Семья монарха
Безраздельное обладание
Серый утренний свет едва пробивался сквозь плотные шторы, очерчивая контуры нашей спальни.
Я не сомкнул глаз ни на секунду. Пока Алекс спал на моей груди, мерно вздыхая и тихо посапывая в изгиб ключицы, я просто смотрел на него. Боялся моргнуть. Боялся, что если закрою глаза хотя бы на мгновение, то снова очнусь на мертвом каменном троне посреди ледяной вечности, сжимая в ладони холодное кольцо.
Но он был здесь. Теплый. Настоящий.
Я медленно перевел взгляд на его обнаженное тело, едва прикрытое сбившейся шелковой простыней, и внутри меня шевельнулось темное, первобытное чувство собственнической гордости пополам с раскаянием. На фарфоровой коже Алекса практически не осталось живого места. Вся его бледная шея, ключицы, поджарые ребра и бедра были усыпаны темными, наливающимися багрянцем и фиолетом отметинами. Я кусал его, клеймил, метил каждую пядь, словно дикий зверь, доказывающий себе и всему миру свои неоспоримые права. На запястьях алели следы от моих железных пальцев, серебряные кольца в ушах слегка натерли мочки, а изящная татуировка на предплечье казалась еще ярче на фоне синяков.
Алекс пошевелился.
Тонкие светлые брови дрогнули, сдвинувшись к переносице. Он попытался потянуться, выпрямить затекшую ногу, но тут же замер, издав глухой, болезненный стон.
– Черт... – прохрипел он в подушку, не открывая глаз. Его голос звучал так, будто он кричал несколько суток подряд без перерыва. – Мое тело... словно под грузовик попало...
– Прости, – прошептал я, осторожно проводя ладонью по его растрепанным светлым волосам, аккуратно касаясь выбритых висков. – Я не рассчитал силы.
Алекс с огромным трудом разлепил веки. Его небесно-голубые глаза были подернуты мутной сонной пеленой, зрачки расширены, а в уголках губ запеклась тонкая полоска крови от моего ночного укуса. Он попытался опереться на локоть, чтобы приподняться, но его рука тут же предательски задрожала, и он рухнул обратно на матрас, тяжело и шумно выдохнув сквозь зубы.
– Я даже пальцем шевельнуть не могу, Джинву, – пожаловался он, но в его интонации не было злости — только бесконечное изнеможение и легкая хриплая насмешка. – Ты вбил меня в эту кровать так, будто хотел оставить вмятину на фундаменте дома. Что из меня... боже...
Он почувствовал.
Стоило ему расслабить бедра, как из переполненного, растянутого нутра медленно и непрерывно потекла густая белая жидкость, пачкая простыни и его фарфоровую кожу. Слишком много. Я кончал в него всю ночь, безжалостно заполняя до краев, и сейчас мое семя струилось по его бедрам, напоминая о безумии прошедших часов. Алекс залился густым румянцем от смущения, прикусив распухшую нижнюю губу.
– Лежи, – мягко скомандовал я. – Я сам.
Я сбросил остатки одеяла и легко поднялся на ноги. Мое тело монарха не знало усталости — напротив, после этой ночи тьма во мне урчала, словно сытый хищник, а мана циркулировала мощными, плавными потоками.
Наклонившись над кроватью, я бережно подсунул одну руку Алексу под лопатки, а вторую под колени. Он тихо охнул, когда я оторвал его от матраса, инстинктивно обхватив меня за шею слабеющими руками и уткнувшись носом в мою ключицу. Его стовосьмидесятипятисантиметровое тело казалось сейчас пугающе легким, беззащитным и хрупким в моих объятиях.
– Ты тяжелый, – пробормотал он мне в кожу, слабо улыбаясь. – И горячий, как печь.
– А ты ледяной, – отозвался я, целуя его в макушку. – Пойдем согрею.
Двери в ванную комнату распахнулись передо мной сами собой, повинуясь безмолвному приказу маны. Просторное помещение из темного мрамора и стекла мгновенно наполнилось звуком льющейся воды. Я опустил Алекса на мягкий пуф у стены, пока настраивал температуру, заполняя широкую чашу глубокой ванны почти до краев. В воду полетели ароматные хвойные соли, растворяясь и поднимая в воздух густой, обволакивающий пар.
Когда пар заполнил комнату, скрывая зеркала влажной пленкой, я снова поднял Алекса на руки и плавно опустился вместе с ним в горячую воду.
– Ах... – протянул он, запрокидывая голову на край бортика и прикрывая глаза от блаженства. Мышцы его спины едва заметно расслабились под действием тепла. – Господи, как хорошо...
– Подожди, – тихо произнес я, притягивая его ближе к себе, усаживая к себе на колени спиной к своей груди. – Нужно очистить тебя. Иначе воспалится.
Алекс напрягся. Его фарфоровые плечи едва заметно дрогнули, но он не стал сопротивляться, полностью доверяя мне свое измученное тело. Он лишь глубже вдохнул влажный пар и бессильно уронил голову мне на плечо, позволяя моим рукам хозяйничать под водой.
Я завел ладонь между его бедер. Вода делала движения скользящими, мягкими, но стоило моим пальцам коснуться его воспаленного входа, как Алекс судорожно сжал мои колени своими ногами, издав сдавленный, прерывистый всхлип.
– Тише, мой хороший, – шептал я ему на ухо, прикусывая мочку с серебряными кольцами. – Расслабься для меня.
Я аккуратно ввел один палец внутрь. Горячее нутро сжалось судорожным кольцом, пульсируя, выталкивая скопившуюся влагу. Белые мутные сгустки тут же поднялись на поверхность воды.
– Джинву... ммх... – Алекс заерзал, его пальцы впились в мои мокрые бедра, ногти слабо царапнули кожу. – Оно... так глубоко... щекотно и больно...
– Знаю, потерпи, – я добавил второй палец, медленно раздвигая его, помогая телу избавиться от моего семени. Я двигал пальцами бережно, осторожно массируя стенки, вымывая каждую каплю.
Но реакция его тела оказалась совершенно неконтролируемой.
Каждое мое движение отдавалось в нем электрическим разрядом. Алекс начал тихо, прерывисто всхлипывать, его дыхание сбилось, превращаясь в череду тонких, жалобных стонов. Его фарфоровая грудь тяжело вздымалась, соски, омываемые горячей водой, затвердели, а член, еще несколько минут назад безжизненно лежавший на животе, вдруг предательски дрогнул и начал медленно наливаться кровью, приподнимаясь.
– Ч-черт... – выдохнул Алекс, пряча горящее от стыда лицо в сгибе моего локтя. – Прекрати... я не должен... после такой ночи...
Эти звуки.
Эти тихие, надломленные всхлипы, этот сладкий, молящий стон, этот вид его раскрасневшегося, полностью зависимого от меня лица... Они ударили мне в голову сильнее любого боевого транса.
Мой собственный член, прижатый к его пояснице под водой, мгновенно отозвался чудовищным, пульсирующим жаром. Он встал колом, упираясь Алексу в копчик, требуя продолжения, требуя забрать этого мужчину целиком еще раз, разорвать плоть и растворить его в себе. Зверь внутри меня, просидевший сотню лет в пустоте, зарычал, требуя новой дозы обладания.
– Ты сам виноват, – хрипло выдохнул я ему в мокрую шею, и мой палец внутри него нащупал чувствительный бугорок простаты, слегка надавив.
– А-а-ах! – вскрикнул Алекс, выгибаясь дугой прямо в воде. Лазурные искры с его пальцев с шипением погасли в пене. – Джинву, нет... пощади, я же сдохну прямо здесь!..
– Не сдохнешь, – отчеканил я, и в моих глазах полыхнул грозовой серый свет истинного Монарха. – Я исцелю тебя. Но сначала... мне мало, Леша. Мне всегда будет мало тебя.
Я вытащил пальцы из его истекающего теплом тела и резко подался назад, усаживая Алекса на бортик ванны, разводя его дрожащие ноги широко в стороны. Его мокрая спина уперлась в холодный мрамор стены, создавая невыносимый контраст с горячей кожей.
– Ты... ты с ума сошел? – ошеломленно прошептал он, глядя на то, как я поднимаюсь во весь рост посреди пенной воды.
– Возможно, – пророкотал я.
Я вскинул левую руку. Тьма вокруг моих пальцев закружилась в тугую, маслянистую воронку. Мана выплеснулась из глубины моего ядра, повинуясь навыку, который я никогда прежде не использовал для подобных целей.
*«Теневой клон».*
Пространство рядом со мной дрогнуло, разорвалось черной вспышкой, и из клубящегося смоляного дыма соткался мужчина.
Абсолютная, идеальная копия меня. Тот же рост в сто девяносто два сантиметра, те же хищные черты лица, черные мокрые волосы, спадающие на грозовые серые глаза, и тяжелый, налитый кровью член, жаждущий насыщения. Единственное отличие — клона окутывала едва заметная дымка первородных теней, но его плоть была столь же осязаемой, твердой и горячей, как моя собственная. Наше сознание было единым: я видел мир сразу с двух точек, чувствовал биение обоих тел, слитых воедино волей Теневого Монарха.
Алекс замер. Его лазурные зрачки расширились до предела, он судорожно втянул ртом воздух, издав тихий, испуганный писк:
– Джинву... т-ты... что ты задумал?! Нет... подожди!..
– Я же сказал, – проговорил я одновременно двумя голосами — оригиналом и клоном, отчего звук приобрел жуткое, потустороннее, органное звучание, заполнившее всю ванную. – Я заберу тебя всего. Без остатка.
Клон шагнул вперед, прямо в воду, выходя перед Алексом, возвышаясь над ним непреодолимой черной скалой. Его пальцы, окутанные шелковистой тьмой, властно схватили Алекса за подбородок, вздергивая его лицо вверх, заставляя смотреть прямо в горящие серой бездной глаза.
А я остался сзади. Мои руки легли Алексу на талию, прижимая его спину к моему торсу, а колени жестко раздвинули его бедра еще шире, открывая влажный, раскрасневшийся вход, из которого все еще сочились капли разбавленного водой семени.
– Открой рот, милый, – скомандовал клон, опускаясь на колени перед ним в ванну, поднося головку своего члена к его припухшим, искусанным губам.
– Джин... мхп!..
Алекс попытался возразить, но клон не стал ждать. Его головка властно и глубоко раздвинула мягкие губы, сминая язык, скользя по нёбу и затыкая любой протест.
В ту же самую секунду, не давая ему ни мгновения на передышку, я уперся своим членом в его задний проход и с силой, одним мощным, неотвратимым толчком вогнал себя внутрь до самых яиц.
– М-м-м-м-гх-х-х-х!.. – Алекс забился в наших руках, издав сдавленный, утробный стон, захлебнувшийся в горле.
Его тело натянулось, как струна на грани разрыва. Глаза закатились, обнажая белки, пальцы судорожно впились в плечи клона, царапая призрачную плоть, а спина выгнулась, вдавливаясь в мою грудь.
Это было безумие. Абсолютный, сокрушительный сенсорный перегруз.
Я чувствовал всё вдвойне.
Я чувствовал, как сзади его тесное, горячее нутро судорожно сжимает мой член, пульсируя, обжигая, сходя с ума от глубины проникновения. И одновременно с этим я — глазами и плотью клона — ощущал, как его красивый, податливый, влажный ротик обхватывает меня спереди, как его горячий язык отчаянно и рефлекторно ласкает ствол, как его горло сопротивляется давлению, сжимаясь вокруг головки, издавая влажные, хлюпающие звуки.
Мы заполнили его целиком. С обоих концов. Он был насажен на меня, распят между двумя проявлениями одного и того же бога, полностью лишенный возможности дышать, сопротивляться или думать.
– Вот так, – прорычал я ему на ухо сзади, впиваясь зубами в изгиб его плеча, оставляя новый багровый след. – Принимай меня, Леша. Всего принимай.
И мы начали двигаться.
Синхронно. Безжалостно. В едином сокрушительном ритме.
Я вбивался в него сзади, заставляя его бедра жалобно подрагивать, каждый толчок отзывался всплеском горячей воды в ванне. А клон спереди ритмично и глубоко трахал его податливый рот, придерживая блондинистую голову за затылок, направляя, заставляя заглатывать себя почти до самого основания, не давая срыгнуть, выбивая из его легких последние остатки воздуха.
– М-м-мф!.. Гх-х-х!.. – Алекс мычал, сходя с ума.
Слезы ручьями катились по его фарфоровым щекам, смешиваясь с пеной и слюной, стекающей по подбородку. Его собственный член, зажатый между нашими телами, истекал прозрачной смазкой, подергиваясь от запредельного наслаждения, на грани болевого шока.
Его мана вспыхнула в последний раз — тонкие, бессильные лазурные искры пробежали по поверхности воды, слабо щелкнув по моей коже, но я лишь оскалился, прибавляя темп.
Темнота в комнате сгустилась до черноты. Тени выли в экстазе своего повелителя. Я трахал его так, словно переписывал саму реальность, выжигая из его памяти любую возможность сомнения.
«Ты мой. Ты никогда не уйдешь. Я заполнил тебя до краев, я пророс в тебя корнями».
Алекс терял сознание от перегрузки. Его веки дрожали, тело билось в мелкой, непрекращающейся судороге, внутренние стенки сжимались вокруг меня с такой титанической силой, что я понял: финал настал.
Клон вошел в его горло до упора, зажав его голову обеими руками. Я сзади сделал последний, сокрушительный толчок, вдавливая его в бортик ванны, чувствуя, как простата Алекса буквально взрывается под моим напором.
– А-а-а-а-х-х-х-х-м-м-м!.. – раздался глухой, раздирающий крик сквозь забитый рот.
Алекс кончил без прикосновений. Фонтан горячего семени брызнул прямо в воду ванны, его тело затряслось в сильнейшем, бесконечном оргазме, лишающем рассудка.
И в эту же секунду кончили мы.
Оба.
Клон излился мощной, горячей волной прямо в его горло, заставляя Алекса рефлекторно глотать, давиться, принимать семя внутрь. А я сзади с звериным, утробным рыком залил его нутро новой порцией кипящей лавы, заполняя освобожденное пространство до отказа, запечатывая его снова.
Вода в ванне бурлила от маны.
Когда судороги наконец начали стихать, я щелкнул пальцами. Клон мгновенно осыпался черным пеплом, растворяясь в воздухе, словно его никогда и не было.
Алекс бессильно рухнул вперед, но я успел подхватить его, прижимая к своей груди. Он тяжело, хрипло кашлял, жадно хватая ртом влажный воздух, его губы были перемазаны белым, по подбородку стекали капли, а небесно-голубые глаза закатились, блуждая по потолку в полном беспамятстве.
– Д-джин... ву... – едва слышно выдохнул он пересохшими, разбитыми губами, обмякая в моих руках, как тряпичная кукла. – Т-ты... ненормальный... монстр...
– Твой монстр, – прошептал я, целуя его мокрый лоб, бережно стирая семя с его подбородка большим пальцем. – Только твой.
Я активировал пассивное исцеление. Мягкая, зеленоватая мана заструилась из моих ладоней, окутывая его измученное тело, снимая резкую боль в мышцах, залечивая мелкие разрывы и гематомы, оставляя лишь приятную, глубокую истому и пьянящее чувство завершенности.
Алекс тихо вздохнул, закрыл глаза и окончательно отключился, уснув прямо в моих объятиях под ровный шум льющейся воды.
Я осторожно поднялся из ванны, держа его на руках. Завернув его в огромное, сухое махровое полотенце, я понес его обратно в спальню, где теневые солдаты уже успели бесшумно заменить простыни на свежие, пахнущие лавандой и свежим ветром.
Я уложил его на кровать, бережно укрыл пуховым одеялом до самого подбородка и лег рядом, притягивая его ближе к себе.
За окном уже вовсю разгорался рассвет. Небо над Сеулом окрасилось в нежно-розовые и золотые тона.
А снизу, с первого этажа пентхауса, послышались первые тихие звуки просыпающегося дома: скрипнула дверь комнаты Миджун, звякнула чашка на кухне, послышался приглушенный смех близнецов, спорящих, чья очередь кормить кота.
Жизнь продолжалась.
Я посмотрел на спящего Алекса. На его безымянном пальце, выглядывающем из-под одеяла, ровно блестело платиновое кольцо.
Я коснулся его своим кольцом, переплетая наши пальцы, и впервые за целую вечность моя темная, ненасытная душа обрела абсолютный покой.
– Мы дома, – едва слышно прошептал я в тишину утра. – Навсегда.