Семья сон
Осколок разбитого времени
Темнота подземелья S-ранга всегда была для меня привычной средой. Здесь, среди застывшего камня и эха монстров, я чувствовал себя на своем месте — холодным, расчетливым Теневым Монархом. Битва с очередным боссом, решившим заявить права на этот мир, подходила к концу. Я уже занес «Гнев Камиша», чтобы поставить точку, как вдруг реальность вокруг меня дрогнула.
Это не было атакой врага. Пространство не рвалось, оно... растворялось. Ослепительный, жемчужно-белый свет, не имеющий ничего общего с магией Владык или силой Системы, хлынул изо всех щелей мироздания. Я попытался призвать тени, но они не отозвались. Игрис, Берр, Беллион — связь с ними оборвалась мгновенно, оставив в душе звенящую пустоту.
– Что за... – я не успел договорить.
Свет поглотил меня целиком. Ощущение собственного тела исчезло, осталось лишь падение сквозь бесконечное «сейчас». А потом пришел запах.
Это не был запах подземелья. Не запах крови, озона или пыли. Это был аромат дешевого кондиционера для белья, старого дерева и едва уловимый шлейф дождя за окном.
Я резко открыл глаза и сел на кровати. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Мои чувства, обычно обостренные до предела, сейчас были в смятении. Я не чувствовал своей божественной мощи. Внутри не пульсировал бесконечный океан тьмы. Я ощущал себя... человеком. Обычным, уязвимым человеком.
Я огляделся. Комната была маленькой, погруженной в предрассветные сумерки. Дешевые обои в цветочек, старый телевизор в углу, на тумбочке — пустая бутылка виски и пара стаканов. Обычный номер в недорогом отеле на окраине Сеула.
Взгляд упал на мои руки. На них не было мозолей от мечей, не было шрамов от бесчисленных битв. Они были моложе. Я быстро коснулся своего лица — кожа гладкая, без той суровой печати, которую накладывает бессмертие.
И тут я услышал её дыхание.
Тихое, мерное сопение рядом. Я медленно, боясь дышать, повернул голову. На соседней подушке лежала девушка. Её каштановые волосы рассыпались по простыне, скрывая лицо, но я узнал бы этот силуэт из тысячи. Амалия. Мать моего сына. Женщина, чьё имя я узнал лишь спустя двадцать лет, когда было уже слишком поздно.
Холодный пот прошиб меня. Этого не может быть. Это иллюзия? Предсмертный бред в подземелье? Или...
Я осторожно дотянулся до телефона, лежащего на тумбочке. Старая модель, кнопочная, с трещиной на экране. Я нажал на кнопку. Дисплей мигнул, показывая дату.
Двадцать лет назад. Та самая ночь.
Слеза, горячая и жгучая, скатилась по моей щеке, упав на одеяло. Я закрыл рот рукой, чтобы не закричать от нахлынувшего осознания. Судьба, Система или сама Вселенная дали мне шанс. Шанс, о котором я не смел даже мечтать, стоя у могилы женщины, которую никогда не знал, и глядя в глаза сыну, которого не растил.
В прошлый раз я ушел. Я сбежал на рассвете, мучимый виной перед Хэ Ин, мучимый осознанием того, что наш брак — это красивая клетка. Я выбросил эту ночь из головы, стер её, как досадную ошибку. И тем самым обрек Амалию на одиночество и раннюю смерть, а Юки — на жизнь без отца.
– Нет, – прошептал я одними губами. – Больше нет.
Амалия зашевелилась во сне. Она перевернулась на спину, и её лицо открылось мне. Она была еще красивее, чем на том старом фото, которое показывал мне Юки. Живая. Тёплая. Настоящая. Её веки дрогнули, и она медленно открыла глаза.
Небесно-голубые. Озера чистого света, в которых еще не было боли и разочарования.
Она увидела меня и сначала испуганно сжалась, но, встретив мой взгляд, расслабилась. В её глазах отразилось странное узнавание, будто мы знали друг друга вечность.
– Ты... ты уже уходишь? – голос её был хриплым спросонья, тихим и печальным. Она уже ждала этого. Она привыкла, что люди уходят.
Я смотрел на неё, и всё моё существо — Монарха и человека — кричало об одном. Я протянул руку и осторожно убрал прядь волос с её лба. Мои пальцы дрожали.
– Нет, Амалия, – сказал я, и мой голос надломился. – Я никуда не уйду. Никогда больше.
Она удивленно приподняла брови, в её глазах промелькнула искра недоверия, смешанная с робкой надеждой.
– Ты помнишь моё имя? – спросила она. – Мы ведь... мы ведь даже не представились вчера. Просто пили и...
– Я помню всё, – перебил я её, подаваясь вперед и накрывая её ладонь своей. – Я знаю, кто ты. И я знаю, что будет дальше, если я сейчас уйду. Я совершил много ошибок, Амалия. Очень много. Но эту я не повторю.
Она приподнялась на локте, кутаясь в простыню. В утреннем свете её кожа казалась фарфоровой, почти прозрачной.
– Ты странно говоришь, – она внимательно вглядывалась в моё лицо. – Твой взгляд... он такой тяжелый, будто ты прожил сотни лет. Кто ты, Джинву?
– Я тот, кто будет защищать тебя и нашего сына, – ответил я, и в этот момент я почувствовал, как глубоко внутри, в самой сути моей души, шевельнулась тень.
Сила не исчезла. Она была здесь, просто она была... другой. Менее разрушительной, более сосредоточенной. Я всё еще был Монархом, но Монархом, сохранившим человеческое сердце.
Амалия замерла. Её зрачки расширились.
– Сына? – прошептала она. – О чем ты... мы ведь только...
– Просто поверь мне, – я притянул её к себе, обнимая так бережно, будто она была самым хрупким сокровищем во вселенной. – У нас будет сын. Его будут звать Юки. Он будет похож на тебя, но с моим характером. Он будет самым сильным и добрым парнем на свете. И ты увидишь, как он растет. Ты увидишь его детей. Ты проживешь долгую, счастливую жизнь, Амалия. Я обещаю тебе это всей своей силой.
Она уткнулась носом в моё плечо. Я почувствовал, как её слезы мочат мою кожу. Она не понимала, откуда я это знаю, она могла счесть меня сумасшедшим, но она чувствовала правду в моих словах. Истинная связь душ не нуждается в логике.
– Ты такой странный, – всхлипнула она, крепче обнимая меня. – Но мне так страшно было, что я проснусь одна. Спасибо.
Мы пролежали так долго, пока солнце не поднялось над крышами соседних домов, заливая номер ярким светом. Я наслаждался каждым мгновением, каждым ударом её сердца. Для меня это был величайший дар — просто чувствовать тепло живого человека, которого я считал потерянным навсегда.
– Нам нужно идти, – сказал я наконец, отстраняясь. – У нас много дел.
– Каких дел? – Амалия удивленно моргнула, вытирая глаза.
– Сначала мы позавтракаем, – я улыбнулся, и эта улыбка была первой искренней улыбкой за последние двадцать лет. – А потом я должен кое-что закончить. Кое-какие отношения, которые не должны были начинаться. И мы найдем дом. Настоящий дом, Амалия. Не этот отель, не холодные квартиры. Место, где будет расти Юки.
Она смотрела на меня с обожанием, и в этом взгляде я видел искупление всех своих грехов.
Я встал с кровати и подошел к окну. Сеул 20-летней давности шумел внизу. Где-то там сейчас просыпалась Ча Хэ Ин, готовясь к нашей свадьбе, которая станет началом долгой лжи. Где-то там Ассоциация охотников еще не знала, какая мощь скоро заявит о себе.
Но всё это не имело значения.
Я повернулся к Амалии. Она уже встала и теперь пыталась привести в порядок свои волосы, забавно наморщив носик. Моё сердце пропустило удар.
– Знаешь, – сказал я, подходя к ней сзади и обнимая за талию. – Я никогда не говорил тебе этого в той, другой жизни. Но ты — самое прекрасное, что случалось со мной.
Она покраснела, уткнувшись лицом в мои ладони.
– Ты точно сумасшедший, Джинву. Но мне нравится это сумасшествие.
Мы вышли из отеля через час. Город встретил нас суетой, но для меня мир казался кристально чистым. Я знал каждый свой шаг.
Первым делом я встретился с Хэ Ин. Разговор был тяжелым. Она злилась, она кричала, она не понимала, почему я расторгаю помолвку за несколько недель до свадьбы. Я не стал говорить ей правду о её будущем предательстве или о том, что знаю о её лжи. Я просто сказал, что не люблю её. Что я нашел ту, ради которой готов изменить мир.
– Ты пожалеешь об этом, Сон Джинву! – крикнула она мне вслед, когда я уходил из кафе. – Ты останешься никем!
Я лишь слегка усмехнулся, не оборачиваясь. Она не знала, что я уже был «всем». И что теперь я выбираю быть «кем-то» для одной женщины и одного ребенка.
Месяцы пролетели как один миг. Я использовал свои знания о будущем, чтобы быстро заработать капитал. Несколько удачных вложений в развивающиеся технологические компании, пара зачисток подземелий, где я «случайно» оказывался в нужное время — и у нас уже был уютный дом в тихом районе, окруженный садом.
Амалия расцветала. Она была счастлива, окруженная заботой, которой никогда не знала. Я видел, как её живот постепенно округляется, и каждый раз, когда я прикладывал руку к её коже, чувствуя толчки маленького Юки, моё сердце переполнялось благоговением.
– Он будет великим охотником, да? – спрашивала она вечерами, сидя в кресле-качалке на террасе.
– Он будет великим человеком, – отвечал я, укрывая её плечи пледом. – А сила... сила — это лишь инструмент. Я научу его пользоваться ею так, чтобы она не поглотила его.
День рождения Юки стал самым важным днем в моей новой жизни. Когда я взял его на руки в роддоме — крошечного, с копной черных волос и пронзительными голубыми глазами — я понял, что круг наконец-то замкнулся. Но не так, как в прошлый раз.
Этот Юки не будет одиноким. Этот Юки не будет ненавидеть своего отца.
– Посмотри на него, Амалия, – прошептал я, поднося сына к жене. – Он идеален.
– Он похож на тебя, – улыбнулась она, бледная, но бесконечно счастливая. – Такой же серьезный.
Прошли годы. Я наблюдал, как Юки делает первые шаги, как произносит первое слово — «папа». Я видел его первый смех и первые слезы из-за разбитой коленки. Я был рядом, когда у него прорезались зубы, и когда он впервые проявил свою теневую магию, случайно превратив свою тень в маленького котенка.
Я не прятал от него правду. Когда он подрос, я начал тренировать его, обучать контролю, объяснять суть нашей силы. Но я делал это с любовью, а не с суровостью монарха.
Амалия была нашим якорем. Она не обладала магией, но её любовь была сильнее любого заклинания. Она прожила не десять лет, как в той, прошлой реальности, а гораздо больше. Я использовал крошечные частицы своей жизненной энергии, чтобы поддерживать её здоровье, чтобы никакая болезнь не смела коснуться её.
Я видел, как мой сын становится мужчиной. Красивым, мудрым, сильным. Окумура Юки, S-ранг, гордость Кореи. Но для меня он всегда оставался тем маленьким мальчиком, который любил спать у меня на плече.
И вот, наступил день, когда история должна была повториться, но уже иначе.
Юки пришел ко мне в кабинет — тот самый кабинет, где когда-то в другой жизни я узнал о его существовании. Но теперь он вошел не как незнакомец с папкой документов, а как сын, ищущий совета.
– Отец, – сказал он, садясь напротив меня. – Я встретил девушку. Её зовут Мина. И... кажется, скоро ты станешь дедушкой.
Я замер, чувствуя, как по телу пробежали мурашки. Алекс и Миджун. Они скоро придут в этот мир.
– Это прекрасная новость, сын, – я поднялся и крепко обнял его. – Ты будешь замечательным отцом.
– Я многому научился у тебя, – Юки улыбнулся, и в его глазах я увидел ту самую искру, которая когда-то спасла меня от отчаяния. – Спасибо, что ты всегда был рядом.
Вечером того же дня мы сидели в саду — я, Амалия, Юки и его невеста. Солнце садилось, окрашивая небо в пурпурные тона. Я смотрел на Амалию, которая что-то весело обсуждала с Миной, и чувствовал абсолютный покой.
Я обернулся, когда почувствовал чье-то присутствие. В тени деревьев на мгновение мелькнул высокий силуэт в золотых доспехах. Мой отец. Сон Ильхван. Он не вернулся в этой реальности так, как в прошлой, но я знал, что он присматривает за нами. Он слегка кивнул мне и растворился в сумерках.
Я закрыл глаза, вдыхая аромат цветов.
Я не знал, что стало с тем Джинву, который остался в подземелье S-ранга. Может, он погиб, а может, эта реальность и была его наградой. Это не имело значения.
Важно было лишь то, что здесь, в этом мире, Юки смеялся, Амалия была жива, а я перестал быть просто Теневым Монархом. Я стал тем, кем всегда хотел быть.
Мужем. Отцом. И скоро — дедушкой.
– Джинву, о чем ты опять задумался? – Амалия подошла ко мне и положила голову на моё плечо.
– О том, что я самый счастливый человек во всех мирах, – ответил я, прижимая её к себе.
Слеза счастья, на этот раз холодная и чистая, скатилась по моей щеке. Свет, который когда-то перенес меня сюда, больше не пугал меня. Это был не конец. Это было самое прекрасное начало.
Начало вечности, рожденной из любви.