Семья две реальности но разные судьбы
Ярость матери сильнее тени Монарха
В гостиной всё еще пахло озоном от закрывшегося портала и дорогими духами Ча Хэ Ин, которые теперь казались здесь совершенно чужеродными. Мои тени, обычно спокойные в присутствии семьи, всё еще нервно пульсировали у плинтусов, чутко реагируя на остаточное возмущение пространства. Но больше всего они реагировали на Юми.
Моя жена стояла посреди комнаты, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Её короткие черные волосы были растрепаны сильнее обычного, а в небесно-голубых глазах всё еще полыхало то самое пламя, которое заставило «идеальную» версию меня из другого мира позорно ретироваться.
– Пап, кажется, мама всё еще в гневе, – шепнул Алекс, осторожно обходя Юми по широкой дуге.
Старший сын, несмотря на свои сто девяносто сантиметров роста и мощные плечи, сейчас выглядел как нашкодивший подросток, который боится попасть под горячую руку. Его неоновые голубые глаза опасливо косились на мать.
– Она так просто это не оставит, – добавил Сухо, выглядывая из-за моей спины. – Я видел этот взгляд. Она сейчас либо что-то разрушит, либо приготовит ужин на тридцать человек, чтобы выплеснуть энергию.
Я положил руку на плечо Сухо, чувствуя, как он слегка подрагивает. Мой сын-художник всегда был более чувствителен к эмоциям, чем его брат-танцор.
– Юми, любовь моя, – начал я, делая осторожный шаг к жене. – Они ушли. Портал закрыт. Я заблокировал координаты этого измерения, они больше не смогут пробиться без моего ведома.
Юми резко повернулась ко мне. Её взгляд был таким острым, что, будь я обычным человеком, у меня бы уже пошла кровь.
– «Они ушли»? – переспросила она, и её голос прозвучал подозрительно тихо. – Джинву, эта... эта фарфоровая кукла назвала наш дом бардаком. Она назвала моих детей позором. Она назвала МЕНЯ замарашкой!
– Мам, ну ты же ей ответила, – вставил Алекс, пытаясь разрядить обстановку. – Ты ей лицо в колено впечатала! Это было эпично, я клянусь, я такого даже в боевиках не видел.
– Мало! – отрезала Юми, ударив ладонью по столу. – Если эта крашеная мумия еще раз сунется в наш мир, я ей лицо так исправлю, что лучший пластический хирург в мире не соберет его по кусочкам. И её муженек, этот... этот «идеальный» Джинву, ей не поможет. Я его тоже сковородкой огрею, если он будет стоять и смотреть с таким видом, будто он в музее!
Я невольно улыбнулся, представив, как Монарх Теней из параллельной реальности получает по голове чугунной сковородкой моей жены. Иронично, но я был уверен — Юми это под силу. В ней не было магии системы, но в ней была сила женщины, которая любит свою жизнь такой, какая она есть: с разбросанными кроссовками Алекса, с пятнами краски Сухо на ковре и с моим вечным «бунтарским» видом.
– Мира, успокойся, – я подошел вплотную и обнял её за плечи. – Хочешь, мы закажем тот самый твой любимый торт из кондитерской на окраине? Тот, с двойным кремом и ягодами?
Юми на секунду замерла, её плечи начали медленно опускаться. Она глубоко вздохнула, утыкаясь лбом в мою грудь.
– С двойным кремом? – глухо переспросила она.
– И с самой большой порцией голубики, которую они смогут найти, – подтвердил я, чувствуя, как напряжение в её теле сменяется усталостью.
– Ладно, – проворчала она, но руки уже обвили мою талию. – Но ты сам за ним поедешь. И не через портал, а как нормальный человек, на машине. Чтобы у тебя было время подумать о том, почему к нам в гостиную шастают всякие... недоразумения в костюмах.
– Договорились, – я поцеловал её в макушку.
Алекс и Сухо синхронно выдохнули. Алекс тут же расслабился, закинув спортивную сумку на диван, за что тут же получил строгий взгляд матери, но на этот раз без молний.
– Так, – Юми отстранилась от меня, поправляя передник. – Торт — это на десерт. А сейчас мы будем ужинать. Сухо, убери свои кисти, ты опять их в стакане с соком оставил? Алекс, кроссовки в коридор, живо! И позовите девочек, они наверняка заперлись в комнате и делают вид, что ничего не слышали.
– Миюн и Мина уже всё знают, мам, – усмехнулся Алекс, направляясь к лестнице. – Они подглядывали со второго этажа. Мина сказала, что когда вырастет, хочет такой же «хук справа», как у тебя.
Юми на мгновение смутилась, на её щеках проступил легкий румянец.
– Я просто защищала наш уклад, – пробормотала она, уходя на кухню. – Нельзя позволять людям с пустыми глазами диктовать нам, как жить. Даже если эти люди — это мы сами из другого мира.
Я остался в гостиной один на пару минут. Мои тени медленно выползли из углов, принимая очертания Иггриса и Бера. Иггрис склонил голову в знак уважения, а Бер, кажется, тихонько вибрировал от восторга, явно оценив боевой дух королевы.
– Да, я знаю, – тихо сказал я, обращаясь к теням. – Она у меня особенная.
Я посмотрел на татуировку на своей руке. В том мире, откуда пришли гости, у «меня» не было татуировок. У него не было пирсинга. У него не было этого хаоса. У него была Ча Хэ Ин — холодная, безупречная, словно выточенная из льда. Она была символом статуса, идеальной парой для величайшего охотника. Но глядя на то, как Юми сейчас гремит посудой на кухне и отчитывает близняшек за немытые руки, я понимал, насколько жалок был тот «идеальный» Джинву.
Он был живой картиной. А я был живым человеком.
– Пап! – голос Мины, моей младшей копии, вывел меня из раздумий. – А это правда, что та тетя была охотником S-ранга?
Девочка подбежала ко мне, её черные растрепанные волосы торчали в разные стороны, а серые глаза горели любопытством. Рядом стояла Миюн, такая же маленькая тень, внимательно ловящая каждое слово.
– Правда, – ответил я, подхватывая обеих на руки. – Она очень сильная.
– Но мама сильнее? – спросила Миюн, прищурившись.
Я вспомнил, как Хэ Ин испуганно хваталась за испорченную прическу, и как Юми, не обладая ни каплей маны, доминировала над ней просто за счет силы своего духа.
– В этом доме — безусловно, – серьезно кивнул я. – В этом доме мама — самый высокоранговый охотник. Даже я её побаиваюсь, когда она берет в руки половник.
Девчонки залились звонким смехом, и этот звук окончательно вымел из дома остатки холода, принесенного порталом.
– Эй, Монарх Теней! – крикнула Юми из столовой. – Если ты сейчас же не опустишь детей и не поможешь накрыть на стол, торт отменяется!
Я подмигнул дочерям и поспешил на кухню. Жизнь продолжалась. Неидеальная, шумная, полная татуировок, пирсинга и танцев Алекса, красок Сухо и бесконечного тепла Юми. И я бы не променял ни секунду этого «бардака» на вечность в самом прекрасном музее мира.
– Иду, командир! – отозвался я, чувствуя, как внутри разливается истинное спокойствие, которое не купить ни за какие магические кристаллы.