Семья монарха
Пробуждение теней в колыбели
На следующее утро в доме воцарилась та странная, почти пугающая тишина, которая наступает лишь тогда, когда большая часть детей разъезжается по своим делам. Старшие — Алекс, Мина и Миджун — умотали на тренировки еще до рассвета. Средние отправились в школу, и даже восьмилетние Миюн и Ай, вооружившись рюкзаками, чинно проследовали к школьному автобусу.
Я стоял на кухне, прислонившись к столешнице, и неторопливо помешивал кофе. После вчерашнего праздника и эмоционального столкновения с Хэ Ин тишина казалась мне почти физически ощутимой. Юми, напевая что-то под нос, расставляла тарелки. На ней была моя старая футболка, которая на её хрупкой фигуре смотрелась как платье, и короткие шорты. Её длинные черные волосы были небрежно собраны в пучок, из которого выбивались непослушные пряди.
– Слишком тихо, правда? – Юми обернулась ко мне, лукаво прищурив небесно-голубые глаза. – Даже не верится, что у нас восемь детей.
– Наслаждайся моментом, – усмехнулся я, поправляя пирсинг в ухе. – Скоро двойняшки проснутся, и эта идиллия закончится.
Словно в ответ на мои слова, из детской на первом этаже раздался дружный вопль, а затем топот маленьких ножек. Через секунду в кухню ворвались двухлетние Суянь и Тэхо. Суянь, моя маленькая копия с серьезными серыми глазами, несла в руках плюшевого мишку, а Тэхо, унаследовавший взъерошенную шевелюру матери, уже карабкался на свой стульчик.
– Кася! – требовательно заявил Тэхо, стуча ладошкой по столу.
– Сейчас-сейчас, маленькие драконы, – Юми ловко подхватила тарелки с овсянкой, сдобренной медом и ягодами.
Я сел напротив детей, наблюдая за ними. Суянь ела аккуратно, сосредоточенно глядя в тарелку, в то время как Тэхо превращал процесс поглощения пищи в эпическое сражение.
– Тэхо, не размазывай ягоды по лицу, – мягко заметил я.
Сын поднял на меня взгляд, и в его глазах промелькнула искра, которую я видел у Алекса перед гонкой. Это была искра чистого, неразбавленного озорства.
– Папа! – звонко выкрикнул он.
И в этот момент произошло то, чего я никак не ожидал. Тэхо резко взмахнул ложкой, и увесистый комок каши, словно выпущенный из катапульты, полетел прямо мне в лицо.
Я не успел среагировать — не потому, что мои рефлексы подвели, а потому, что я был в абсолютном расслаблении рядом со своей семьей. Каша шлепнулась мне на щеку, стекая по татуировке на шее.
Юми замерла с чайником в руках. Суянь перестала жевать.
– Ой... – только и смогла произнести жена.
Но это было лишь начало. Тэхо, увидев результат своего «выстрела», залился радостным смехом. И внезапно воздух вокруг него начал вибрировать. Я почувствовал, как пространство искажается, подчиняясь воле ребенка. Из теней под его стульчиком начали медленно, неуверенно подниматься черные щупальца, сотканные из чистой энергии Монарха.
– Джинву! – вскрикнула Юми, роняя полотенце. – Его мана! Она пробуждается!
Я мгновенно стер кашу с лица, но не успел сделать и шага, как Суянь, видя, что брат начал «игру», тоже решила не отставать. Она нахмурилась, её серые глаза вспыхнули фиолетовым огнем, и она топнула ножкой.
– Моё! – крикнула она.
Тень под её ногами взорвалась. С тихим, но отчетливым рокотом из пола начали материализоваться фигуры. Это не были полноценные солдаты, скорее их призрачные, уменьшенные копии. Миниатюрный Бер с писклявым, но грозным криком выскочил из-под стола, а следом за ним показался крошечный Игрит, чьи доспехи были угольно-черными.
– Не может быть... – я ошарашенно смотрел на это зрелище. – Пробуждение в два года?
– Джинву, делай что-нибудь! – Юми уже пыталась поймать Тэхо, чьи теневые щупальца начали хватать всё, что плохо лежит: солонку, салфетки, масленку. – Они же разнесут кухню!
Тэхо, почувствовав свободу, спрыгнул со стула. Его теневые отростки работали как дополнительные конечности, позволяя ему передвигаться с невероятной скоростью. Он метнулся к шкафу с посудой, а за ним, радостно повизгивая, несся мини-Бер.
– Бер, стоять! – скомандовал я, пытаясь перехватить контроль над тенью дочери.
Но теневой муравей, созданный магией Суянь, проигнорировал мой приказ. Он был привязан к ней, к её детской, необузданной воле. Маленький рыцарь Игрит тем временем вежливо поклонился мне и... перегородил дорогу к Тэхо, выставив крошечный меч.
– Они защищают их даже от меня! – я не знал, смеяться мне или плакать.
– Тэхо, вернись сейчас же! – Юми бросилась наперерез сыну, но тот ловко уклонился, используя щупальце, чтобы подтянуться к люстре.
– Мама, лови! – Тэхо весело хохотал, раскачиваясь под потолком.
Кухня превратилась в зону боевых действий. Юми, чья драконья кровь тоже начала откликаться на хаос, двигалась невероятно быстро. Её глаза светились небесно-голубым, волосы разметались, а пальцы искрились золотистой энергией, когда она пыталась схватить извивающиеся тени Тэхо.
– Суянь, милая, отзови своих друзей, – я присел перед дочерью, стараясь говорить максимально спокойно.
Суянь посмотрела на меня, надула губки и указала на Тэхо.
– Тэхо играет. Я тоже играть!
Она взмахнула руками, и мини-Бер начал носиться кругами, создавая вокруг нас вихрь из теней. В этот момент Тэхо решил, что люстра — это скучно, и спрыгнул прямо на спину Игриту, который мгновенно увеличился в размерах, чтобы выдержать вес ребенка.
– Джинву, хватай его слева! – скомандовала Юми, совершая акробатический прыжок через кухонный остров.
Мы действовали синхронно, как в лучшие времена наших совместных тренировок. Я метнулся в одну сторону, Юми — в другую. Мы сжимали кольцо вокруг двойняшек, которые, казалось, получали от этой погони колоссальное удовольствие.
– Попался! – выкрикнул я, прыгая вперед.
– Есть! – одновременно со мной крикнула Юми.
Мы столкнулись лбами прямо в центре кухни. Глухой удар, искры из глаз — и вот мы оба сидим на полу, потирая ушибленные места. А двойняшки...
Двойняшки стояли рядом, держась за руки. Тени исчезли так же внезапно, как и появились. Мини-Бер и Игрит растворились в воздухе, а щупальца Тэхо втянулись обратно в его маленькую тень. Дети смотрели на нас, сидящих на полу, и заливались таким звонким, искренним смехом, что злиться было просто невозможно.
– Папа, бум! – Тэхо ткнул пальцем в мою голову.
– Мама, бах! – Суянь прижалась к колену Юми.
Я посмотрел на жену. У неё на лбу уже наливалась приличная шишка, лицо было перепачкано в каше, а в волосах запуталась ягодка малины. Я, вероятно, выглядел не лучше.
– Ну что, Монарх Теней, – Юми тяжело дышала, пытаясь сдержать смех. – Как тебе твоя армия?
– Кажется, я нашел противника, с которым не справятся даже мои национальные уровни, – я протянул руку и стер малину с её щеки. – Они пробудились, Юми. По-настоящему.
Юми вздохнула, притягивая к себе Суянь и Тэхо. Дети, выплеснув энергию, мгновенно притихли и начали тереть глаза — откат после использования магии настиг их быстро.
– Это будет непросто, – прошептала она, целуя Суянь в макушку. – Если Алекс — небесный дракон, а эти двое — маленькие повелители теней... наш дом скоро превратится в филиал подземелья ранга S.
– Мы справимся, – я поднялся и помог Юми встать, прижимая к себе Тэхо, который уже начал посапывать у меня на плече. – В конце концов, у них лучшие учителя.
– Ты о чем? – спросила она, удивленно подняв бровь.
– О том, что завтра я позвоню Беру и Игриту. Пусть выходят из тени в реальный мир. Нам нужны няньки, которые не боятся призрачных мечей и теневых щупалец.
Юми рассмеялась, и этот смех заполнил кухню, окончательно прогоняя остатки утренней тишины.
– Бедный Бер. Он прошел тысячи битв, чтобы в итоге стать воспитателем в детском саду Монарха.
– Поверь, – я посмотрел на спящих детей, – это будет самая сложная битва в его жизни.
Мы стояли посреди разгромленной кухни — перевернутые стулья, рассыпанная крупа, пятна каши на стенах. Но глядя на Юми и на наших маленьких «террористов», я чувствовал только одно: безграничное, всепоглощающее счастье.
Потому что сила — это не только разрушение врат. Сила — это когда ты можешь столкнуться лбом с любимой женщиной, пытаясь поймать своего сына, и при этом чувствовать себя самым удачливым человеком во всех существующих мирах.
– Знаешь, Джинву, – Юми прислонилась к моему плечу, – тот «идеальный» Джинву из другого мира... он бы никогда не понял, почему мы сейчас улыбаемся.
– Он бы вызвал клининговую службу и запер детей в тренировочном зале, – согласился я. – Но он никогда не узнал бы, какой вкус у овсянки, запущенной в лицо любящим сыном.
– Ужасный вкус, – фыркнула Юми, вытирая лицо салфеткой. – Но я бы не променяла его ни на какие сокровища мира.
Я обнял её одной рукой, другой придерживая Тэхо. Впереди был долгий день, полный уборки, звонков из школы и новых сюрпризов от наших одаренных детей. Но это была наша жизнь. Наша шумная, хаотичная, татуированная и абсолютно счастливая жизнь.
И пока тени танцевали в углах комнат, а драконье пламя грело наши сердца, я знал: мы не просто выживем. Мы сделаем этот мир своим.
– Пойдем уложим их, – прошептал я. – А потом... потом нам нужно серьезно поговорить о том, как объяснить Алексу, почему его любимая люстра теперь висит криво.
– Скажем, что это был дизайн-проект Тэхо, – подмигнула Юми.
Мы вышли из кухни, оставляя позади беспорядок, но унося с собой тепло, которое не под силу погасить ни одной тьме. Ведь в доме Сон-Окумура любовь всегда была сильнее любой магии. И это было нашим главным секретом.