Семья монарха
Тени и колыбельные вечности
– Джин-Ву, ты снова это делаешь, – голос Юки прозвучал мягко, почти невесомо, разрезая тишину моего кабинета.
Я вздрогнул, осознав, что уже несколько минут неподвижно смотрю на старую, слегка пожелтевшую фотографию в тяжелой рамке. На ней Алекс и Миджун, едва научившиеся ходить, вцепились в мои пальцы своими крошечными ладошками. Они выглядели такими хрупкими, такими беззащитными, что в тот момент я, Теневой Монарх, готов был стереть с лица земли целые измерения, лишь бы ни один сквозняк не потревожил их сон.
– Делаю что? – спросил я, стараясь придать голосу привычную твердость, но вышло не очень убедительно.
Юки подошел сзади, положил руки мне на плечи и слегка сжал их. Его тепло просачивалось сквозь ткань домашней одежды, успокаивая бушующую внутри ману.
– Ты тоскуешь по ним, хотя они находятся всего лишь этажом выше, – он наклонился и заглянул в альбом, лежащий передо мной на столе. – Опять достал архивы?
– Это не архивы, Юки, – я перелистнул страницу. – Это... доказательства того, что время — единственный враг, которого я не могу победить.
На следующей фотографии был Сухо. Ему здесь года четыре, он сидит на плечах у Игриса, который, вопреки всему своему рыцарскому достоинству, послушно изображает живого коня. Сухо смеется, его глаза светятся тем же серым огнем, что и мои, а маленькие ручки сжимают шлем верного рыцаря.
– Я только сейчас осознал, – начал я, чувствуя странный комок в горле. – Как быстро это произошло. Казалось бы, только вчера я держал их на руках, кормил из бутылочки, купал, следя, чтобы вода не была слишком горячей. Я водил их за руку в школу, защищая от всего мира... А теперь?
Я закрыл альбом и откинулся на спинку кресла.
– Теперь Алекс обсуждает юридические тонкости с доминантным омегой, который явно не промах. Миджун светится, как новогодняя елка, когда говорит о своей архивистке. Они строят планы, в которых нас с тобой всё меньше, Юки. Скоро они уедут. Построят свои дома. У них появятся свои омеги, свои дети.
Юки обошел стол и сел на край, глядя на меня с бесконечной нежностью.
– Это и есть жизнь, Джин. Ты подарил им мир, в котором они могут позволить себе вырасти и уйти. Это твоя величайшая победа, а не поражение.
– Я знаю, – я вздохнул, потирая переносицу. – Но в моем понимании «вечность» должна была длиться дольше. Я бессмертен, Юки. Для меня сто лет — как один вдох. А их детство пролетело быстрее, чем вспышка молнии. Я боюсь... боюсь, что однажды проснусь в этом огромном доме, и здесь будет тишина. Настоящая тишина, которую не нарушит ни топот Алекса, ни вопли Миджун, ни серьезные вопросы Сухо.
– У нас всё еще есть Сухо, – напомнил Юки, улыбаясь. – Ему всего тринадцать. У тебя есть еще как минимум пять лет, прежде чем он начнет приводить домой «интеллектуальных партнеров».
– Пять лет — это мгновение, – я покачал головой. – Я помню, как Алексу было тринадцать. Он тогда впервые попытался вызвать тень из своей тени и случайно превратил ковер в гостиной в черную дыру. Я тогда так злился... А сейчас я бы отдал всё, чтобы он снова это сделал. Просто чтобы он снова был тем ребенком, которому нужна помощь отца.
В коридоре послышались шаги. Дверь кабинета приоткрылась, и внутрь заглянул Алекс. Он выглядел непривычно серьезным, в руках у него был планшет.
– Пап? Не помешаю? – он прошел в комнату, и я снова поразился тому, какой он огромный. Сто девяносто пять сантиметров чистой альфа-энергии. Он почти задевал головой люстру.
– Заходи, сын, – я жестом пригласил его сесть. – Что-то случилось?
– Нет, просто... – Алекс замялся, что было на него совсем не похоже. – Ли Вон прислал мне список литературы по международному магическому праву. Там есть несколько свитков, которые хранятся только в твоем личном архиве. Я хотел спросить... могу ли я их взять? Я хочу подготовиться к поступлению в университет.
Я посмотрел на него. В его небесно-голубых глазах, унаследованных от Юки, читалась не просто просьба, а стремление к самостоятельности. Он не просил меня решить его проблемы. Он просил инструменты, чтобы решить их самому.
– Конечно, Алекс. Игрис покажет тебе, где они лежат.
– Спасибо, пап, – он уже развернулся, чтобы уйти, но остановился у двери. – И... мам? Завтра Ли Вон пригласил нас с Миджун на обед. Можно мы пригласим его и Мину к нам в следующие выходные? Я хочу, чтобы вы познакомились официально. Ну, не так, как в кафе.
Юки просиял, спрыгнув со стола.
– Разумеется! Я приготовлю твою любимую говядину в медовом соусе.
– Круто, – Алекс улыбнулся, и на мгновение в этой улыбке я увидел того маленького мальчика с фотографии. – Спокойной ночи.
Когда он ушел, в комнате снова стало тихо, но эта тишина больше не казалась мне угрожающей.
– Видишь? – Юки положил руку мне на шею. – Они не уходят насовсем. Они просто расширяют границы нашего мира.
– Расширяют, – согласился я, вставая. – Пойду проверю Сухо.
Я прошел по коридору к комнате младшего сына. Дверь была приоткрыта. Сухо спал, раскинувшись на кровати, его дыхание было ровным и глубоким. На прикроватной тумбочке лежала книга по истории охотников и недоеденное печенье бабушки.
Я подошел и поправил одеяло. Моя тень мягко скользнула по стенам, окутывая комнату защитным коконом.
– Спи, маленький Монарх, – прошептал я.
Вернувшись в спальню, я обнаружил Юки, который уже устроился под одеялом. Он смотрел на меня, и в его глазах я видел всё свое прошлое, настоящее и будущее.
– Джин, ты ведь понимаешь, что даже когда они уедут, они будут возвращаться? – спросил он, когда я лег рядом. – С разбитыми сердцами, с радостными новостями, с внуками, которые будут дергать тебя за полы твоего пафосного черного пальто.
Я усмехнулся, представляя эту картину. Теневой Монарх, гроза миров, нянчащий внуков. Берр, вероятно, сойдет с ума от восторга, пытаясь стать лучшей нянькой в истории.
– Наверное, это будет неплохо, – признал я, притягивая мужа к себе. – Но всё же... это так странно. Быть бессмертным и чувствовать, как время утекает сквозь пальцы.
– Это потому, что ты любишь, – Юки уткнулся носом в мою грудь. – Любовь делает вечность осязаемой. Без них ты был бы просто статуей, Джин-Ву. А с ними ты — живой.
Я закрыл глаза. В доме было спокойно. Алекс наверняка уже читал свои свитки, Миджун, судя по звукам, переписывалась с Миной, а Сухо видел сны о приключениях.
Мои дети выросли. Они стали сильными, умными и, что самое важное, способными любить. Я научил их сражаться, но Юки научил их чувствовать. И это сочетание сделало их совершенными.
– Юки? – позвал я тихим шепотом.
– М-м?
– Завтра... завтра я хочу научить Алекса и Миджун одному теневому приему. Тому самому, который позволяет создать ментальную связь на любом расстоянии.
– Чтобы ты мог проверять их каждые пять минут? – Юки хитро прищурился, не открывая глаз.
– Нет, – я улыбнулся в темноту. – Просто чтобы они знали: где бы они ни были, тень их отца всегда будет рядом. Не как надзиратель, а как опора.
– Это хорошая идея, Монарх, – пробормотал Юки, засыпая.
Я лежал в темноте, слушая биение сердца своего мужа и далекие отголоски аур моих детей. Моя сила была безгранична, моё правление — вечно. Но здесь, в этой кровати, в этом доме, я осознавал простую истину: величайшее чудо — это не воскрешение мертвых. Это наблюдение за тем, как растут живые.
– Я всё еще не в восторге от разбитой машины, – прошептал я сам себе, вызывая легкое шевеление теней под кроватью.
Игрис в моей тени коротко и почтительно отозвался, выражая молчаливое согласие. Даже мой верный рыцарь, кажется, понимал, что воспитание детей — это битва, в которой невозможно выйти победителем, не получив пару шрамов на сердце.
Я закрыл глаза, позволяя сну забрать меня. Завтра будет новый день. День, когда мои дети сделают еще один шаг прочь от гнезда. Но пока... пока они были под моей защитой. И в этом мире, полном монстров и магии, не было места безопаснее, чем тень их отца.
Утром я проснулся от грохота на кухне.
– Алекс, положи сковородку! Ты её сожжешь! – голос Миджун был полон праведного гнева.
– Я просто хотел приготовить омлет для Ли Вона... то есть, потренироваться! – оправдывался сын.
– Ты альфа-разрушитель, а не шеф-повар! Отойди, я сама!
– Ты?! Ты в прошлый раз сварила макароны так, что ими можно было забивать сваи!
Я лежал и улыбался. Юки рядом со мной потянулся, сладко зевнув.
– Слышишь? – спросил он. – Вечность продолжается.
– Слышу, – я сел в кровати, чувствуя, как внутри разливается тепло. – Пойдем спасать кухню, пока они не призвали Игриса в качестве су-шефа.
Мы вышли из спальни, и я на мгновение остановился в коридоре, глядя на закрытые двери комнат. Мои дети выросли. Но в этом доме всегда будет место для их шума, их споров и их любви. И пока это так, моё бессмертие имеет смысл.
Я спустился на кухню, где Алекс и Миджун уже вовсю муку делили, превращая столешницу в подобие заснеженного поля боя.
– Доброе утро, – сказал я, и они оба замерли, виновато глядя на меня.
– Пап, мы тут... – начал Алекс, у которого на носу красовалось пятно от муки.
– Я вижу, – я подошел к плите. – Отойдите. Сегодня завтрак готовлю я. И это не обсуждается.
Они послушно отступили, переглядываясь и хихикая. В этот момент я понял: неважно, сколько им лет — восемнадцать, тридцать или сто. Для меня они всегда будут теми малышами, которые когда-то держались за мои пальцы. И я всегда буду готов приготовить им завтрак, прежде чем они отправятся покорять свой собственный мир.
Потому что быть Монархом — это власть. А быть отцом — это жизнь. И я выбираю жизнь. Каждый день. Всю свою бесконечную вечность.