Семья монарха
Серебряный обет
Алекс спал так глубоко и безмятежно, словно его сознание погрузилось на самое дно теплого океана.
Я замер у края постели, любуясь им. Одеяло сползло до поясницы, открывая фарфоровую бледность спины, исчерченную темными багровыми метками моих губ и зубов. Светлые взлохмаченные волосы разметались по белоснежной подушке, на выбритых висках блестели крошечные капли остывшего пота, а длинные ресницы даже не вздрагивали. Мое семя все еще оставалось глубоко внутри него — я чувствовал эту пульсирующую связь каждым нервом своего бессмертного тела.
Он не проснется еще много часов. Я вымотал его до основания, выпил без остатка, насытил бездну своего векового голода и взамен наполнил каждую клетку его уставшего тела целительной силой.
Наклонившись, я едва слышно коснулся губами его виска, вдохнув морозный, грозовой аромат его кожи.
– Спи, родной, – шепнул я в тишину. – Сегодня ты отдыхаешь.
Я натянул мягкое одеяло до самых его плеч, заботливо подоткнув края. Повинуясь мысленному приказу, из угла спальни бесшумно соткалась фигура Игриса. Теневой рыцарь преклонил колено, не поднимая забрала.
– Охраняй его покой, – велел я одними губами. – Ни один звук, ни одна тень не должны потревожить господина.
Рыцарь коротко склонил голову, растворяясь в темноте у изголовья кровати.
Я накинул свежую черную рубашку, застегнул манжеты, скрывая платиновое кольцо на пальце, и бесшумно вышел из спальни, плотно притворив дверь.
На первом этаже пентхауса уже кипела жизнь. Стоило мне спуститься по широкой мраморной лестнице, как до слуха донесся звон фарфора и привычный утренний гомон. Мои дети, к моему удивлению, уже позавтракали и теперь организованно завершали утренние сборы.
Су-хо, высокий, широкоплечий, невероятно похожий на меня в молодости, стоял у кухонного острова и с поразительной сноровкой упаковывал ланч-боксы. Рядом вертелся Юкио — мой черноволосый ангел с маминым фарфоровым лицом и лазурными глазами лениво перебирал учебники, время от времени поддразнивая брата искрами черных молний.
– Если ты снова положишь мне брокколи, Су-хо, я сожгу твой тренировочный костюм, – сухо предупредил Юки, даже не поднимая взгляда от расписания.
– Ешь, что дают, мелкий, – осклабился Су-хо, защелкивая пластиковую крышку. – Тебе еще расти надо, а то так и останешься бледной копией мамы.
– Я родился на две минуты позже тебя, придурок.
– Вот именно! Я старший, значит, командую я.
Миджун, наша пятнадцатилетняя принцесса, сидела за столом, аккуратно заплетая свои светлые волосы в тугую косу. Увидев меня, она улыбнулась своими серыми, как грозовое небо, глазами:
– Доброе утро, пап. А где папа Алекс? Он обычно в это время уже гоняет нас за забытые тетради.
Су-хо и Юкио тут же замерли, переглянувшись. Оба парня обладали звериным чутьем охотников высшего ранга и, судя по их хитрым, понимающим ухмылкам, прекрасно уловили тяжелый, густой шлейф маны Монарха, струящийся из нашей спальни.
– Папа очень устал за ночь, – ровным, не терпящим возражений тоном произнес я, подходя к столу и целуя Миджун в макушку. – Он отдыхает. Так что сегодня за старшего Су-хо. Вы сами доберетесь до Академии?
– Конечно, пап, мы уже не маленькие, – фыркнул Су-хо, забрасывая рюкзак на плечо. – Я прослежу за этими двумя. Юки, шевели копытами, портальный автобус через десять минут.
Из детской комнаты, шаркая мягкими тапочками в виде пушистых зайцев, вышла Мина. Моя пятилетняя младшая дочь была одета в нежно-розовое платьице, а ее черные шелковистые волосы были заботливо расчесаны — видимо, Миджун успела позаботиться о сестренке. Ее разноцветные глазки — серый и голубой — сонно заморгали при виде меня.
– Папочка! – тоненько пискнула она, моментально бросая плюшевого медведя и протягивая ко мне маленькие ручки.
Сердце внутри меня сжалось от острой, сладостной боли. Я шагнул навстречу, подхватил ее на руки и крепко прижал к груди, зарываясь носом в ее теплые, пахнущие детским шампунем волосы.
– Доброе утро, моя радость, – улыбнулся я. – Готова идти в садик?
– Да! Мы сегодня будем лепить дракона из пластилина! – гордо возвестила малышка, обнимая меня за шею пухлыми ручками.
– Тогда дракон должен быть самым грозным. Пойдем, я помогу тебе надеть курточку.
Пока старшие с шумом и спорами высыпали в коридор, я бережно собрал Мину. Проверил ее крошечный рюкзачок, завязал шнурки на маленьких ботиночках и, взяв ее теплую ладошку в свою руку, вышел из квартиры.
На улице стояло прохладное, ясное осеннее утро. Воздух звенел чистотой. Мы шли по тихой аллее жилого комплекса, и Мина без умолку щебетала о своих детских делах, прыгая через опавшие желтые листья. Она не боялась меня. Она доверчиво сжимала мои пальцы, тянула меня к витринам с леденцами, и я послушно покупал ей всё, на что падал ее любопытный взгляд.
Доведя ее до дверей элитного детского сада для детей пробужденных, я опустился на одно колено, поправляя воротник ее пальто.
– Слушайся воспитателей, принцесса. Вечером мы с папой Алексом заберем тебя вместе.
– И папа испечет яблочный пирог? – с надеждой спросила она.
– Обязательно, – пообещал я, целуя ее в пухлую щечку. – Самый вкусный.
Проводив ее взглядом до самой группы и убедившись, что пара теневых муравьев Беру надежно затаились в углах игровой площадки, охраняя периметр, я вышел на оживленный проспект.
Взмах руки — и пространство под моими ногами послушно расступилось.
Черный теневой портал поглотил меня, и уже через секунду я шагнул на гладкий паркет своего личного кабинета в штаб-квартире гильдии «Эйджн».
Рабочий день только начинался. Стеклянные башни небоскреба гудели от шагов сотен сотрудников, магов и аналитиков. Я подошел к массивному столу из темного дуба, на котором идеальным порядком лежали отчеты о рейдах, оставленные Ю Джинхо.
Я опустился в кресло и активировал голографический экран персонального терминала. Перед глазами всплыло расписание гильдии, списки закрытых врат, финансовые отчеты... и системный календарь.
Мой взгляд замер на мерцающей дате.
Через три дня.
Двадцать восьмое сентября. Наша двадцать пятая годовщина свадьбы. Серебряный юбилей.
Холодная, мерзкая волна стыда обожгла внутренности. В той, прошлой реальности... в том кошмаре, из которого я чудом вырвался, я полностью забыл об этой дате. Я провел тот день во вратах А-ранга, охотясь на ледяных эльфов, а вернувшись, даже не зашел домой — поехал в ресторан с офицерами гильдии, где весь вечер принимал робкие, заискивающие улыбки Ча Хэ Ин.
А Алекс... Алекс ждал меня дома.
Он приготовил праздничный ужин, зажег свечи, отправил детей к родителям, надел тот самый белый свитер, который я так любил. Он просидел за накрытым столом до четырех утра, глядя, как остывает еда и оплывает воск. А на следующий день он не устроил скандала. Он просто убрал тарелки и ни слова не сказал мне.
Я сам растоптал его душу. Медленно, методично, день за днем.
– Больше никогда, – глухо произнес я в тишину кабинета, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. – Этого больше не повторится.
В этот раз всё будет иначе. Никаких чужих людей. Никаких банкетов для прессы, вспышек камер и фальшивых поздравлений от членов ассоциации охотников. Мы отпразднуем это в кругу семьи. Только мы, дети и мой отец.
Но что подарить мужчине, у которого есть буквально всё?
Алекс был мужем сильнейшего существа во вселенной. Ему были доступны любые сокровища подземелий: драгоценные камни из логова драконов, артефакты божественного ранга, роскошные особняки в любой точке планеты, редчайшие магические эликсиры. Его нельзя было удивить золотом или властью. Он никогда не гнался за этим.
Я откинулся на спинку кресла, закрыв глаза и перебирая в памяти наши редкие спокойные вечера на террасе пентхауса.
Мы сидели под звездами, укутавшись в один плед, пили терпкое красное вино, пока дети спали. Алекс листал ленту в телефоне и вдруг тихо, с какой-то щемящей детской нежностью улыбнулся.
«Смотри, Джинву... – показал он мне экран с фотографией крошечного белого щенка. – Немецкий шпиц. Пушистый, как облачко. А вот этот котенок... британский вислоухий, дымчатый, с огромными глазами. Представляешь, как было бы здорово? Мальчишки вырастут, Миджун уедет учиться, дом станет пустым... А эти двое бегали бы за нами по пятам, путались под ногами и спали на нашем пледе».
Я тогда лишь отмахнулся. «У нас четверо детей, Алекс, какой еще зоопарк? Да и шерсти от них полно».
А он лишь мягко, чуть грустно вздохнул, заблокировал телефон и прижался ко мне, не став настаивать. Он всегда уступал мне. Всегда ставил мой покой выше своих маленьких желаний.
Я распахнул глаза.
Решение пришло мгновенно, отозвавшись теплом в груди.
Щенок померанского шпица — белоснежный, с идеальной родословной, крепкий и здоровый. И дымчатый вислоухий котенок. Я лично найду лучших заводчиков, лично проверю их здоровье своей магией исцеления и подарю ему эту маленькую, живую радость. Они станут хранителями нашего дома, согревая его дни, пока я занят делами ассоциации.
Я потянулся к коммуникатору, чтобы вызвать Ю Джинхо и поручить ему поиск питомников, как вдруг тяжелые дубовые двери кабинета распахнулись без стука.
В комнату вошла женщина.
Она была одета в строгий серый брючный костюм, подчеркивающий ее стройную фигуру, но светлые волосы были собраны наспех, а под глазами залегли тени от бессонной ночи. На правой щеке алел свежий след от ушиба, который она безуспешно пыталась замазать тональным кремом — память о моем вчерашнем толчке.
Ча Хэ Ин.
Она сделала несколько неуверенных шагов к моему столу, судорожно сжимая в руках кожаную папку с документами. Ее губы дрожали, а в светлых глазах плескалась смесь унижения, растерянности и отчаянной, фанатичной надежды.
Я не шелохнулся. Воздух в кабинете в ту же секунду потяжелел, температура упала на добрый десяток градусов, а тени по углам хищно вытянулись, чуя мое раздражение.
– Ты что, с прошлого раза не поняла, охотница Ча? – мой голос прозвучал обманчиво спокойно, но в нем отчетливо слышался лязг взводимого курка. – Я, кажется, ясно дал понять, что твоя служба в «Эйджн» окончена.
Хэ Ин прикусила нижнюю губу почти до крови. Она подошла ближе, уперев дрожащие пальцы в край моего стола, и заговорила — сбивчиво, торопливо, словно боясь, что я оборву ее на полуслове:
– Господин Сон... Джинву, умоляю, выслушайте меня! Я всю ночь не спала... Я просто хочу знать причину! Почему?! Что я сделала не так?!
– Причину? – я медленно приподнял бровь, глядя на нее как на грязь под сапогами.
– Да! – в ее голосе прорезались истерические нотки. – Вы ведь смотрели на меня! Все эти месяцы... на тренировках, на советах директоров! Я видела этот взгляд! Вы были так внимательны ко мне, вы защищали меня во вратах! Я же видела, что вы несчастны в своей семейной рутине!
Она сделала еще полшага вперед, подаваясь всем телом ко мне, словно демонстрируя свои достоинства:
– Посмотрите на меня! Я молода. Я красива. Я национальный охотник S-ранга, сильнейшая мечница этой страны! Я женщина, Джинву! А ваш муж... он ведь мужчина. Двадцать пять лет брака! Он же стареет, он растворился в быту, в пеленках, в кастрюлях! Разве он может дать вам то, что могу дать я?! Разве он достоин стоять рядом с богом?!
Она замолчала, тяжело дыша, ожидая... чего? Раскаяния? Признания?
Несколько секунд в кабинете стояла абсолютная, звенящая тишина. Слышно было лишь, как за окном свистит ветер, огибая шпиль небоскреба.
А затем я тихо, сухо рассмеялся.
Этот звук заставил Хэ Ин отшатнуться. В моем смехе не было веселья — лишь бесконечная, ледяная, уничтожающая насмешка.
– Какая же ты непроходимая, самовлюбленная дура, – негромко, чеканя каждое слово, произнес я.
Я медленно поднялся из-за стола во весь свой рост. Моя тень взметнулась за моей спиной гигантскими черными крыльями, заслоняя свет панорамных окон, погружая кабинет в зловещий полумрак. Серые глаза вспыхнули потусторонним инфернальным пламенем.
– Ты на полном серьезе стоишь передо мной и думаешь, что я променяю своего мужа на тебя?
Хэ Ин побледнела, вжимая голову в плечи под гнетом моей разбушевавшейся ауры:
– Н-но...
– Заткнись и слушай, – отрезал я, и пространство затрещало от давления маны, заставляя паркет под ее туфлями покрываться мелкой паутиной трещин. – Ты считаешь себя молодой и красивой? Ты считаешь, что Алекс уступает тебе?
Я наклонился вперед, уперев кулаки в столешницу, и каждое мое слово падало ей на голову многотонной гранитной плитой:
– Алекс прекрасен так же, как и в первый день нашей встречи. Моя магия поддерживает его вечную молодость. Моя кровь струится в его жилах, сохраняя его фарфоровую кожу, его силу, его ослепительную красоту. Он совершенен. Он выглядит лучше любой модели в этом проклятом мире, потому что он наполнен силой Теневого Монарха!
Глаза Хэ Ин расширились от ужаса и непонимания.
– Он выносил и подарил мне четверых прекрасных детей, – продолжал я, повышая голос до громового раската. – Он делил со мной нищету, когда я был жалким рангом Е! Он зашивал мне кишки на грязном кухонном столе, пока я блевал кровью от ран, нанесенных гоблинами! Он держал мою человечность в своих руках, когда я сходил с ума от голосов системы! Он создал этот тыл, этот дом, эту гильдию! Без него я был бы просто мертвым чудовищем, запертым в вечной тьме!
Я сделал шаг вокруг стола, приближаясь к ней. Хэ Ин попыталась отступить, но ее ноги словно приросли к полу под действием «Власти Повелителя».
– И ты действительно возомнила, жалкая ты кукла, что я перечеркну двадцать пять лет абсолютной преданности, любви и верности ради того, чтобы затащить в постель доступную девку?!
По щекам мечницы покатились крупные, горячие слезы. Ее спесь осыпалась прахом, обнажая жалкую, раздавленную сущность.
– Ты говоришь о достоинстве? – я оскалился в презрительной усмешке. – У тебя его нет вовсе. Ты охотница S-ранга, гордость Кореи, а ведешь себя как дешевая содержанка, заглядывающая в чужую постель! Ты готова была разрушить чужую семью, лишить четверых детей отца, лишь бы погреться в лучах чужого величия! Ты ничтожество, Ча Хэ Ин. Пустая, фальшивая кукла с мечом в руках.
– Джинву... умоляю... – прохрипела она, задыхаясь от слез и невыносимого давления воздуха.
– Вон, – тихо скомандовал я.
Давление резко исчезло, и Хэ Ин с глухим стуком упала на колени, едва успев упереться ладонями в пол.
– Твои документы об исключении из гильдии уже подписаны. Все выплаты заморожены за нарушение кодекса этики ассоциации. Если через десять минут твоя нога всё еще будет ступать по зданию гильдии «Эйджн», я прикажу моим теневым солдатам вышвырнуть тебя на улицу прямо перед объективами репортеров.
Я развернулся к ней спиной, подходя к панорамному окну и глядя на залитый солнцем Сеул.
– Исчезни из моей жизни. Навсегда.
За моей спиной послышались торопливые, сбивчивые шаги и судорожные всхлипы. Дверь кабинета с грохотом захлопнулась.
Тишина снова заполнила комнату.
Я глубоко вдохнул, чувствуя, как черная мана внутри меня успокаивается, сворачиваясь в мирное кольцо. Грязь была вычищена. Прошлое окончательно умерло, не оставив после себя даже пепла.
В кармане завибрировал телефон.
Я вытащил аппарат. На экране высветилось фото: Алекс, сонный, укутанный в одеяло, с взлохмаченными светлыми волосами и чашкой дымящегося кофе в руках, которую ему, очевидно, принес один из моих теневых пехотинцев.
Короткое текстовое сообщение заставило мои губы дрогнуть в теплой, счастливой улыбке:
*«Ты невыносимый собственник, Джинву. Я еле сполз с кровати. Но кофе вкусный. Возвращайся скорее домой, я соскучился».*
Я провел пальцем по экрану, нажимая кнопку вызова Ю Джинхо.
– Джинхо? – заговорил я, как только верный зам поднял трубку. – Отложи все совещания на вторую половину дня. Мне нужны адреса лучших питомников в стране. Ищи белоснежного шпица и дымчатого котенка. Самых красивых. У нас с Алексом через три дня серебряная свадьба, и этот праздник должен стать идеальным.