← Назад к обзору

Семья монарха

Наследники двух миров

В нашем доме сегодня пахло имбирным печеньем, жареным мясом и тем особым предвкушением, которое бывает только перед стихийным бедствием. И это «бедствие» носило фамилию Сон.

Я, Сон Ильхван, стоял у окна и смотрел на подъездную аллею. Моя жена, Кён Хе, суетилась у стола, расставляя тарелки. Много тарелок. Очень много.

– Дорогая, ты уверена, что нам хватит стульев? – усмехнулся я, поправляя воротник домашней рубашки.

– Если не хватит, Алекс и Сухо посидят на ковре, им не привыкать, – рассмеялась она, и в её глазах вспыхнули озорные искорки. – Ильхван, перестань нервничать. Ты же великий охотник, а ведешь себя так, будто ждешь проверку из Ассоциации.

– Ассоциация — это пустяки по сравнению с восемью внуками, – я покачал головой. – Особенно когда один из них — Небесный Дракон, а остальные — маленькие тени.

Прошло уже много лет с тех пор, как мир изменился, и еще больше с тех пор, как мой сын, Джинву, обрел свое истинное счастье. Я до сих пор помню тот день, когда он привел Юми в наш дом. Он тогда только начал восстанавливаться после того предательства Ча Хэ Ин. Он был разбит физически, но в глазах Юми я увидел силу, способную склеить любую разбитую душу. Она не была просто человеком. Она была из рода Окумура, истинный Небесный Дракон, чья мощь не измеряется рангами системы.

И их первенец, Алекс... Этот парень был живым доказательством того, что любовь сильнее магии теней. Он унаследовал всё от матери: от фарфоровой кожи до этой скрытой, древней мощи, которая дремала под его татуировками. Остальные семеро — вылитый Джинву, маленькие повелители теней, но Алекс стоял особняком, как символ их союза.

Внезапно тишину улицы прорезал рев мощных моторов. Я улыбнулся.

– Едут.

Три машины затормозили у ворот. Из первой, черного спортивного кара, выскочил Алекс. В свои восемнадцать он выглядел как рок-звезда: выбритые виски, взъерошенные черные волосы, пирсинг в ушах. Он двигался с грацией хищника, которую не зафиксирует ни один сканер охотников.

– ДЕДА! – раздался многоголосый хор, от которого, казалось, задрожали стекла в доме.

Двери машин распахнулись, и на лужайку выплеснулась волна жизни. Двойняшки Сухо и Миджун, шестнадцатилетние копии моего сына, уже о чем-то спорили на ходу. Четырнадцатилетняя Мина, с таким же ледяным взглядом серых глаз, как у отца, несла на руках одну из двухлетних крох — кажется, это была Суянь. Восьмилетние Миюн и Ай бежали наперегонки к крыльцу.

Замыкали шествие Джинву и Юми. Мой сын выглядел расслабленным. Его татуировки на руках, выглядывающие из-под закатанных рукавов, и пирсинг в ушах придавали ему вид человека, который давно наплевал на общественные нормы «идеального героя». Юми шла рядом, сияя своей невероятной красотой, которая, казалось, только расцветала с годами.

Я вышел на крыльцо, и тут же был атакован.

– Деда, смотри, что я нарисовал! – Сухо развернул перед моим носом планшет, где красовался какой-то невероятный пейзаж, залитый призрачным светом.

– Дедушка, а мы в подземелье пойдем? Папа обещал, что ты покажешь нам пару приемов! – Миджун уже разминал кулаки.

– Никаких подземелий до ужина, – отрезал я, обнимая их всех разом. – Сначала еда, потом подвиги.

Алекс подошел последним, сдержанно кивнул и крепко пожал мне руку. В его небесно-голубых глазах читалась мудрость, не свойственная восемнадцатилетнему парню.

– Здравствуй, дедушка. Выглядишь отлично.

– Твоими молитвами, сорванец, – я похлопал его по плечу. – Слышал, ты собрался в профессиональные гонщики?

– Да, – он улыбнулся, и эта улыбка была точной копией улыбки Юми. – Скорость — это единственное, что позволяет почувствовать ветер Небесного Дракона в полную силу. Папа не против.

– Твой отец мудрый человек, – я посмотрел на Джинву, который в этот момент перехватил у Мины младшую дочь и нежно поцеловал её в лоб.

Мы вошли в дом, и тишина окончательно капитулировала. Шум, гам, звон посуды — это была та самая жизнь, о которой я мечтал для своего сына, когда он еще был «слабейшим оружием человечества».

Мои старые друзья-охотники часто спрашивали меня, когда мы собирались в ассоциации: «Ильхван, зачем им столько детей? Это же такая нагрузка, такая ответственность! А если они не пробудятся?». Они не понимали. Они видели в детях потенциальные боевые единицы, ранги и способности. А я видел продолжение жизни.

За столом Джинву рассказал о странной встрече с «другим собой».

– Представляешь, отец, – он отпил чай, – та версия меня... он смотрел на Юми и детей так, будто мы — какая-то ошибка в матрице. Его Хэ Ин устроила истерику из-за того, что Мина облила её чаем.

– И правильно сделала, – вставила Юми, подкладывая мясо младшим. – Эта женщина в том мире совсем потеряла связь с реальностью. Называть детей «солдатами»? В моем роду за такое драконье пламя в глотку заливают без предупреждения.

– Тот Джинву выглядел несчастным, – тихо добавила Мина, ковыряя вилкой в тарелке. – У него был только один сын, и тот стоял как робот. Папа, я так рада, что ты у нас такой... неправильный.

Джинву усмехнулся, потирая серьгу в ухе.

– Я тоже, милая. Я тоже.

Я смотрел на них и чувствовал, как в груди разливается тепло. Мой сын прошел через ад, через предательство той, кому доверял, через потерю сил и унижение. Но именно это падение позволило ему встретить Юми. Если бы он остался тем «идеальным» охотником, он бы никогда не узнал, что такое настоящая семья. Он бы жил в стерильном мире с Ча Хэ Ин, где каждый шаг выверен, а каждый ребенок — лишь инструмент для поддержания статуса.

– Дедушка, а правда, что папа раньше не носил татуировок? – спросила восьмилетняя Ай, смешно сморщив носик.

– Правда, – я улыбнулся воспоминаниям. – Он был очень серьезным молодым человеком в строгих костюмах. А потом встретил вашу маму, и она научила его, что быть собой — важнее, чем быть героем для толпы.

– Это я его уговорила на первый пирсинг, – гордо заявила Юми, подмигнув мужу. – Сказала, что Монарху Теней не хватает немного дерзости.

– А я добавил татуировки, – Алекс усмехнулся. – Мы с папой ходили в салон вместе, когда мне исполнилось шестнадцать. Мама тогда чуть дом не разнесла от восторга.

Вечер прошел в суматохе, которую я не променял бы ни на какие сокровища мира. Мы смеялись, вспоминали прошлое и строили планы на будущее. Я видел, как Джинву смотрит на своих детей — не как на наследников своей силы, а как на самостоятельных личностей. Ему было неважно, станет ли Ай археологом, а Миюн следователем. Он любил их просто за то, что они есть.

Когда пришло время укладывать младших, в доме стало чуть тише. Мы с Джинву вышли на балкон, оставив женщин и старших детей в гостиной.

– Ты счастлив, сын? – спросил я, глядя на ночное небо.

Джинву оперся на перила, и свет луны отразился в его серых глазах.

– Больше, чем когда-либо, отец. Знаешь, когда я потерял силы тогда, много лет назад... я думал, что жизнь кончена. Я думал, что Хэ Ин — это предел моих мечтаний. Как же я ошибался. Если бы не Юми, я бы сейчас был тем холодным памятником самому себе, которого встретил сегодня.

– Твоя сила вернулась не потому, что система так захотела, – я положил руку ему на плечо. – Она вернулась, потому что тебе было ради кого жить. Юми и Алекс стали твоим новым источником.

– Да, – Джинву кивнул. – Алекс... он удивительный. В нем нет моей тьмы, в нем только свет Небесного Дракона. Но он защитит эту семью так, как не защитит ни один охотник S-ранга.

Из гостиной донесся громкий смех — это Юми опять что-то рассказывала, активно жестикулируя, а дети хором подхватывали её шутки.

– Пойдем внутрь, – сказал я. – А то они всё печенье съедят без нас.

Джинву рассмеялся — искренне, открыто, как может смеяться только человек, нашедший свой истинный дом. Мы вернулись в тепло и шум, в этот прекрасный хаос, который был гораздо ценнее любого порядка.

Глядя на свою семью, на эту ораву внуков, на красавицу-невестку и сына, который нашел в себе силы стать другим, я понял одну простую вещь. Сила охотника — в его мече или магии. Но сила человека — в его способности любить вопреки всему. И в этом плане мой сын, Сон Джинву, определенно стал самым сильным существом во всех существующих мирах.