Семья монарха
Кровь на асфальте и шепот бездны
Прошла всего неделя с того дня в Ассоциации, когда мои дети, сияющие и смущенные, знакомили нас с Юки со своими избранниками. Ли Вон оказался не просто блестящим адвокатом, но и человеком с железным стержнем, который не дрогнул под моим прямым взглядом. Мина же, со своей кротостью и глубокими знаниями архивов, стала для Миджун тем самым якорем, в котором та так нуждалась. Я смотрел на них за ужином и впервые за долгие годы чувствовал, что круг замыкается. Они выросли. Они нашли своих людей. Мир казался устойчивым, как никогда.
Но мир охотников — это зыбучий песок, пропитанный кровью.
Я стою посреди руин того, что еще час назад было элитным торговым центром. Воздух здесь настолько густой от гари и маны, что обычный человек задохнулся бы мгновенно. Но я не обычный человек. Я — Теневой Монарх, и сейчас всё моё естество кричит от ярости, которую я не испытывал со времен битвы с Правителями.
В десяти метрах от меня, на обломках бетона, лежит Алекс.
Его грудная клетка пробита насквозь черным копьем из чистой маны Хаоса. Кровь — густая, темная кровь доминантного альфы — толчками выплескивается из раны, пропитывая его любимую футболку. Его лицо, обычно такое живое и дерзкое, приобрело оттенок мокрого пепла. Глаза приоткрыты, но небесно-голубой цвет в них тускнеет, затягиваясь пеленой смерти.
Рядом, вцепившись в его руку, пытается подняться Миджун. Её состояние не лучше. Она приняла на себя основной удар взрывной волны, защищая брата. Её ребра сломаны, и я чувствую — я вижу своим магическим зрением, — как острые осколки костей впились в легкие и печень. Каждый её вдох сопровождается клокочущим звуком, а изо рта течет тонкая струйка алой пены.
Они умирают. Мои дети, мое бессмертие, мое единственное оправдание перед этой вечностью, умирают прямо здесь, в этой пыли.
– Па... па... – губы Алекса едва шевелятся.
Я мгновенно оказываюсь рядом с ними, падая на колени. Земля под моими ногами трескается от избытка силы, которую я больше не пытаюсь сдерживать. Мои тени — тысячи, десятки тысяч воинов — вырываются из-под земли, создавая вокруг нас непроницаемую стену черного пламени. Никто и ничто не посмеет приблизиться к нам, пока я здесь.
– Тише, Алекс. Не говори, – я кладу руку на его грудь, прямо над копьем.
Мои пальцы дрожат. Я — повелитель смерти, я возвращал к жизни легионы, но сейчас мои руки дрожат. Потому что это не теневые солдаты. Это моя плоть и кровь.
– Держаться, – приказываю я, и мой голос звучит как раскат грома, от которого содрогается само пространство. – Вы не умрете. Я не разрешаю вам умирать!
Я направляю потоки маны в их тела. Это не просто исцеление — я буквально вливаю в них свою жизненную силу, пытаясь склеить разорванные сосуды и восстановить раздробленные кости. Но раны нанесены оружием Монархов — остатками той силы, что должна была исчезнуть вместе с ними. Проклятая энергия сопротивляется моей магии, пожирая её изнутри.
– Миджун, смотри на меня! – я перевожу взгляд на дочь.
Она пытается улыбнуться, но её взгляд блуждает.
– Пап... – шепчет она, и в её голосе я слышу предсмертный хрип. – Скажи Мине... что я... я не успела...
– Ты сама ей скажешь! – я рычу, и из моих глаз вырывается фиолетовое пламя. – Вы оба будете жить!
Я чувствую, как их искры жизни начинают затухать. Это происходит слишком быстро. Моя мана исцеляет плоть, но проклятие в копьях продолжает уничтожать их души.
– Игрис! Берр! – кричу я в пустоту.
Верные рыцари мгновенно материализуются передо мной, склонив головы. Берр дрожит от ярости, его когти скрежещут по бетону.
– Охраняйте их! – приказываю я. – Если хоть одна пылинка упадет на них без моего ведома, я развею вас в пустоте!
Я встаю. Моя тень разрастается, накрывая весь город. Я чувствую того, кто это сделал. Он еще здесь, прячется в складках пространства, наслаждаясь делом своих рук. Тварь, возомнившая себя наследником уничтоженных богов.
Я делаю шаг, и пространство вокруг меня стонет.
– Вы думали, что можете коснуться моей семьи? – мой голос больше не принадлежит человеку. Это шепот самой бездны. – Вы думали, что Монарх стал мягким?
Я нахожу его. Существо, сотканное из остатков Хаоса, скользит между тенями разрушенного здания. Оно смеется — сухим, надтреснутым смехом.
– Они были так молоды, Джин-Ву, – шелестит враг. – Такие яркие искры. Было так приятно смотреть, как они гаснут. Ты ведь знаешь, что это копье нельзя вытащить, не уничтожив их сердца?
Я не отвечаю словами. Я просто оказываюсь перед ним. Моя рука сжимает его горло раньше, чем он успевает осознать движение.
– Ты совершил ошибку, – я смотрю ему в глаза, и он видит в моих зрачках гибель миров. – Ты думал, что я буду играть по твоим правилам. Но я не просто Монарх. Я их отец.
Я не убиваю его мгновенно. Это было бы слишком милосердно. Я начинаю вытягивать из него саму суть, поглощая его энергию, чтобы использовать её как противоядие. Он кричит, но я заглушаю его крик, разрывая его существование на атомы.
Вернувшись к детям, я вижу, что Берр в отчаянии пытается закрыть рану Алекса своими руками, а Игрис неподвижно стоит над Миджун, его аура служит щитом.
– Отойдите, – приказываю я.
Я берусь за черное копье в груди сына.
– Алекс, это будет больно. Но ты мой сын. Ты доминантный альфа. Ты выдержишь.
Я вырываю копье. Алекс выгибается, из его горла вырывается сдавленный крик, и он теряет сознание. Я мгновенно прижимаю ладонь к дыре в его груди, вливая очищенную энергию Хаоса, которую только что отобрал у врага. Ткани начинают срастаться с невероятной скоростью.
Затем — Миджун. Я вправляю её ребра одним движением маны, очищая легкие от крови. Она судорожно вдыхает, её тело содрогается в рыданиях, но цвет начинает возвращаться к её щекам.
Проходит вечность, прежде чем их состояние стабилизируется. Они спят — тяжелым, магическим сном, который необходим для полной регенерации.
Я сижу между ними, мои руки всё еще в их крови. Гнев ушел, оставив после себя лишь выжженную пустыню и ледяной ужас. Я смотрю на свои ладони. Я мог их потерять. По-настоящему. Навсегда.
– Мой Король... – Берр тихо подходит ко мне, его голос звучит непривычно смиренно. – Они живы. Ваша сила спасла их.
– Моя сила их и подставила, Берр, – отвечаю я, не поднимая глаз. – Они стали мишенью только потому, что они — Сон.
Я слышу шум вертолетов Ассоциации, чувствую приближение Юки. Он летит сюда на Кайселе, и я знаю, что его сердце сейчас разрывается от страха.
Кайсел приземляется среди руин. Юки спрыгивает с его спины еще до того, как дракон коснулся земли. Он бежит к нам, его лицо бледное, как мел, глаза полны слез.
– Джин! Алекс! Миджун! – он падает рядом со мной, его руки дрожат, когда он касается лиц детей. – О боже... Джин, что случилось?
– Они в порядке, Юки, – я обнимаю его одной рукой, притягивая к себе. – Теперь они в порядке. Я успел.
Юки плачет, прижимаясь к моей груди, и я чувствую, как его слезы обжигают мою кожу.
– Я так испугался... – всхлипывает он. – Я почувствовал, как их ауры начали гаснуть... Джин, я думал, это конец.
– Никогда, – я целую его в макушку, глядя на спящих детей. – Пока я дышу, для них не будет конца.
Мы перевозим их домой под охраной всего теневого легиона. Весь Сеул замер, чувствуя исходящую от моего особняка мощь. Никто не смеет даже дышать в нашу сторону.
Проходит три дня, прежде чем Алекс открывает глаза.
Я сижу в его комнате. В кресле напротив спит Юки, измученный бессонными ночами.
– Пап... – голос Алекса хриплый, едва слышный.
Я мгновенно оказываюсь у его кровати.
– Я здесь, Алекс.
Он пытается пошевелиться, но морщится от боли.
– Миджун... она...
– Она в соседней комнате. Жива. Идет на поправку. Она уже вчера пыталась стащить йогурт из холодильника, так что можешь не волноваться.
Алекс слабо улыбается.
– Мы... мы облажались, да? Мы не заметили его. Он был... как тень.
– Это был не обычный противник, – я кладу руку на его лоб. – Но ты защищал сестру до последнего. Ты вел себя как настоящий альфа.
– Я думал, это всё, – Алекс смотрит в потолок, и в его взгляде я вижу тень того ужаса, через который он прошел. – Я видел пустоту. И я слышал твой голос. Ты... ты кричал на смерть, пап.
– Я не кричал, – я усмехнулся, хотя в груди всё еще щемило. – Я просто напомнил ей, кому принадлежат эти души.
Дверь тихо открывается, и в комнату заходит Миджун. Она бледна, её движения еще скованны, но она идет сама. За ней следует Ли Вон и Мина — оба выглядят так, будто не спали неделю.
– Алекс! – Миджун падает на край его кровати, и они долго смотрят друг на друга.
В этом взгляде — всё их общее детство, их драки, их вчерашняя битва и та неразрывная связь, которую не смогло разорвать даже копье Хаоса.
– Ты выглядишь ужасно, – шепчет Миджун, вытирая слезы.
– Ты тоже не королева красоты, – хрипит в ответ Алекс.
Ли Вон подходит ко мне. Его обычно безупречный костюм помят, под глазами залегли темные тени.
– Господин Сон, – он кланяется. – Спасибо, что спасли их. Я... я не знаю, что бы я делал, если бы...
– Вы — часть семьи, Ли Вон, – я перебиваю его, кладя руку на плечо. – А семья Сон не сдается без боя.
Я выхожу из комнаты, давая им возможность побыть вместе. Юки просыпается и идет за мной. Мы выходим на террасу, глядя на заходящее солнце.
– Они стали другими, Джин, – тихо говорит Юки. – Эта неделя... она забрала у них остатки детской беспечности.
– Да, – я смотрю на свои руки. Они чисты, но я всё еще чувствую на них холод той черной магии. – Они познали предел. Но они также познали свою силу.
– Ты ведь не оставишь это просто так? – Юки смотрит на меня проницательно.
– Тварь, которая это сделала, уничтожена, – отвечаю я. – Но её след ведет глубже. В пустоту между мирами.
Я поворачиваюсь к мужу.
– Я собираюсь усилить их тренировки. И я собираюсь дать им часть своей суверенной власти. Раньше я думал, что смогу защитить их от всего, просто будучи рядом. Но я ошибся. Самая лучшая защита — это их собственная непобедимость.
Юки вздыхает и прижимается ко мне.
– Ты снова превращаешься в Монарха, Джин.
– Я всегда им был, – я обнимаю его, чувствуя тепло его тела. – Но теперь я Монарх, которому есть что терять. И это делает меня в тысячу раз опаснее.
Внизу, в гостиной, я слышу смех Сухо и приглушенные голоса двойняшек. Жизнь возвращается в наш дом, но она уже никогда не будет прежней. Мы прошли через край бездны и вернулись.
Я смотрю на небо. Где-то там, в бесконечной темноте, еще таятся те, кто хочет проверить мою волю на прочность. Что ж, пусть приходят.
Я — Сон Джин-Ву. Я — Теневой Монарх. И мои дети — это пламя, которое не погаснет, пока я держу в руках ключи от смерти.
– Папа! – кричит Миджун из дома. – Алекс говорит, что он теперь главный, потому что у него шрам круче! Скажи ему!
Я улыбаюсь.
– Идем, Юки. Кажется, мир в нашей семье восстановился. А со всем остальным... мы разберемся позже.
Мы входим в дом, закрывая за собой дверь. Тени послушно ложатся у порога, становясь невидимыми стражами нашего покоя. Вечность может подождать. Сегодня я просто отец, чьи дети живы. И это — самая большая победа в моей бесконечной жизни.