Семья
Золотой час на краю вечности
Деревянные тарелки и тяжелое металлическое блюдо из-под мяса опустели так быстро, словно по беседке пронесся небольшой ураган. Впрочем, учитывая аппетиты пробужденных охотников высших рангов и растущих сыновей, в жилах которых бурлила мана правителей, это было вполне закономерно.
Я откинулся на спинку плетеного кресла, лениво скользя взглядом по столу. В воздухе все еще витал дурманящий запах жареного на углях мяса, чесночного маринада, свежей кинзы и прогретого солнцем дерева. Моя тень, дремавшая под ногами густым черным пятном, слегка колыхалась в такт мерному биению моего сердца. Никакой тревоги. Никаких докладов разведки, никаких сигналов о прорывах пространственных разломов или министерских интригах. Впервые за долгие недели мой разум не сканировал окрестности в поисках угрозы.
– Живот сейчас лопнет, – блаженно протянул Юкио, сползая по стулу и закидывая руки за голову. Черные пряди его взъерошенных волос упали на фарфорово-бледный лоб, а небесно-голубые глаза сонно прищурились. – Пап, если ты будешь так готовить каждые выходные, я брошу тренировки и стану профессиональным дегустатором.
– Только попробуй бросить, щенок, – с усмешкой отозвался Алекс, щелкнув сына по носу пустой шпажкой. – Я лично выгоню тебя на полигон под шквальные молнии. Без обеда.
– Генерал Сухо защитит своего повара! – вдруг звонко объявила маленькая Мина, перепачканная ягодным соком от уха до уха.
Она сидела на коленях у старшего брата, настойчиво пытаясь сплести из его темных прядей подобие косички. Сухо терпеливо сносил эти парикмахерские пытки, даже не морщась, хотя его аура Разрушения, способная в пыль стирать железобетонные бункеры, сейчас послушно удерживала крошечный стаканчик с недопитым соком, чтобы малышка случайно его не опрокинула.
– Бассейн! – внезапно вспомнила Мина, бросая прядь брата и подскакивая на его бедрах. – Вы обещали бассейн! Папа Алекс говорил, что мы будем нырять за светящимися камушками!
– Обещали — значит, пойдем, – Алекс повернул голову ко мне, и на его губах появилась та самая теплая, мягкая улыбка, предназначенная только для меня. – Посуду потом приберем. Пусть молодежь растрясет шашлык, а то размякли на солнце.
– Я помогу прибрать, – тихо, но твердо произнесла Миджун.
Девушка уже поднялась со своего места, аккуратно складывая тарелки стопкой. За этот месяц она поразительно повзрослела. В ее серых грозовых глазах больше не плескалась та ядовитая, слепая надменность, с которой она когда-то смотрела на собственную семью. Она сжимала фарфор уверенными руками, на пальцах которых виднелись легкие мозоли от рукояти учебного клинка.
– Оставь, Миджун, – я мягко покачал головой, и дочь замерла, внимательно глядя на меня. – Иди переодевайся и помоги Мине с надувным кругом. Теневые солдаты справятся с уборкой за две секунды.
Из тени под столом тут же бесшумно поднялись два муравья-пехотинца размером с крупных борзых. С ювелирной осторожностью, не издав ни малейшего звона, их жвалы и когтистые лапы подхватили подносы, пустые миски и салфетки, унося все в сторону кухни. Миджун облегченно выдохнула, на ее щеках проступил легкий румянец смущения, и она благодарно кивнула:
– Спасибо, папа Джинву. Я сейчас помогу Мине.
– Наперегонки до шезлонгов! – крикнул Юкио, моментально оживая, и сорвался с места, перемахнув через перила беседки с легким электрическим треском под подошвами.
– Читер! Ты использовал ускорение! – взревел Сухо, бережно ссаживая хохочущую Мину на ступени и бросаясь следом за братом через изумрудный газон.
Я наблюдал за ними, чувствуя, как глубоко внутри расправляет плечи абсолютный, монарший покой.
***
Открытый бассейн располагался в глубине сада, окруженный живой изгородью из подстриженного можжевельника и высокими соснами. Вода в чаше из белого гранита была кристально чистой, подсвеченной изнутри мягкими магическими кристаллами, которые держали постоянную температуру в двадцать семь градусов.
Пока дети с визгом и брызгами делили территорию, мы с Алексом устроились в стороне.
Широкий двухместный шезлонг из темного ротанга с мягким льняным матрасом стоял под тенью раскидистого белого зонта. Здесь было тихо, пахло нагретой хвоей, испаряющейся водой и тонким ароматом крема от загара.
Я сидел, вытянув длинные ноги, одетый лишь в свободные черные купальные шорты. Алекс лежал рядом, полубоком, уютно привалившись спиной к моему правому плечу и закинув одну ногу на мои колени. На его фарфоровой, безупречно гладкой коже играли солнечные блики, пробивавшиеся сквозь ткань зонта. Светлые волосы на затылке забавно топорщились, начисто выбритые виски приятно холодил легкий ветерок, а замысловатые чернильно-серебряные татуировки, обвивавшие его предплечья и ребра, казались живыми в лучах дневного светила.
В правой руке я держал запотевшую бутылку темного элитного пива. Холодные капли конденсата медленно стекали по темному стеклу, оседая на пальцах. Алекс лениво покручивал в пальцах точно такую же бутылку, прижав прохладное донышко к своей разгоряченной щеке.
– Господи, какое блаженство, – с наслаждением выдохнул он, запрокидывая голову назад, прямо на мою грудь.
Я опустил левую руку ему на плечо, медленно скользя пальцами вниз по шее, зарываясь в короткие волосы на затылке и слегка массируя напряженные мышцы. Алекс тихо, по-кошачьи замурчал от этого прикосновения, прикрыв глаза. Мелкие лазурные искры, которые обычно лениво плясали вокруг его проколотых ушей, когда он нервничал, сейчас полностью угасли. Его магическое ядро молнии вибрировало ровно, мягко, согревая меня изнутри.
– Тебе давно нужно было вот так полежать, – негромко произнес я, касаясь губами его макушки. Мой голос звучал глухо и низко, вибрируя в грудной клетке, к которой он прижимался. – Последний месяц ты не вылезал с тренировочного полигона. Гонял Миджун так, словно готовил ее к войне миров.
– А разве мы живем не на грани войны? – хмыкнул Алекс, не открывая глаз. Он сделал небольшой глоток пива, удовлетворенно цокнув языком. – Твой статус Монарха, Джинву, — это не только безграничная власть. Это мишень размером с континент. Если бы я не выбил из нее эту подростковую спесь и дурь, в следующий раз ее бы использовали куда изощреннее. Дети Теневого Монарха не имеют права быть наивными идиотами. Ни один из них.
В бассейне в этот момент раздался оглушительный всплеск, за которым последовал возмущенный возглас Юкио:
– Сухо, твою мать! Ты поднял цунами! У меня вся вода в ушах!
– Меньше будешь болтать языком под водой, – невозмутимо отозвался Сухо, выныривая на середину дорожки. Его мокрые черные волосы были зачесаны назад, широкие плечи рассекали воду с легкостью ледокола. – Миджун, держи Мину крепче, я сейчас пущу обратную волну!
Миджун стояла на мелководье, по пояс в прозрачной воде. Она бережно придерживала пятилетнюю сестру, которая барахталась в ярком надувном круге в виде фламинго, отчаянно колотя ножками по воде и заливаясь счастливым детским смехом.
– Сухо, только попробуй обрызгать ее лицо! – предупреждающе крикнула Миджун, и вокруг ее мокрых пальцев на долю секунды мелькнула тонкая серая тень, готовая выставить водяной щит.
Она училась. Училась контролировать свою силу каждое мгновение. Но главное — в ее взгляде, устремленном на младшую сестру, светилась настоящая, искренняя нежность, начисто вытеснившая прежний эгоизм.
Алекс приоткрыл один глаз, наблюдая за ними сквозь ресницы, и уголок его рта дрогнул в мягкой усмешке:
– Смотри-ка. Прижилась. А я ведь думал, что придется пороть ее до самого совершеннолетия.
– У нее твой характер, Алекс, – заметил я, перехватывая его свободную руку и переплетая свои пальцы с его тонкими, унизанными серебряными кольцами пальцами. – Упрямая, гордая и готовая переть напролом. Только опыта не хватало. Теперь хватит.
– Мой характер? – Алекс повернул голову, лукаво сощурив свои ярко-голубые глаза. – Ты хочешь сказать, что я был таким же невыносимым сопляком, когда мы познакомились?
– Ты был в десять раз хуже, – совершенно серьезно ответил я, вспоминая наши первые рейды четверть века назад. – Ты пытался ударить меня молнией прямо в лицо просто потому, что я отказался делиться с твоей группой добычей из босса A-ранга.
– Потому что ты вел себя как высокомерный ублюдок, Сон Джинву! – Алекс рассмеялся — открыто, звонко, запрокинув голову, и этот звук отозвался в моем сердце сладкой, тягучей волной тепла. – Стоял весь из себя темный, непобедимый, смотрел на меня сверху вниз своими серыми глазищами и даже руки из карманов не вынул! Меня это взбесило до белых чертиков.
– Зато потом ты полез целоваться в первом же безопасном убежище между разломами, – напомнил я, слегка сжав его талию сквозь тонкую ткань футболки.
– Потому что ты спас мою задницу от стаи ледяных эльфов, идиот. Я должен был как-то выразить благодарность.
– Ты мог сказать «спасибо».
– «Спасибо» — это для слабаков, – дерзко парировал блондин, приподнимаясь на локте и глядя на меня в упор. Его небесные глаза искрились чистым, ничем не замутненным счастьем. – Я предпочел забрать тебя целиком. И, заметь, ни разу об этом не пожалел.
Я не сдержал ответной улыбки. Наклонившись вперед, я коснулся своими губами его губ. Поцелуй вышел тягучим, со вкусом хмеля, цитрусовой прохлады и бесконечной, проверенной десятилетиями близости. Алекс охотно ответил, подавшись навстречу всем телом, положив прохладную ладонь мне на шею. Его пальцы слегка подрагивали от остаточного напряжения, но под моими прикосновениями он окончательно растаял, расслабляясь в моих руках, как нигде и никогда больше.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, на бортике бассейна послышался нарочитый, преувеличенно громкий кашель.
Юкио висел на локтях у края чаши, скрестив мокрые руки, и с ухмылкой наблюдал за нами:
– Пап, отец, побойтесь бога! Тут дети! Мине всего пять лет, а вы разводите романтику прямо на боевом посту!
– Плыви давай, сопляк, пока я тебе подзатыльник теневой рукой не отвесил, – лениво бросил я, даже не оборачиваясь, лишь слегка шевельнув пальцем.
Из тени бортика моментально вынырнула темная рука Игриса и шутливо щелкнула парня по мокрому затылку, отправив его обратно в воду с громким бульканьем. Сухо и Миджун дружно расхохотались.
Алекс снова опустился на шезлонг, прижавшись щекой к моему плечу. Он сделал еще один глоток пива и задумчиво посмотрел на верхушки сосен, мерно покачивающиеся на фоне чистейшего лазурного неба.
– Знаешь, Джинву... – тихо произнес он, и в его голосе зазвучали непривычно мягкие, философские нотки.
– М?
– Нам нужно каждые выходные делать такие посиделки. Обязательно. Без исключений.
Я перевел на него взгляд. Его лицо было спокойным, профиль — четким и благородным, словно высеченным античным скульптором.
– Слишком много суеты вокруг, – продолжил Алекс, глядя на резвящихся в воде детей. – Вся эта чертова Ассоциация, разломы, рейды, Совет надзора, вечные отчеты... Мы двадцать пять лет разгребаем дерьмо за всем этим миром. Мы создали для них щит, мы удерживаем баланс. Но если мы перестанем собираться вот так, просто семьей, жарить мясо, пить холодное пиво и орать в бассейне... ради чего тогда вообще была вся эта сила? Ради чего мы выживали в том аду?
Его слова ударили прямо в цель.
Я вспомнил бесчисленные орды монархов, кровавые поля сражений, пепел сожженных городов и холод той бесконечной войны, которую я вел в одиночестве, пока в моей жизни не появился этот невыносимый, искрящийся молниями блондин. Он стал моим светом. Моим единственным напоминанием о том, что я все еще человек, способный любить, чувствовать боль и защищать свой маленький очаг.
– Ты абсолютно прав, родной, – согласился я, притягивая его ближе к себе и целуя в висок. – Каждые выходные. Я прикажу заблокировать правительственные каналы связи с вечера пятницы до утра понедельника. Пусть хоть небо рухнет на землю — эти два дня будут принадлежать только нашему дому.
– Ловлю на слове, великий Монарх, – тихо усмехнулся Алекс, прикрыв глаза. – А то знаю я тебя: стоит какому-нибудь разлому S-ранга открыться в Японском море, ты уже натягиваешь черные перчатки и строишь легионы.
– Больше нет. Сухо и Юкио достаточно взрослые, чтобы закрывать подобные бреши без моего участия. Пора им отрабатывать свой статус.
– Это точно, – фыркнул Алекс.
На несколько минут между нами повисла уютная, наполненная тихими звуками сада пауза. Вода плескалась о бортики, Мина радостно пищала, когда Сухо подбрасывал ее над волнами, а Игрис и Берил, стоявшие на страже у дальней аллеи сада в виде едва заметных силуэтов, аккуратно держали наготове пушистые махровые полотенца.
Вдруг Алекс слегка пошевелился, приподняв голову. В его голубых глазах блеснул хитрый, многозначительный огонек.
– Кстати, Джинву...
– Да?
– Ты ведь не забыл, какой день будет в следующую субботу?
Я едва заметно усмехнулся уголком рта, сделав глоток из своей бутылки. Горьковатый, освежающий хмель приятно осел на языке.
– Ты сомневаешься в моей памяти, милый?
– Ну мало ли, – протянул Алекс, проведя пальцем по линии моей челюсти, слегка царапая короткую щетину серебряным кольцом. – Ты у нас вечно занят спасением вселенной. Мог и упустить из виду такую скромную дату.
– Двадцать пять лет, – ровно произнес я, глядя прямо в его душу своими грозовыми серыми глазами. – Двадцать пять лет со дня нашей клятвы на руинах храма Кандитэур. Серебряная годовщина, Алекс. Я помню каждую секунду того дня. Помню, как дрожали твои пальцы, когда я надевал тебе кольцо, хотя вокруг нас еще дымились трупы высших демонов.
Фарфоровые щеки Алекса едва заметно порозовели — редкое зрелище для охотника, чье имя заставляло трепетать верхушку Ассоциации. Он отвел взгляд на воду, смущенно хмыкнув:
– Пальцы у него дрожали... Они дрожали от перегрузки каналов маны, а не от страха, чтоб ты знал.
– Я и не говорил, что от страха, – тихо рассмеялся я, прижимая его к себе еще крепче. – Ты никогда ничего не боялся. Кроме мысли потерять меня.
– Как и ты, – парировал он, снова поднимая на меня глаза, полные бездонной, выстраданной нежности. – Четверть века, Джинву. Целая человеческая жизнь. Наши мальчики уже выше нас ростом, Миджун превращается в красавицу, мелкая растет как на дрожжах... А мы с тобой все те же.
– Мы стали сильнее, – поправил я. – Потому что теперь нам есть что терять вчетверо больше, чем тогда.
– И как мы будем праздновать? – Алекс приподнял бровь, и на его губах заиграла предвкушающая улыбка. – Только не говори, что ты снова устроишь официальный прием для элиты. Если мне придется надевать смокинг и два часа слушать лицемерные поздравления от недобитых министров, я сожгу этот банкетный зал к чертям собачьим. Прямо с люстрами.
– Никаких министров, – отрезал я, и тени вокруг нашего шезлонга согласно всколыхнулись. – Никаких охотников, никаких приемов и официальных речей. Только мы.
– В каком смысле? – заинтересовался блондин, подавшись вперед.
– В прямом, – я поставил пустую бутылку на гранитную плитку у шезлонга и накрыл ладонью затылок Алекса, притягивая его лицо к своему. – Днем мы соберемся здесь. С детьми. Стейки, торт, подарки от мелких. А вечером... Сухо и Юкио останутся за старших присматривать за сестрами. А я заберу тебя.
– Куда? – в глазах Алекса заплясали опасные, интригующие лазурные искры.
– В карманное измерение над океаном, – вкрадчиво прошептал я ему прямо в губы. – Туда, где нет времени. Где закат длится столько, сколько мы захотим. Где нет законов, нет людей, нет ни единого живого существа, кроме нас двоих. На целые сутки, Алекс. Только ты, я и абсолютная тишина.
Алекс судорожно выдохнул. Его зрачки расширились, а по татуировкам на плечах пробежала мелкая, дрожащая волна чистого электрического восторга. Он подался вперед и жарко, требовательно поцеловал меня, впиваясь пальцами в мои плечи.
– Ты чертов демон-искуситель, Сон Джинву, – прошептал он, оторвавшись от моих губ на миллиметр и обжигая кожу горячим дыханием. – Идеальный план. Попробуй только опоздать хоть на минуту в следующую субботу — я лично выпотрошу твоих теневых генералов.
– Я никогда не опаздываю к тебе, – ответил я с абсолютной уверенностью владыки, которому подчиняется само время.
– Э-э-эй! На шезлонге! – раздался с середины бассейна звонкий голос Миджун.
Мы повернули головы.
Дочь стояла в воде, держа на руках смеющуюся Мину. Рядом зависли Сухо и Юкио, сжимая в руках надувные мячи. Все четверо смотрели на нас — мокрые, взъерошенные, сияющие искренним, беззаботным весельем.
– Хватит шептаться! – крикнул Сухо, и в его голосе звенела молодая, первозданная сила. – Папа Алекс, ты обещал показать нам новую технику комбинированного штормового удара на воде! Или ты уже состарился для водных боев?!
Алекс замер. Медленно, с грацией сытого леопарда он отстранился от меня. Его небесно-голубые глаза сузились, а на фарфоровых скулах заиграли желваки.
– Состарился?! – вкрадчиво переспросил он, поднимаясь с шезлонга во весь свой рост. Вокруг его обнаженных плеч и мокрых татуировок с оглушительным треском вспыхнула ослепительная сетка лазурных молний, озоном запахло так сильно, что воздух задрожал. – Ах вы мелкие засранцы! Я вам сейчас покажу, кто здесь состарился!
Алекс разбежался по теплому граниту и с диким, азартным ревом взмыл в воздух, сгруппировавшись и рухнув в самую гущу воды прямо между сыновьями.
Громадный столб брызг, подсвеченный искрами электричества, взметнулся на пятиметровую высоту, накрывая всю чашу бассейна теплой водяной лавиной. Воздух взорвался дружным хохотом, визгами Мины и возмущенными криками близнецов, пытавшихся отбиться от шквала стихии своего неукротимого отца.
Я остался сидеть на шезлонге, сделав последний глоток пива.
Солнце медленно клонилось к западу, окрашивая кроны сосен в глубокие, медово-золотые тона. Теплый золотой час заливал мой сад, искрился на каплях воды, летавших над бассейном, и ласкал мокрые светлые волосы моего мужа, который с победным смехом топил в воде сразу обоих восемнадцатилетних монархов.
Миджун стояла чуть в стороне, держа малышку, и смеялась так искренне и звонко, как не смеялась никогда в жизни.
Моя семья. Моя кровь. Мой нерушимый, несокрушимый мир, за который я был готов разорвать на части любые божественные пантеоны.
Я улыбнулся — глубоко, спокойно, чувствуя, как внутри разливается абсолютное счастье. Тень за моей спиной мягко расправила невидимые крылья, укрывая этот сад от всего остального мира.
Бури закончились. Впереди нас ждала целая вечность. И эта суббота обещала быть по-настоящему незабываемой.