← Назад к обзору

Семья

Цена хаоса и горечь контроля

Утро в Пиковой империи всегда начиналось одинаково — с проверки готовности. Я открыл глаза ровно в шесть, когда солнце ещё только едва касалось крыш соседних домов. В комнате стоял густой запах пыли и старых тетрадей. Вару спал, запутавшись в одеяле, как в коконе. Его зелёные очки валялись на тумбочке — без них он выглядел почти беззащитным, но я знал, что это иллюзия. Стоит ему проснуться, и этот «беззащитный» ребёнок превратится в генератор проблем.

Я подошёл к его кровати и бесцеремонно стянул одеяло на пол.

– Подъём. Через двадцать минут ты должен стоять на кухне полностью одетым и с собранным рюкзаком.

Вару что-то нечленораздельно проворчал, пытаясь нащупать очки.

– Ну ещё пять минут, Рогатый... — прохрипел он, щурясь от тусклого утреннего света. — Куда такая спешка? Школа не сбежит, к сожалению.

– Для тебя она начнётся раньше, чем обычно, – я сложил руки на груди, наблюдая, как он нехотя садится. – Я проверю твой дневник прямо сейчас.

– Да там всё чисто, клянусь своей зелёной шевелюрой! – Вару наконец нацепил очки, и на его лице тут же расплылась привычная ехидная ухмылка.

– Твоим клятвам цена — грош в базарный день, – отрезал я, выходя из комнаты. – Жду внизу.

На кухне уже вовсю кипела жизнь, которую я так не любил. Феликс вдохновенно размазывал джем по тостам, что-то весело щебеча Зонтику. Шестой клон выглядел дёрганным — видимо, вчерашнее «крещение» краской всё ещё давало о себе знать. Куромаку, уткнувшись в планшет, высчитывал вероятность того, что кофемашина сломается в ближайшие три дня.

– Доброе утро, Пик! – просиял Феликс, едва я переступил порог. – Хочешь тост с добрым настроением?

– Оставь своё настроение себе, четвёртый, – я прошёл мимо, направляясь к чайнику. – Мне нужен только кофе. Чёрный. Как душа твоего приятеля.

– Вару не мой приятель в плане пакостей! – надулся Феликс. – Но мы все должны стремиться к гармонии!

– Гармония в этом доме наступит только тогда, когда все будут соблюдать субординацию, – подал голос Куромаку, не отрываясь от экрана. – Пик, я проанализировал успеваемость твоего валета. Если он не сдаст контрольную по физике сегодня, его рейтинг упадёт ниже критической отметки. Это повлечёт за собой визит Фёдора.

Я сжал кружку так, что побелели костяшки. Фёдор. Создатель. Меньше всего мне хотелось, чтобы он приходил сюда с проверками из-за лени одного мелкого гада.

В этот момент в кухню ввалился Вару. Он выглядел так, будто проиграл битву с расчёской, но в руках гордо держал рюкзак.

– Ну что, зануды, скучали? – он беспардонно уселся рядом с Зонтиком, отчего тот вздрогнул. – Эй, Тряпка, передай сахар. Или боишься, что я в него соль подмешал?

– В-Вару, пожалуйста, не начинай с самого утра... – пролепетал Зонтик, отодвигаясь вместе со стулом.

– Оставь его в покое, – мой голос прозвучал как удар хлыста. – Ешь быстро, и мы выходим. Я провожу тебя до самых ворот школы.

– Что?! – Вару подавился глотком сока. – Ты издеваешься? Ты меня ещё за ручку поведи! Все подумают, что я маменькин сынок, у которого вместо мамы — сердитый викинг с фиолетовыми волосами!

– Мне плевать на то, что подумают твои одноклассники. Мне важно, чтобы ты дошёл до кабинета, а не свернул в ближайший парк стрелять из рогатки по голубям или клеить кнопки на стулья прохожим.

– Это ограничение свободы личности на сто процентов, – прокомментировал Куромаку, наконец подняв глаза. – Хотя, учитывая анамнез Вару, мера оправдана.

– Да идите вы все со своей статистикой! – Вару вскочил, едва не опрокинув стол. – Пошли, Рогатый. Раз уж ты решил стать моей тенью, то не отставай!

Дорога до школы прошла в напряжённом молчании. Вару периодически пытался пнуть какой-нибудь камень или демонстративно громко вздыхал, но я не реагировал. Я шёл рядом, чувствуя на себе взгляды редких прохожих. Мы выглядели странно: массивный мужчина в кожаной куртке с хмурым видом и щуплый подросток в зелёных очках, который буквально искрился от подавленной злобы.

– Слушай, Пик, – вдруг начал он, когда здание школы показалось на горизонте. – А если я реально всё сдам? Ты от меня отстанешь? Ну, хотя бы на выходные?

– Если ты принесёшь положительные оценки и ни одного замечания по поведению, я подумаю о том, чтобы вернуть тебе ключ от гаража.

Глаза Вару за линзами азартно блеснули. Гараж был его любимым местом для хранения всякого хлама, из которого он мастерил свои ловушки.

– По рукам! – он ускорил шаг. – Смотри и учись, как великий Вару покоряет систему образования.

Я остановился у ворот, провожая его взглядом до самых дверей. На мгновение мне показалось, что он действительно может взяться за ум, но интуиция Пикового Короля шептала: жди беды.

Весь день я провёл в делах Империи — то есть, пытался навести порядок в мастерской и игнорировал попытки Ромео втянуть меня в обсуждение нового дизайна гостиной в розовых тонах. К обеду пришёл Данте. Он сел на верстак и долго смотрел, как я затачиваю нож.

– Друг мой, ты слишком сильно сжимаешь рукоять, – мягко произнёс он. – Так можно сломать инструмент, но не проблему.

– Проблема не решается словами, Данте, – я бросил нож на стол. – Вару понимает только язык ограничений.

– Река, запертая в слишком узкие берега, рано или поздно снесёт плотину, – философски заметил третий клон. – Ты уверен, что твоя плотина выдержит?

– Моя — выдержит.

Телефон в кармане завибрировал. Звонок. Номер школы. Я почувствовал, как внутри всё закипает.

– Слушаю, – процедил я в трубку.

– Здравствуйте, вы опекун Вару? – голос завуча звучал так, будто она была на грани нервного срыва. – Пожалуйста, зайдите в школу. Немедленно. Ваш... подопечный устроил нечто невообразимое.

– Что он сделал? – я уже хватал куртку.

– Он... он покрасил школьный бассейн в ядовито-зелёный цвет. Прямо во время урока физкультуры. И запер раздевалку снаружи, заявив, что «лягушкам вода нужнее».

Я сбросил вызов. Внутри меня бушевал шторм. Я не просто злился — я был в ярости. Весь мой утренний контроль, все мои попытки дисциплинировать этого идиота пошли прахом.

Когда я ворвался в кабинет завуча, Вару сидел на стуле, болтая ногами. На его лице не было ни тени раскаяния — только триумфальное сияние.

– О, Пик! А я как раз рассказывал, что это был научный эксперимент по изучению фотосинтеза в закрытых водоёмах! – он весело подмигнул мне.

– Молчать, – мой голос заставил женщину за столом вздрогнуть и выронить ручку. – Извините за ущерб. Я оплачу чистку бассейна и замену замков. Вару, встал и пошёл к выходу.

– Но мы ещё не закончили обсуждение его исключения! – пискнула завуч.

– Он больше здесь не появится, пока я лично не удостоверюсь, что он готов вести себя как человек, а не как дегенеративный шут, – я схватил Вару за ухо и буквально вытащил его из кабинета.

Мы вышли на улицу. Я не отпускал его, пока мы не отошли на приличное расстояние от школы. Вару шипел и пытался вырваться.

– Пусти! Больно же, Рогатый! Ты чего такой злой, это же просто краска! Ты бы видел, как они там плавали, как кучка испуганных головастиков!

Я резко развернул его к себе и прижал к стене ближайшего здания. Мои пальцы впились в его плечи.

– Ты хоть понимаешь, что ты натворил? – я говорил тихо, но каждое слово было пропитано ненавистью. – Я дал тебе шанс. Я поверил, что в тебе есть хоть капля ответственности. А ты... ты просто жалкий пакостник, который не видит ничего дальше своего носа.

– Да ладно тебе, это было весело! – Вару попытался улыбнуться, но его губы задрожали. – Жизнь — это игра, Пик. А ты в ней — самый скучный персонаж.

– Игра окончена, – я отпустил его, и он едва не упал. – С этого дня ты не выходишь из дома. Вообще. Твои учебники будут твоими единственными друзьями. Я заберу всё: телефон, приставку, краски, твои дурацкие очки.

– Очки? – голос Вару сорвался. – Ты не посмеешь! Это моё! Это... это часть меня!

– Ты лишился права на «своё», когда решил выставить меня идиотом перед всей школой.

Дома нас ждала вся честная компания. Видимо, новости разлетаются быстро. Габриэль стоял в дверях, хлопая глазами.

– А почему Вару такой грустный? А почему у него нет очков? А бассейн теперь правда зелёный? А можно в нём ловить рыбу?

– Габри, уйди, – я прошёл мимо него, стаскивая Вару за собой в нашу комнату.

Остальные клоны провожали нас молчанием. Даже Ромео не нашёл подходящей цитаты. Куромаку только поправил очки, его лицо выражало глубочайшее разочарование.

В комнате я заставил Вару отдать мне всё. Он сопротивлялся, кричал, даже пытался ударить меня, но я был сильнее. Когда в моих руках оказались его зелёные очки, он вдруг замолчал и сел на пол, закрыв лицо руками. Без них он казался совсем маленьким и потерянным.

– Я ненавижу тебя, Пик, – глухо донеслось из-под его ладоней. – Ты не Король. Ты просто надзиратель в тюрьме, которую сам же и построил.

– Если для того, чтобы ты перестал разрушать всё вокруг, мне нужно быть надзирателем — я им буду, – я положил очки в карман и вышел, заперев дверь на ключ.

Я спустился вниз и вышел на задний двор. Мне нужно было остыть. Воздух был прохладным, пахло дождём. Я сел на скамью и достал гитару, которую прихватил по пути. Пальцы привычно легли на струны. Я начал играть — жёстко, агрессивно, выплескивая всю ту ярость, что копилась внутри.

Музыка была моим единственным клапаном. Но сегодня даже она не помогала. Слова Вару о «пустоте внутри» и «тюрьме» крутились в голове навязчивым мотивом.

– Пик? – ко мне подошёл Зонтик. Он всё ещё выглядел напуганным, но в его руках была кружка горячего чая. – Я... я принёс тебе это. Ты выглядишь так, будто тебе очень плохо.

Я посмотрел на него. Шестой клон, вечная жертва, сейчас стоял передо мной и проявлял заботу. Меня снова затошнило от этой нежности, от этой слащавой доброты.

– Уйди, Зонтик. Мне не нужен твой чай.

– Но Вару... он ведь просто хочет внимания, – тихо сказал он, не уходя. – Он делает гадости, потому что это единственный способ заставить тебя смотреть на него. Ты всегда смотришь только на свои правила и на свою империю. А на него — только когда он что-то ломает.

Я замер. Струна под моим пальцем жалобно звякнула и лопнула. Острый край металла полоснул по коже, выступила капля крови.

– Я сказал — уйди, – повторил я, не глядя на него.

Зонтик вздохнул, поставил кружку на скамью и быстро скрылся в доме.

Я остался один в сумерках. Кровь на пальце подсохла, оставляя неприятное ощущение стянутости. В кармане куртки лежали зелёные очки. Я достал их и посмотрел сквозь стёкла на мир. Всё стало изумрудным, искажённым, нереальным.

Может быть, он действительно видит мир иначе? Может, для него эта зелёная дымка — единственный способ скрыть серую реальность, в которой я его держу?

Нет. Это слабость. Нельзя давать слабину. В Пиковой империи нет места сомнениям.

Я поднялся, оставив чай остывать на скамье, и вернулся в дом. Проходя мимо комнаты Куромаку, я услышал, как он спорит с Феликсом о «методах воспитания». Проходя мимо комнаты Ромео — услышал очередную любовную балладу.

Я поднялся к нашей двери. Тишина. Я приоткрыл её и заглянул внутрь.

Вару лежал на кровати, отвернувшись к стене. Он не спал — я видел, как подрагивают его плечи. Он не пакостил, не смеялся, не строил планы по захвату мира. Он просто был... сломлен.

На мгновение в моей груди что-то шевельнулось. Что-то, что я привык подавлять калёным железом дисциплины. Сочувствие? Жалость?

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Я — восьмой клон. Я — Пиковый Король. Моя задача — вести их, а не нянчиться с их чувствами.

– Ужинай, – я поставил тарелку с едой, которую захватил с кухни, на стол. – Завтра в семь утра начнём заниматься историей. И не надейся, что я смягчусь.

Вару ничего не ответил.

Я сел в своё кресло и снова взял в руки сломанную гитару. Чинить её сейчас не было смысла — так же, как и наши отношения с валетом. В этом доме каждый играл свою роль, и моя роль была самой тяжёлой. Быть тем, кого ненавидят, чтобы остальные могли жить в своём хрупком мире «добра» и «логики».

Ночь опустилась на дом клонов, принося с собой временное перемирие. Но я знал, что завтра всё начнется сначала. Краска, крики, наказания. Бесконечный цикл, из которого нет выхода, пока мы заперты в этой реальности Фёдора.

Я закрыл глаза, сжимая в руке холодный металл гитарного грифа. Я буду строгим. Я буду злым. Я буду Королём. Потому что если я перестану им быть, от моей империи останутся только осколки зелёного стекла.