Семья
Тени над семейным очагом
Тяжелая дверь спальни на втором этаже захлопнулась с едва слышным щелчком, отсекая шум внешнего мира и то липкое, удушающее напряжение, которое еще мгновение назад висело в воздухе гостиной.
Здесь, в их личном святилище, всегда пахло сухими горными травами, сандалом и едва уловимым, бодрящим озоном — природным следом магии Алекса. Огромная кровать из темного дуба под шелковым покрывалом глубокого синего цвета казалась островком абсолютной безопасности среди бушующего хаоса.
Алекс обессиленно опустился на край матраса, ссутулив плечи. Бледная фарфоровая кожа на его висках, где еще недавно пульсировали синие электрические жилки, сейчас казалась почти прозрачной. Он спрятал лицо в широких ладонях, усыпанных витиеватыми защитными татуировками. Кончики пальцев мужчины все еще мелко, нервно подрагивали, а в серебряных кольцах, унизывавших проколотые хрящи ушей, отражался тусклый свет бра.
Джинву не произнес ни слова. Он знал своего мужа лучше, чем самого себя — двадцать пять лет бок о бок, сквозь войны измерений, возрождение мира и воспитание четверых детей, научили его понимать Алекса по малейшему движению бровей. Сейчас блондину не нужны были громкие увещевания или морали. Ему требовался покой, защита и та нерушимая опора, которой для него всегда был Теневой Монарх.
Бесшумно скользнув к небольшому столику у панорамного окна, Джинву наполнил фарфоровую чашку особым травяным сбором с добавлением капли концентрированного эликсира чистейшей маны жизни — средства, способного снять даже самую тяжелую магическую мигрень и восстановить истощенные нервы. От напитка поднимался легкий, душистый пар с нотками мелиссы и дикого меда.
Подойдя к мужу, Джинву опустился перед ним на одно колено, мягко убирая дрожащие руки Алекса от его лица.
– Выпей, родной, – негромко, бархатным и глубоким голосом произнес Джинву, вкладывая теплую чашку в холодные ладони супруга. – Тебе нужно согреться и восстановить каналы. Ты выгорел за этот вечер сильнее, чем после зачистки врат S-ранга.
Алекс поднял на него взгляд своих небесно-голубых глаз. В них все еще плескались остатки той жгучей, ослепляющей обиды, которую нанесла ему собственная дочь, но стоило ему заглянуть в спокойные, серые, словно предгрозовое небо глаза мужа, как дыхание блондина начало выравниваться.
– Джинву... – хрипло выдохнул Алекс, послушно поднося чашку к губам и делая несколько мелких глотков. Магическое тепло моментально разлилось по его жилам, снимая сковывающий спазм в груди. – Я до сих пор не могу поверить. Как она могла?.. Опека? Шантаж? Ложь о побоях? Откуда в ней столько гнили, скажи мне? Мы же растили ее в любви... Я лично учил ее контролировать молнию, сидел у ее кровати ночами, когда она разбивала коленки... А она швыряет мне в лицо, что я пустое место.
Джинву протянул руку и аккуратно заправил выбившуюся взлохмаченную светлую прядь за ухо мужа, ласково погладив подушечкой пальца выбритый висок. Теневая аура монарха окутала спальню тончайшим пологом прохлады, отсекая все тревожные мысли и принося с собой долгожданное умиротворение.
– Не смей винить себя, Алекс, – строго, но с бесконечной нежностью произнес правитель теней. – Ты потрясающий отец. И ты был прав. Дети иногда теряют ориентиры, особенно когда в них бурлит кровь двух сильнейших магов этого мира. Миджун оступилась, возомнила себя неприкасаемой. Но мы это исправим. Я лично прослежу, чтобы она осознала каждую брошенную сегодня фразу. А сейчас перестань думать об этом. Сделай вдох.
Алекс допил чай до последней капли и со стуком поставил пустую чашку на тумбочку. Травяной настой в купе с успокаивающей маной Джинву уже начал действовать: веки блондина отяжелели, плечи окончательно расслабились, отпуская накопившееся напряжение.
Джинву мягко потянул супруга на себя, помогая ему лечь на подушки и бережно укрывая тяжелым одеялом. Он присел на край кровати, продолжая медленно и ритмично перебирать пальцами мягкие светлые волосы мужа.
– Спи, – шептал Джинву, склоняясь ниже и касаясь теплыми губами фарфорового лба Алекса. – Ни о чем не беспокойся. Я за всем прослежу. Ни одна живая или мертвая душа больше не посмеет ранить тебя.
– Побудь со мной... пока я не усну... – уже сквозь сон пробормотал Алекс, неосознанно цепляясь пальцами за край черной рубашки Джинву, словно за спасательный трос.
– Я здесь. Я никуда не уйду.
Джинву не двигался, пока дыхание Алекса не стало глубоким, размеренным и ровным. Лицо блондина во сне наконец разгладилось, вернув прежнюю безмятежность и мальчишескую красоту, которую Джинву полюбил четверть века назад.
Лишь когда муж окончательно провалился в глубокий, целительный сон, Монарх осторожно высвободил ткань рубашки из его хватки. В углу комнаты сгустилась темная дымка — крошечная тень высшего ранга безмолвно замерла у изголовья постели, готовая немедленно защитить хозяина или предупредить Джинву о малейшем шорохе.
Джинву поднялся на ноги. В ту же секунду мягкость и ласка на его лице стерлись, уступив место леденящей душу маске абсолютного владыки. В серых глазах вспыхнули багровые искры инфернальной силы. Он бесшумно вышел из спальни, плотно притворив дверь, и направился вниз.
В просторном холле первого этажа царила зловещая полутьма.
На широком кожаном диване, вытянув длинные ноги, сидел Юкио. Восемнадцатилетний парень все еще был взвинчен: его черные взъерошенные волосы стояли торчком, а между пальцами с сухим щелканьем проскакивали угольно-черные молнии — гибридное наследие монаршей тьмы Джинву и смертоносной стихии Алекса. На его костяшках виднелся крошечный след от удара, которым он недавно наградил Ча Хэ Ин.
Рядом, прислонившись широкой спиной к мраморной колонне, застыл Сухо. Старший близнец выглядел как ожившая тень своего отца в юности: тот же холодный разрез глаз, та же убийственная невозмутимость, за которой скрывалась колоссальная, давящая мощь Монарха Разрушения. Воздух вокруг Сухо буквально искажался от нетерпения и подавленной ярости.
При появлении отца оба юноши мгновенно подобрались. Молнии на пальцах Юкио послушно погасли, а Сухо оторвался от колонны, выпрямляясь во весь свой немалый рост.
– Как он? – первым, приглушенным голосом спросил Юкио, кивнув в сторону лестницы. – Уснул?
– Уснул, – коротко ответил Джинву, подходя к сыновьям и останавливаясь посреди залы. От его высокой, статной фигуры веяло такой тяжелой властью, что тени по углам комнаты трепетали в безмолвном восторге. – Я дал ему настой маны. Он проспит до утра.
Сухо мрачно усмехнулся, скрестив руки на широкой груди:
– Ему повезло, что у него есть ты. А Миджун повезло, что папа Алекс вообще сдержался. Если бы она сказала хоть половину этой мерзости кому-то из нас, она бы уже училась манерам на дне теневой темницы.
– Оставь это, Сухо, – ровным, низким тоном оборвал его Джинву, но в его голосе не было осуждения. – С Миджун я уже разобрался, и домашний арест с тренировками Берха – это только начало. Но меня интересует другое.
Монарх перевел тяжелый, проницательный взгляд с одного близнеца на другого.
– Миджун пятнадцать лет. До недавнего времени она была послушным, прилежным ребенком. Да, капризным, да, избалованным отцовским вниманием, но она никогда не была подлой. Она боготворила Алекса. Вся эта грязь про опеку, фальсификацию побоев и угрозы разводом... Пятнадцатилетняя девочка не могла придумать такую изощренную схему самостоятельно. Кто-то очень умело вложил эти мысли ей в голову. Кто-то систематически промывал ей мозги.
Юкио прищурился, и в его голубых, как у Алекса, глазах мелькнула опасная, хищная искра:
– Ты думаешь, ее ведут?
– Я уверен в этом, – отчеканил Джинву. – Алекс упомянул новую компанию малолеток из высших рангов, с которыми она связалась в Академии. Дети чиновников, богатых охотников, мажоры. Я хочу знать о них всё. Сухо, Юкио.
Близнецы синхронно вытянулись в струнку, готовые внимать приказу главы рода.
– Поднимите все связи, – приказал Теневой Монарх, и голос его прозвучал подобно раскату грома за горизонтом. – Вскройте телефоны каждого, с кем она общалась последние три месяца. Переверните их клубы, их закрытые чаты, их счета. Мне нужны имена, фамилии, адреса и мотивы. Выясните, кто посмел использовать мою дочь как инструмент, чтобы попытаться ударить по моему мужу и внести раскол в мою семью.
– Сделаем, отец, – с жестоким удовлетворением оскалился Юкио, разминая шею. В его глазах вспыхнуло предвкушение охоты. – Ни одна тварь не скроется. Если кто-то решил, что фамилия Сон – это просто красивая вывеска, а папу Алекса можно безнаказанно трепать... мы лично объясним им разницу между жизнью и вечным кошмаром.
– Не убивать, – холодно добавил Джинву, слегка приподняв ладонь. – Но сломать так, чтобы они до конца своих дней заикались при звуке фамилии нашего клана. Мне нужны кукловоды, а не просто пешки.
– Поняли, – кивнул Сухо, и тень за его спиной тяжело колыхнулась, откликаясь на зов силы разрушения. – Мы с Юки вывернем этот город наизнанку за эту ночь.
Юноша уже сделал шаг в сторону выхода, но внезапно замер. Он обернулся к отцу, и его лицо, столь похожее на лицо самого Джинву, приобрело предельно жесткое, бескомпромиссное выражение.
– И еще кое-что, пап, – негромко, но с нажимом произнес Сухо.
Джинву вопросительно приподнял бровь:
– Говори.
– Разберись с Хэ Ин, – отрезал старший сын, глядя прямо в серые глаза отца. – Окончательно. Без полумер и дипломатии.
Юкио подошел ближе к брату, полностью разделяя его позицию:
– Сухо прав, отец. То, что произошло сегодня – это уже край. Она вваливается в наш дом под предлогом каких-то дурацких отчетов, стоит здесь и ждет момента, когда можно вбить клин между тобой и папой. Ты видел ее рожу, когда Миджун устроила этот цирк? Она сияла от радости! Она надеялась, что ты выставишь папу за дверь! Ее одержимость тобой перешла все границы нормального, это уже не безответная влюбленность, это клиническая паранойя.
– Она воспользуется этим скандалом, пап, – продолжил Сухо, сжимая кулаки. – Если мы сейчас прижмем друзей Миджун, Хэ Ин обязательно попытается перехватить инициативу через Ассоциацию или прессу. Начнет распускать слухи, что в семье Теневого Монарха насилие, что папа Алекс неуравновешен, что ты достоин лучшего... Она сделает всё, лишь бы попытаться занять его место рядом с тобой. Эта падаль не успокоится, пока ты лично не втопчешь ее в землю.
В гостиной повисла густая, звенящая тишина.
Джинву смотрел на своих сыновей — сильных, свирепых, готовых зубами рвать любого за честь своей семьи и покой своего светловолосого отца. В глубине души Монарх почувствовал мрачную гордость. Он воспитал достойных наследников. Они видели угрозу там, где сам он долгое время видел лишь мелкую, несущественную помеху, не заслуживающую траты маны.
Хэ Ин слишком долго пользовалась его молчаливым снисхождением. Она помнила времена, когда человечество стояло на краю гибели, и почему-то решила, что статус одного из сильнейших охотников Кореи дает ей право претендовать на то, что ей никогда не принадлежало.
– Я услышал вас, – глухим, не сулящим ничего хорошего тоном произнес Джинву. Вокруг его плеч завихрилась первозданная тьма, гася свет настенных светильников. – Ча Хэ Ин больше никогда не переступит порог этого дома. И если она сделает хоть один шаг против нашей семьи... охотники Кореи останутся без своего вице-председателя. Я позабочусь об этом лично.
Сухо коротко и уважительно склонил голову:
– Спасибо, отец.
– Идите, – велел Джинву. – И верните мне правду до того, как взойдет солнце.
Юкио хищно усмехнулся, вокруг его тела с сухим треском вспыхнула черная молния, рассекая пространство, и оба брата растворились в полумраке коридора, направляясь к выходу из особняка, готовые устроить охоту на тех, кто посмел посягнуть на мир в их доме.
Оставалось лишь глухое эхо хлопнувшей входной двери.
Джинву остался один в тишине огромного зала. Он медленно подошел к широкому панорамному окну, глядя на мерцающие вдалеке огни Сеула. Город жил своей суетной, беззаботной жизнью, даже не подозревая, какие тени пришли в движение в эту ночь.
Монарх слегка прикрыл глаза, погружаясь в бесконечную сеть своего теневого дозора.
– Берил, – беззвучно позвал Джинву через ментальную связь.
Из тени у его ног мгновенно вырос силуэт верного муравьиного генерала. Берил склонился до самого пола, трепеща полупрозрачными крыльями от экстаза перед волей своего повелителя.
– Мой король... – прошелестел скрипучий, благоговейный голос генерала.
– Приставь наблюдение к резиденции охотницы Ча Хэ Ин, – ледяным шепотом приказал Джинву. – Никаких контактов. Никаких действий. Фиксируйте каждый ее звонок, каждую встречу, каждое слово. Если она попытается связаться с Советом охотников по поводу происшествия в моем доме или приблизится к моим детям... заблокируйте ее ману и приведите ко мне в теневое измерение.
– Будет исполнено, мой великий Владыка! – прошипел Берил, растворяясь в клубящейся смоле бездны.
Джинву глубоко вдохнул ночной воздух, пахнущий приближающейся бурей, и повернулся обратно к лестнице.
Там, на втором этаже, спал его муж — человек, отдавший ему свое сердце, свои молнии и всю свою жизнь без остатка. И ради того, чтобы уберечь покой этого сна, Сон Джинву был готов напомнить всему миру, почему в присутствии Теневого Монарха даже боги предпочитают хранить молчание.