← Назад к обзору

Семья монарха

Идеальное превосходство Небесного Дракона

Прошла неделя с того странного визита моей «идеальной» версии. Шум в особняке не утихал ни на минуту, и, честно говоря, я бы не променял этот хаос ни на какое королевское спокойствие. Моя жизнь была наполнена смехом, спорами и топотом шестнадцати ног, и это было моим истинным богатством.

Я стоял в дверях просторной гостиной, прислонившись к косяку, и скрестил руки на груди. На мне были только свободные домашние штаны — после утренней тренировки я еще не успел одеться. Мои татуировки, переплетающиеся узоры теней и древних знаков, казались живыми в утреннем свете, а серебряные кольца в ушах негромко позвякивали, когда я поворачивал голову.

В центре комнаты перед огромным зеркалом во весь рост развернулось целое представление. Мои шестнадцатилетние двойняшки, Сухо и Миджун, устроили настоящий конкурс бодибилдинга.

– Смотри, Сухо, у меня трицепс уже четче прорисован! – Миджун максимально напряг руку, отчего вены на его предплечье вздулись. Он был моей точной копией в юности, только с более дерзким выражением лица.

– Мечтай, – фыркнул Сухо, принимая позу «двойной бицепс спереди». – У меня широчайшие мышцы спины уже как крылья у Кайзела. Папа сказал, что прогресс налицо.

К ним присоединилась Мина. В свои четырнадцать она уже была ростом почти с мать, стройная, но жилистая. Она не уступала братьям в дисциплине.

– Мальчики, вы просто гора мяса, – заявила она, вставая между ними и демонстрируя идеальный пресс. – У меня рельеф суше. Папа, ну скажи им!

Я усмехнулся, отходя от дверного проема. Мои серые глаза, напоминающие грозовое небо, с прищуром оглядели троицу.

– Ну, для охотников ранга А и выше вы выглядите неплохо, – протянул я, подходя к зеркалу. – Но не забывайте, кто тут Монарх.

Я встал рядом с ними и слегка напряг мышцы спины и плеч. Мое тело, закаленное годами битв и восстановленное после тяжелейшей травмы, было воплощением мощи. Каждая мышца была на своем месте, а мана, циркулирующая под кожей, придавала телу едва заметное сияние.

Мы стояли вчетвером — четверо «копий Джинву» — и рассматривали свои отражения. Это было впечатляющее зрелище: четыре пары серых глаз, черные волосы и гора стальных мышц.

– Эй! – вдруг раздался звонкий голос восьмилетней Ай. Она вместе с Миюн сидела на ковре и играла с двухлетними Суянь и Тэхо. – Вы чего там хвастаетесь? У братика Алекса и мамы всё равно всё лучше!

Мы вчетвером синхронно повернули головы в сторону кухни. Там, у барной стойки, стояли Юми и Алекс. Они только что закончили пить протеиновые коктейли и о чем-то негромко переговаривались, не обращая внимания на наш «конкурс».

– Чего? – хором переспросили они, заметив наши взгляды.

Юми выглядела как старшая сестра Алекса, а не как его мать. Её фарфоровая кожа сияла, а короткие черные волосы были привычно взъерошены. Алекс, мой первенец, стоял рядом — высокий, широкоплечий, с той же аристократической бледностью и невероятными небесно-голубыми глазами.

– Мам, Алекс, идите сюда живо! – скомандовала Мина, упирая руки в бока. – Мы тут выясняем, у кого лучшая форма.

Юми и Алекс переглянулись, синхронно пожали плечами и, поставив стаканы, направились к нам. На ходу они оба легким движением сняли футболки, бросив их на диван.

Когда они встали в ряд с нами, в комнате на секунду воцарилась тишина.

Это было поражение. Чистое и безоговорочное.

Тело Алекса было произведением искусства. Несмотря на то что он скрывал свои силы, его физическая форма была за гранью человеческих возможностей. Мышцы были длинными, плотными и невероятно функциональными. Но главное — татуировки. На его спине, от лопаток и до самого пояса, расправил крылья огромный дракон, выполненный в сложной технике, которая казалась объемной. Его небесно-голубые глаза в этот момент будто подсвечивались изнутри.

Юми же... она была воплощением грации и скрытой угрозы. На её лопатках симметрично располагались такие же драконьи знаки, как у сына. Её тело было лишено лишнего грамма жира, каждая линия была совершенной. Они оба обладали той самой «драконьей» эстетикой — фарфоровая кожа, голубые глаза и мощь, которая не давила, как моя тень, а обжигала, как небесный огонь.

Мы — я, Сухо, Миджун и Мина — стояли с абсолютно одинаковыми, вытянутыми лицами.

– Вы победили, – первым признал поражение Сухо, опуская руки.

– Это нечестно, – буркнула Мина, надув губы. – У них даже кожа как будто светится.

Миджун просто поник, понимая, что его «трицепс» на фоне руки Алекса выглядит как детская забава.

– Что случилось-то? – хором спросили Алекс и Юми, глядя на нас с искренним недоумением.

Они стояли в одинаковых позах, с одинаковым наклоном головы, как две капли воды. В этот момент стало окончательно ясно: гены Окумура и кровь Небесного Дракона — это сила, против которой даже Монарх Теней иногда бессилен.

– Да ничего, – я подошел к жене и приобнял её за талию, чувствуя тепло её кожи. – Просто ваши дети пытаются осознать, что красота — это страшная сила.

Юми рассмеялась, прижимаясь ко мне.

– Джинву, ты же знаешь, Алекс — мой первенец. В нашем роду первенцы всегда забирают лучшее от родителей. Если у него будут дети, они будут его маленькими клонами, такими же «небесными».

Алекс тем временем уже надевал футболку обратно, слегка взъерошив волосы на затылке.

– Пап, не бери в голову, – он подмигнул мне. – Твои тени всё равно круче всех гоночных болидов. Но в плане эстетики... извини, мы с мамой в другой лиге.

– Иди уже, «лига», – беззлобно проворчал я. – Тебе на тренировку на трек не пора?

– Пора, – Алекс глянул на часы. – Сухо, подбросишь? Или ты сегодня опять весь день в мастерской рисуешь своих монстров?

– Рисую, – отозвался Сухо, уже повеселев. – Но подброшу. Мне как раз нужно заехать за новыми красками.

Когда старшие сыновья ушли, а Мина с Миджуном отправились в спортзал в подвале, чтобы «догнать этих драконов», в гостиной стало тише. Младшие дети уползли в игровую зону, и мы с Юми остались одни.

Я смотрел на неё, на женщину, которая спасла меня, когда мир отвернулся. В её глазах я видел не просто любовь, а ту самую незыблемую опору, на которой держался весь мой мир.

– Ты видела лицо того, другого Джинву? – спросил я тихо. – Когда он смотрел на Алекса?

Юми кивнула, садясь на диван и подтягивая колени к подбородку.

– Видела. Он не мог понять, как у «обычного человека» может быть такая аура. Он привык измерять всё рангами системы. Он даже не догадался, что Алекс может стереть его драгоценную Ча Хэ Ин в порошок одной левой, если она хоть пальцем тронет кого-то из нашей семьи.

– Он назвал моих детей солдатами, – я сжал кулаки, вспоминая холодный тон той женщины. – Это до сих пор не дает мне покоя.

Юми протянула руку и накрыла мою ладонь своей. Её пальцы были прохладными и нежными.

– Забудь, дорогой. В том мире они, возможно, и солдаты. Но здесь... здесь они художники, гонщики, будущие следователи и археологи. Они — люди. И это твоя самая большая победа. Не над Антарктидой, не над Монархами, а над той судьбой, которую тебе пыталась навязать Система.

Я сел рядом с ней, притягивая её к себе.

– Знаешь, когда Мина вылила на неё чай, я чуть не расхохотался в голос.

– О, это было божественно! – Юми весело сверкнула глазами. – Наша девочка знает, как поставить на место высокомерную выскочку. Хэ Ин так тряслась над своим платьем, будто оно было сделано из кожи дракона, а не из обычного шелка.

– Она помешана на статусе, – подтвердил я. – Другой я... он будто живет в золотой клетке. У него есть всё: власть, сила, идеальная жена, послушный сын. Но у него нет этого шума. Нет этого спора о мышцах у зеркала. У него нет тебя, Юми.

Юми мягко поцеловала меня в подбородок.

– У него никогда не было бы меня. Потому что я люблю мужчину с татуировками и пирсингом, который умеет слушать своих детей, а не отдавать им приказы. Я люблю того Джинву, который не побоялся стать «неправильным» ради своего счастья.

Мы просидели так какое-то время, просто наслаждаясь тишиной, пока из игровой не донесся громкий плач Тэхо — кажется, Суянь отобрала у него игрушку.

– Твоя очередь, Монарх Теней, – хитро улыбнулась Юми. – Иди, разбирайся со своими подданными.

Я вздохнул, поднимаясь с дивана.

– Иду, иду.

В игровой комнате развернулась настоящая драма. Тэхо сидел на попе и заливался слезами, а Суянь с триумфальным видом размахивала пластмассовым мечом. Восьмилетние Миюн и Ай пытались выступить в роли миротворцев, но у них плохо получалось.

– Так, что тут у нас? – я присел на корточки рядом с малышами.

– Папа, она забрала мой меч! – всхлипнул Тэхо, протягивая ко мне ручонки.

– Это мой! Я рыцарь! – заявила двухлетняя Суянь, вскидывая «оружие» вверх. Она была так похожа на меня в этом упрямстве, что я не мог сдержать улыбки.

– Суянь, рыцари не обижают своих товарищей, – серьезно сказал я, осторожно забирая игрушку. – Если ты хочешь быть рыцарем, ты должна защищать брата, а не отбирать у него вещи. Поняла?

Малышка надулась, обдумывая мои слова. Её серые глазки сердито блеснули, но потом она вдруг обняла брата за шею.

– Ладно. Буду засисять.

– Вот и молодец, – я поцеловал их обоих в макушки.

Миюн, которая внимательно наблюдала за сценой, вдруг спросила:

– Папа, а правда, что тот другой дядя Джинву — это ты из другого мультика?

Я замер на мгновение, подбирая слова.

– Можно сказать и так, милая. Это версия меня, которая сделала другой выбор.

– Он был злой? – Ай подошла ближе, обнимая мою руку.

– Нет, он не злой. Он просто... очень одинокий, хотя сам этого не понимает. Он думает, что сила — это самое главное в мире.

– Дурак он, – рассудительно заявила восьмилетняя девочка. – Сила — это когда мы все вместе. Как Алекс говорит: «Один дракон — это опасно, а стая — это конец света».

Я рассмеялся, подхватывая Ай на руки.

– Твой брат иногда говорит очень умные вещи, хотя и притворяется просто гонщиком.

Весь остаток дня прошел в обычных хлопотах. Я помогал Миджуну с тренировкой, указывая на ошибки в стойке, потом обсуждал с Миной её школьный проект по истории охотников (она принципиально не хотела писать о моем участии, чтобы «не пользоваться связями»). Вечером вернулись Алекс и Сухо.

Алекс выглядел возбужденным — он показал видео со своего заезда, где его машина буквально летела над трассой.

– Пап, я сегодня побил рекорд трека! – он сиял. – Инструктор сказал, что у меня реакция нечеловеческая.

– Ну, он не так уж и ошибся, – заметил я, похлопывая сына по плечу.

За ужином мы снова собрались все вместе. Стол ломился от еды, которую приготовила Юми с помощью Мины. Это был тот самый момент, который я ценил больше всего — когда все мои дети были рядом, в безопасности, сытые и счастливые.

– Знаете, – вдруг сказал Алекс, обводя всех взглядом своих голубых глаз. – Я сегодня на треке встретил того парня, сына другого папы. Сухо, кажется.

В комнате мгновенно стало тихо.

– И как он? – спросил я, откладывая палочки.

– Он тренировался на соседнем полигоне для охотников, – Алекс поморщился. – Выглядел как тень самого себя. Его мать стояла рядом с секундомером и кричала на него за каждую заминку в полсекунды. Я подошел поздороваться, но она на меня так посмотрела... будто я грязь на её туфлях.

– А Сухо? – спросил наш Сухо, тезка того парня.

– А Сухо просто смотрел в пол, – вздохнул Алекс. – Я успел шепнуть ему, что если он когда-нибудь захочет просто погонять на машинах или порисовать, пусть звонит мне. Он так удивился, будто я ему предложил на Луну слетать.

Юми сжала мою руку под столом. Я чувствовал её гнев и печаль.

– Бедный ребенок, – прошептала она. – Быть сыном Монарха и жить в таком аду.

– Мы не можем изменить их мир, – сказал я, глядя на своих детей. – Но мы можем сделать так, чтобы в нашем мире никто и никогда не чувствовал себя так, как тот мальчик.

– Папа, – Мина посмотрела на меня своими серьезными серыми глазами. – А ты никогда не жалел? Ну, что ты не стал таким, как он? У него же, наверное, все подземелья мира под контролем, и его все боятся.

Я посмотрел на свою дочь, потом на жену, на сыновей, на младших, которые уже начали клевать носами над тарелками.

– Мина, – я улыбнулся, и в этом улыбке не было ни капли сомнения. – Тот Джинву может контролировать все подземелья мира. Но у него нет и доли той силы, которая есть у меня сейчас. Моя сила — это вы. Моя сила — это Юми. И я бы отдал все свои тени, все свои титулы и всё бессмертие мира, лишь бы прожить еще один такой день с вами.

Алекс поднял свой стакан с соком.

– За нашу «неправильную» семью?

– За лучшую семью в мире! – подхватили остальные.

Позже, когда дом наконец погрузился в сон, я стоял на балконе и смотрел на звезды. Юми подошла сзади, накидывая мне на плечи легкий плед.

– О чем думаешь? – спросила она, прижимаясь щекой к моей лопатке.

– О том, что завтра Алекс обещал научить Миджуна каким-то «драконьим» фишкам в управлении маной, – я усмехнулся. – Чувствую, наш задний двор придется восстанавливать.

Юми тихо рассмеялась.

– Ничего, тени помогут с ремонтом. Главное, что они учатся друг у друга.

Я повернулся к ней, вглядываясь в её прекрасное лицо. В свете луны её кожа казалась еще более белой, а глаза — еще более яркими.

– Спасибо тебе, Юми. За всё.

– И тебе спасибо, мой Монарх, – она улыбнулась той самой улыбкой, которая когда-то вернула меня к жизни. – За то, что выбрал нас.

Я смотрел на ночной город и знал: где-то там, в другом измерении, другой Сон Джинву сидит на своем троне, окруженный ледяным совершенством. Но здесь, в этом шумном доме, полном татуировок, пирсинга и детского смеха, жил настоящий человек. И этот человек был по-настоящему, абсолютно счастлив.

Потому что его дети были не солдатами. Они были его продолжением, его любовью и его самой великой победой над вечностью. И если для этого нужно было быть «неправильным» в глазах всего мира — что ж, я готов был быть таким до самого конца времен.