Семя монарха
Осколки разбитого зеркала
Прошло несколько часов с того момента, как шум в нашем доме утих. Время перевалило за полночь. Тишина, которая обычно казалась мне благословением, сейчас ощущалась тяжелой и вязкой. Я стоял в дверях нашей спальни, прислонившись к косяку, и наблюдал за самой важной картиной в моей бесконечной жизни.
На огромной кровати, раскинувшись «звездочкой», спал Алекс. Его блондинистые волосы разметались по подушке, а на лице застыло выражение абсолютного покоя, которое бывает только у тех, кто знает, что находится под надежной защитой. Рядом с ним, прижавшись к его боку, посапывала пятилетняя Мина, обнимая свою любимую игрушку. С другой стороны, в небольшом гнездышке из одеял, устроился полугодовалый Мин-Хо. Малыш во сне смешно морщил носик, точь-в-точь как его отец, когда тот был чем-то недоволен.
Глядя на них, я чувствовал, как внутри меня утихает буря. Моя семья. Мой якорь в океане вечности.
Я бесшумно подошел к кровати, стараясь не потревожить их сон. Сначала я коснулся губами лба Мин-Хо, вдыхая его младенческий запах — смесь молока и чего-то неуловимо магического. Затем поцеловал Мину, поправив выбившуюся черную прядь её волос. И, наконец, я склонился над Алексом.
– Я скоро вернусь, любовь моя, – прошептал я едва слышно, коснувшись его губ невесомым поцелуем.
Алекс что-то пробормотал во сне, инстинктивно потянувшись к тому месту, где я обычно лежал, но не проснулся. Его магия дракона, всегда чуткая к моему присутствию, довольно заурчала глубоко в его подсознании.
Я выпрямился, и выражение моего лица мгновенно изменилось. Нежность исчезла, уступая место холодному, расчетливому спокойствию Монарха. Тени под моими ногами заволновались, предчувствуя приказ.
– Теневой обмен, – произнес я одними губами.
Мир вокруг меня свернулся в точку, пространство исказилось, и в следующее мгновение я уже стоял в стерильной, залитой холодным люминесцентным светом палате специального блока Ассоциации. Здесь не было окон, только датчики, мониторы и тяжелая тишина, прерываемая лишь прерывистым писком аппаратов жизнеобеспечения.
На больничной койке, опутанная проводами и трубками, лежала Ча Хэ Ин.
Она выглядела ужасно. За те несколько часов, что прошли с нашей встречи, паразит внутри неё начал действовать с удвоенной силой. Её кожа приобрела серый, пепельный оттенок, а те самые черные вены, о которых говорил Алекс, теперь покрывали не только живот, но и шею, доходя до самых висков. Казалось, под её кожей течет не кровь, а жидкая тьма, которая медленно растворяет сосуды.
Я подошел к кровати. Мое присутствие не осталось незамеченным — магические датчики в комнате бешено замигали красным, но я щелчком пальцев заставил их замолкнуть.
Хэ Ин открыла глаза. В них больше не было того фанатичного блеска, только бесконечная, тупая боль и осознание неизбежного.
– Джин... ву... – её голос был похож на шелест сухих листьев.
Я смотрел на неё сверху вниз, и в моей душе не было ни ненависти, ни торжества. Только глубокая, тяжелая печаль.
– Зачем, Хэ Ин? – спросил я, и мой голос эхом отозвался в пустой палате. – Зачем ты это сделала?
Она попыталась вдохнуть, но это вызвало лишь приступ мучительного кашля. На её губах выступила темная, почти черная пена.
– Я хотела... частицу тебя... – прохрипела она, судорожно хватаясь пальцами за простыни. – Ты... ты должен был быть моим. Мы были... предназначены...
Я покачал головой, чувствуя, как тени сгущаются в углах палаты, словно зрители в театре трагедии.
– Ты никогда не понимала, что значит быть со мной, – я присел на край стула рядом с её кроватью. – Ты видела во мне силу, видела символ, видела Монарха. Но ты никогда не видела человека. А человек, Хэ Ин, давно отдал свое сердце тому, кто смог выдержать его тьму, не сгорев в ней.
Она закрыла глаза, и из-под век выкатилась слеза, оставляя на бледной щеке темный след.
– А ведь ты раньше не была такой, – продолжал я, глядя на её исхудавшее лицо. – Я помню тебя другой. Гордой, сильной, честной. Твоя одержимость ослепила твой разум, Хэ Ин. Ты могла бы встретить хорошего мужчину, прожить долгую жизнь, выйти замуж по любви, а не по расчету магических генов. Ты могла бы родить здоровых детей, которые радовали бы тебя своим смехом.
Я сделал паузу, и в палате стало так тихо, что было слышно, как капает жидкость в капельнице.
– А теперь посмотри, во что ты себя превратила, – мой голос стал жестче. – Ты умираешь не как герой, а как вор, пытавшийся украсть пламя солнца в бумажный мешочек. Внутри тебя нет ребенка. Там лишь голодная пустота, которая доедает твои остатки.
Хэ Ин внезапно распахнула глаза, в которых промелькнул ужас.
– Помоги... убей это... Джинву, пожалуйста... оно... оно грызет меня...
Она дернулась, и я увидел, как под кожей её живота что-то неестественно выгнулось, словно пытаясь прорваться наружу. Это была чистая, неконтролируемая энергия Теневого Монарха, лишенная сознания и формы. Моя энергия, ставшая для неё ядом.
– Я не могу «убить» это, не убив тебя, – ответил я, и в моем голосе прорезались нотки истинного Монарха, владыки мертвых. – Это уже часть твоей плоти. Ты сама впустила смерть в свой дом, Хэ Ин. И теперь она требует оплаты.
Я протянул руку и накрыл её ладонь своей. Моя кожа была холодной, но для неё, сгорающей в лихорадке, это, должно быть, казалось спасением.
– Ты пришла ко мне сегодня, чтобы разрушить мою семью, – сказал я, глядя ей прямо в глаза. – Ты хотела занять место Алекса, хотела использовать моих детей как оправдание для своего безумия. Ты понимаешь, что если бы не твоя скорая смерть, я бы стер тебя из реальности за одну лишь мысль о том, чтобы причинить им боль?
Хэ Ин сжалась под моим взглядом. Её тело сотрясала крупная дрожь.
– Прости... – прошептала она.
– Прощение — это роскошь для живых, – я поднялся. – У тебя осталось совсем немного времени. Твои легкие уже отказывают.
Я вызвал из тени Кайсела. Маленький призрачный дракон, уменьшенный до размеров кошки, проявился на моем плече. Его глаза светились мягким фиолетовым светом.
– Он присмотрит за тем, чтобы боль не была такой острой в последние минуты, – сказал я. – Это всё, что я могу сделать для той женщины, которой ты когда-то была. Не для той, что пришла ко мне сегодня с ложью на губах.
Я направился к выходу, но у самой двери остановился.
– Знаешь, Хэ Ин... Алексу было тебя жаль. По-настоящему жаль. Он просил меня не быть слишком жестоким. Даже после того, что ты пыталась сделать, он увидел в тебе несчастную женщину, а не врага. В этом его сила. Именно поэтому он — мой муж, а ты... ты лишь тень в моей памяти.
Я вышел из палаты, не оборачиваясь. В коридоре меня ждал Председатель Ассоциации. Он выглядел постаревшим на десять лет.
– Как она? – спросил он, хотя, судя по его взгляду, он и сам знал ответ.
– Она уходит, – ответил я, надевая куртку. – Кайсел присмотрит за ней до конца. После того как всё закончится, тело должно быть кремировано немедленно. Магический фон будет слишком нестабильным, не позволяйте никому приближаться без защиты S-ранга.
Председатель кивнул, записывая что-то в планшет.
– Мы уже подготовили официальную версию. «Осложнения после старой травмы, полученной в подземелье». Никто не узнает о краже биоматериала. Это слишком сильно ударит по репутации клиники и всей системы.
– Мне плевать на вашу репутацию, – я посмотрел на него так, что он невольно отступил на шаг. – Просто убедитесь, что имя моей семьи не всплывет в этой грязи. Если хоть один журналист узнает правду...
– Я понял, Джинву. Даю слово.
Я снова использовал теневой обмен, возвращаясь в единственное место, где я чувствовал себя по-настоящему живым.
В нашей спальне ничего не изменилось. Алекс всё так же спал, обнимая детей. Я разделся и осторожно скользнул под одеяло, стараясь не разбудить Мину.
Алекс, не открывая глаз, перекатился на бок и уткнулся носом в мою грудь. Его рука по-хозяйски легла мне на талию.
– Ты вернулся, – пробормотал он сонным, хриплым голосом.
– Да.
– Она...
– Скоро всё закончится, – я прижал его к себе, вдыхая его запах. – Спи, солнце.
– Ты такой холодный, – Алекс чуть сжал пальцы на моем боку, и я почувствовал, как его теплая магия дракона начинает согревать мою кожу. – Больше не уходи сегодня.
– Не уйду. Никогда не уйду.
Я лежал в темноте, слушая мерное дыхание своей семьи. За окном начинал брезжить рассвет, окрашивая небо в нежно-розовые тона. Где-то там, в стерильной палате, гасла жизнь женщины, которая не сумела отличить любовь от одержимости. А здесь, в кругу моих близких, жизнь только начиналась.
Завтра проснутся близнецы, и в доме снова начнется хаос. Су-Хо будет хвастаться новыми приемами, Юкио будет подшучивать над ним, Миджун будет пытаться их разнять, а маленькая Мина потребует свой завтрак. И среди этого шума и смеха я буду знать, что сделал правильный выбор.
Бессмертие — это не дар и не проклятие. Это просто путь. И я был счастлив, что на этом пути у меня есть тот, кто держит меня за руку, и те, ради кого стоит держать в узде саму Смерть.
Я закрыл глаза, позволяя себе наконец расслабиться. Теневой Монарх спал. Сон Джинву был дома.