← Назад к обзору

Семья монарха

Утро Монарха и проклятие вишневого дерева

Солнечный луч беспардонно ворвался в кухню, отражаясь от хромированных поверхностей и заставляя меня щуриться. В этом доме редко бывало по-настоящему тихо, но утро после «великого похода» двойняшек в клуб «Енот» обладало особой, звенящей тишиной, которая бывает только в эпицентре катастрофы.

Я стоял у плиты, методично переворачивая панкейки. Моя сила позволяла мне чувствовать каждое живое существо в радиусе нескольких километров, и сейчас мои сенсоры работали на износ, улавливая волны страданий, исходящие со второго этажа.

– О-о-о-ох... – донесся сверху приглушенный стон, больше похожий на звук умирающего кита.

Это был Алекс. Судя по вибрации пола, он только что попытался встать и осознал, что его голова весит примерно столько же, сколько один из моих высших орков в полной броне.

Следом послышалось яростное шипение Миджун, за которым последовал грохот упавшей подушки.

– Алекс, если ты... ик... не перестанешь дышать так громко, я клянусь, я вызову тени папы и попрошу их закопать тебя в саду.

– Я не дышу... – прохрипел в ответ сын. – Это мои клетки... кричат от боли...

Я невольно усмехнулся. Быть доминантным альфой — значит обладать невероятной регенерацией, но природа — дама справедливая. За вчерашнее злоупотребление ликером они расплачивались сегодня удвоенной чувствительностью. Каждый звук для них сейчас был подобен удару молота, а свет — вспышке сверхновой.

– Доброе утро, – негромко произнес Юки, входя в кухню.

Мой муж выглядел подозрительно бодрым для человека, который полночи провозился с двумя пьяными подростками. В руках он держал поднос с четырьмя стаканами какой-то мутной зеленоватой жидкости. Судя по запаху — смесь антиоксидантов, магических трав и чего-то, что Юки называл «наказанием за глупость».

– Ты слишком добр к ним, – заметил я, кивая на стаканы. – Я бы оставил их страдать еще пару часов. В воспитательных целях.

Юки подошел ко мне со спины и на мгновение прижался щекой к моему плечу. Его спокойный запах омеги мгновенно утихомирил мои собственные тени, которые с утра были на взводе из-за хаоса в доме.

– Джин, они и так наказаны, – мягко сказал он. – Поверь, их эго пострадало куда сильнее, чем печень. Миджун утром пыталась извиниться перед зеркалом, приняв свое отражение за меня. А Алекс... ну, Алекс просто пытается вспомнить, как пользоваться ногами.

В этот момент в кухню вошел Сухо. Наш младший сын, тринадцатилетний альфа, выглядел как уменьшенная копия меня — черные волосы, серьезный взгляд серых глаз и та самая аура спокойствия, которую он, к счастью, не растерял в силу возраста. Он сел за стол, положил подбородок на ладони и с нескрываемым любопытством уставился на лестницу.

– Пап, – обратился он ко мне, когда я поставил перед ним тарелку с завтраком. – Радуйся, что они хотя бы дома проснулись. А не как на свое пятнадцатилетие, когда они случайно активировали один из твоих старых свитков перемещения и оказались на другом конце мира.

Я потрепал его по голове, чувствуя, как внутри разливается тепло. Сухо был удивительно рассудительным для своих лет.

– Ты прав, Сухо. Тибет в три часа ночи был плохой идеей. По крайней мере, из «Енота» их не пришлось забирать с помощью международной дипломатии.

– Но из кустов выгребать пришлось, – подмигнул мне Юки и, подхватив поднос, направился к лестнице. – Иду совершать акт милосердия.

Я проводил его взглядом и вернулся к готовке. Через минуту сверху донеслись протестующие вопли, которые быстро сменились звуками жадного глотания жидкости и последующим облегченным выдохом.

Прошло еще полчаса, прежде чем «жертвы режима» соизволили спуститься.

Первым шел Алекс. Его рост в сто девяносто пять сантиметров сейчас казался скорее проклятием — он сутулился, пытаясь стать как можно меньше. Его небесно-голубые глаза были обведены красными каемками, а некогда идеальные волосы торчали во все стороны. От него пахло табаком и утренним раскаянием.

Следом, едва переставляя ноги, плелась Миджун. Она натянула огромную толстовку Алекса, которая скрывала её стройную фигуру, и надвинула капюшон на самые глаза.

– С добрым утром, о великие воины вишневого фронта, – не удержался я, ставя перед ними тарелки.

– Пап, пожалуйста... – простонал Алекс, падая на стул. – Давай договоримся: ты не используешь свой голос Монарха, а мы... мы не умираем прямо здесь, на твоем кафеле.

– Я не пила, – внезапно заявила Миджун, утыкаясь лбом в холодную столешницу. – Это был социальный эксперимент. Я изучала влияние сахара на когнитивные способности альф.

Сухо прыснул в кулак.

– И как результаты, сестренка? Судя по тому, как ты вчера пыталась вызвать на дуэль куст сирени, когнитивные способности проиграли всухую.

Миджун медленно подняла голову и одарила брата взглядом, который в обычное время заставил бы демонов среднего ранга искать укрытие. Но сейчас в нем было столько боли, что Сухо лишь сочувственно пододвинул ей стакан с водой.

– Я тебя уничтожу, мелкий, – прошептала она. – Как только мои глаза перестанут вибрировать.

– Хватит, – мягко вмешался Юки, садясь рядом с ними. – У вас каникулы, и мы договорились, что это время для отдыха. Но, Алекс, Миджун... Если я еще раз получу звонок от охраны «Енота» о том, что двое подростков пытаются приручить мусорный бак, называя его «новым теневым солдатом», я лично заблокирую ваши счета и отправлю на стажировку в отдел логистики к теневым муравьям.

Алекс вздрогнул. Перспектива провести лето, пересчитывая запасы маны под присмотром Берра, была куда страшнее любого похмелья.

– Мы поняли, мам, – виновато пробормотал Алекс. – Честно. Это... это просто было празднование конца семестра. Мы не рассчитали силы.

– Вы доминантные альфы, – я сложил руки на груди, глядя на них. – Ваша сила — это не только мышцы и аура. Это самоконтроль. Вы вчера были уязвимы. Если бы на моем месте оказался враг...

– Пап, ну какой враг? – Миджун наконец начала ковырять вилкой свой панкейк. – Ты — Теневой Монарх. Весь мир знает, что трогать нас — это самый быстрый способ совершить самоубийство. Даже монстры в подземельях, наверное, вешают наши фотографии на входе с надписью «Не кормить и не злить».

Я вздохнул. В её словах была доля правды, но именно эта беспечность меня и пугала. Я был бессмертен, я был богом этого мира, но они... они были моей единственной слабостью.

– Ладно, – я смягчил тон. – Сегодня никаких тренировок. Отдыхайте. Но завтра, Алекс, ты идешь со мной в тренировочный зал. Будем выбивать остатки ликера из твоего организма. Миджун, ты — к Игрису. Он жаловался, что твоя техника владения мечом стала... «излишне эмоциональной».

– Это значит, что я его почти достала! – с гордостью вскинулась дочь, но тут же поморщилась и схватилась за голову. – Ой... мой мозг... он пытается сбежать через уши.

Юки рассмеялся, и этот звук окончательно разрядил обстановку.

– Джин, оставь их. У них впереди целое лето. Пусть побудут просто детьми, даже если эти дети иногда ведут себя как стадо неуправляемых орков.

Я посмотрел на свою семью. На мужа, который был моим якорем в этом бесконечном океане силы. На старшего сына, который скоро станет мужчиной и, надеюсь, научится ответственности. На дочь, чья воля была острее любого клинка. И на Сухо, который смотрел на всех нас с той тихой мудростью, которой мне так не хватало в его возрасте.

– Хорошо, – я подошел к окну. – Но если я увижу хоть одну бутылку чего-то крепче яблочного сока в этом доме в ближайший месяц...

– Мы поняли! – хором ответили двойняшки.

– Даже не сомневайся, – добавил Алекс, подозрительно косясь на стакан сока, словно ожидал от него подвоха.

День обещал быть спокойным. Я чувствовал, как город просыпается, как люди спешат по своим делам, даже не подозревая, что их покой охраняет человек, который только что закончил жарить оладьи для своих непутевых детей.

– Пап, а расскажи про то, как ты в первый раз встретил Игриса? – вдруг спросил Сухо, доедая завтрак.

Алекс и Миджун тоже притихли. Несмотря на возраст и напускную крутость, они обожали слушать истории о тех временах, когда система еще существовала, а я был всего лишь слабым охотником ранга E.

– Опять? – я улыбнулся, присаживаясь за стол. – Вы же знаете эту историю наизусть.

– Истории о победах не надоедают, – серьезно ответила Миджун. – Особенно когда твой отец — тот, кто переписал правила этого мира.

Я посмотрел на Юки. Он кивнул, подливая мне чаю.

– Ну, слушайте... Это было в пустом тронном зале, и тогда я еще не знал, что этот рыцарь в красных доспехах станет моим самым верным другом...

Голос мой звучал ровно, заполняя уютную кухню. Тени в углах дома довольно зашевелились, словно тоже прислушиваясь к знакомому рассказу. Похмелье двойняшек постепенно отступало, сменяясь тем самым чувством защищенности, которое мог дать только этот дом.

Быть Теневым Монархом — это бремя. Но быть отцом Сон Алекса, Сон Миджун и Сон Сухо, мужем Окумуры Юки — это была та самая жизнь, ради которой стоило пройти через ад и вернуться обратно.

И если ради этого мне иногда приходилось вытаскивать доминантных альф из кустов у ночного клуба — что ж, это была самая малая цена, которую я когда-либо платил.

– ...и тогда Игрис вонзил свой меч в пол, – продолжал я, видя, как горят глаза моих детей.

В этот момент я понял: какими бы сильными они ни стали, для меня они всегда останутся теми малышами, которые когда-то впервые испугались собственной тени, не зная, что эта тень — их величайшая защита.

Лето только начиналось. И я был уверен, что это не последнее приключение, которое заставит меня потирать переносицу. Но пока в доме пахло завтраком и спокойствием, я был абсолютно счастлив.

– А потом? – нетерпеливо подтолкнул Алекс, уже почти забыв о своей головной боли.

– А потом, – я усмехнулся, – я понял, что смерть — это только начало. Но об этом я расскажу вам в следующий раз. А сейчас — марш приводить себя в порядок. Через час мы идем в парк. И Алекс... надень нормальную рубашку.

– Есть, босс! – Алекс вскочил, на этот раз не врезавшись в косяк, и они с Миджун наперегонки бросились наверх, уже вовсю споря о том, чья очередь занимать ванную.

Юки подошел ко мне и взял за руку.

– Ты хороший отец, Джин-Ву.

– Я просто стараюсь, чтобы они не разрушили этот мир раньше времени, – ответил я, сжимая его ладонь.

– У них отличный учитель, – улыбнулся он.

И в этом солнечном утре, под звуки возни моих детей, я наконец-то позволил себе полностью расслабиться. Монарх мог подождать. Сегодня я был просто Сон Джин-Ву. И этого было более чем достаточно.