаить дыхание. И молиться, если у него еще остались боги, к которым можно обратиться.