← Назад к обзору

Серая мышка

Печать крови и вишневый дым

Я стоял у панорамного окна своего кабинета, наблюдая за тем, как вечерние сумерки медленно поглощают поместье Мортэ. В этом доме тени всегда были гуще, чем в любом другом месте на планете. Они не просто лежали по углам — они дышали, шептались и верно служили тем, в чьих жилах текла кровь нашего рода.

Моя дочь, Юми, сидела в глубоком кожаном кресле, закинув ноги на подлокотник. На ней снова была эта нелепая, огромная толстовка, а на коленях лежала открытая книга, которую она лениво перелистывала, одновременно отправляя в рот один леденец за другим. Она думала, что я не замечаю, как она прислушивается к каждому шороху за дверью.

– Юми, – я не оборачивался, но чувствовал, как она вздрогнула. – Я пригласил семью Сон сегодня на ужин. Кажется, с отцом твоего парня нужно серьезно поговорить о том, что произошло с семьей Ча.

Юми замерла, леденец замер у её губ. Она медленно сняла свои дурацкие очки в черной оправе, обнажая те самые небесно-голубые глаза, которые достались ей от матери. В них сейчас плескалась смесь тревоги и вызова.

– Ты собираешься его запугивать, пап? – голос её был ровным, но я слышал в нем напряжение натянутой струны. – Джинву сам разобрался с Ча. Тебе не обязательно вмешиваться.

Я наконец повернулся к ней, позволив легкой, почти неуловимой улыбке коснуться моих губ. Я подошел к дочери и положил руку ей на голову, чувствуя, как она неохотно, но всё же прижимается к моей ладони.

– Джинву — хороший парень, – произнес я, глядя в окно, где на подъездной аллее уже показались огни фар. – Я вижу это. Не смотри на меня так. Он смотрит на тебя точно так же, как я когда-то смотрел на твою маму. С той же жаждой защитить и с тем же признанием силы.

Юми на мгновение прикрыла глаза, и всё её колючее сопротивление растаяло.

– Спасибо, пап, – прошептала она.

– А теперь иди, приведи себя в порядок, – я легонько подтолкнул её к выходу. – Мы оба знаем, что под этой толстовкой скрывается нечто гораздо более опасное и прекрасное. Пусть семья Сон увидит, кого их сын выбрал себе в королевы.

Когда она вышла, я поправил манжеты своего черного пиджака. Семья Сон. Ил Хван — человек осторожный, умный, но слишком привязанный к земным благам. Его сын, Джинву, был другим. В нем проснулось нечто древнее, нечто, что резонировало с нашей собственной тьмой. И если эти двое решили объединиться, я должен был убедиться, что фундамент их союза не будет подточен интригами мелких людишек вроде Ча.

Ближе к вечеру черный лимузин семьи Сон остановился у парадного входа. Охрана Мортэ, невидимая для обычного глаза, но ощутимая для любого пробужденного, пропустила их без задержек.

Я встретил их в главном холле. Сон Ил Хван выглядел так, будто шел на эшафот, хотя и старался сохранять лицо. Его жена, грациозная женщина, держалась с достоинством, но её пальцы нервно сжимали сумочку. И, наконец, Джинву.

Парень был великолепен. Рост сто девяносто, идеальная осанка, серые глаза, в которых сейчас бушевала настоящая гроза. Он не боялся этого дома. Напротив, его аура, эта золотисто-черная сила теневого монарха, приветственно вибрировала, соприкасаясь с моими тенями.

– Прошу за стол, – я сделал приглашающий жест, мой голос эхом разнесся по холлу.

Мы прошли в обеденный зал, где стол уже ломился от изысканных блюд, но я знал, что вкус еды сегодня будет волновать гостей меньше всего.

– Джинву, – я посмотрел на парня, когда мы заняли свои места. – Я с тобой поговорю позже. У нас будет время. А сейчас я хочу поговорить с твоим отцом.

Джинву кивнул, его взгляд был прямым и честным. Он понимал правила игры.

– Юми тебя ждет в зимнем саду, – добавил я, смягчая тон. – Я позову её, когда мы закончим официальную часть. А пока… иди к ней.

Парень встал, коротко поклонился моим гостям и вышел, его шаги были твердыми. Я проводил его взглядом, после чего перевел взор на Сон Ил Хвана. Тот вздрогнул под моим прицелом.

– Итак, Ил Хван, – я пригубил вино, которое по цвету напоминало свежую кровь. – Давай обсудим семью Ча. Мне доложили, что господин Ча пытался использовать свои связи, чтобы надавить на твоего сына и мою дочь. Это… досадно.

– Господин Окумура, – Ил Хван сглотнул. – Я уверяю вас, я не поддерживаю его методов. Это было недоразумение. Мы уже разорвали все деловые контакты с ними.

– Правильное решение, – я поставил бокал на стол с легким стуком, который прозвучал как выстрел в тишине зала. – Семья Мортэ не любит, когда её членам мешают наслаждаться юностью. Семья Ча больше не является игроком на этом поле. Я позаботился о том, чтобы их логистические цепочки… скажем так, переплелись в неразвязываемый узел.

Я видел, как Ил Хван побледнел еще сильнее. Он понимал, что «неразвязываемый узел» в устах Мортэ означает полное банкротство и забвение.

– Но я пригласил вас не только ради этого, – я откинулся на спинку кресла. – Наши дети. Они связаны чем-то большим, чем просто симпатия. Вы ведь чувствуете это в своем сыне, Ил Хван? В нем проснулась сила, которая не подчиняется законам вашего мира.

– Я… я вижу, что он изменился, – тихо ответил отец Джинву. – Он стал сильнее, холоднее. Но он всё еще мой сын.

– Он — Монарх, – отрезал я. – А моя дочь — наследница Смерти. Их союз — это не просто брак двух богатых семей. Это слияние двух сил, способных переписать историю. И я хочу быть уверен, что вы не станете препятствием на их пути.

В зале повисла тяжелая тишина. Жена Ил Хвана мягко положила руку на плечо мужа, глядя на меня с неожиданной смелостью.

– Мы только хотим, чтобы он был счастлив, господин Окумура, – сказала она. – Если Юми — та, кто дает ему этот покой, мы примем её.

Я оценил её храбрость. В этой женщине было больше стали, чем в её муже.

– Хорошо, – я кивнул. – В таком случае, давайте насладимся ужином. Угрозы закончились, началось партнерство.

Тем временем в зимнем саду Джинву нашел Юми. Она стояла у фонтана, окруженная редкими ночными цветами. На ней было черное шелковое платье на тонких бретелях, которое подчеркивало её идеальную фигуру и белизну кожи. Волосы были уложены в сложную прическу, а татуировки на руках казались живыми в свете луны, пробивающемся сквозь стеклянный купол.

– Ты пришел, – она обернулась, и её лицо осветилось нежной улыбкой, которую она дарила только ему.

– Я бы прошел сквозь ад, чтобы попасть сюда, – Джинву подошел к ней, его аура окутала их обоих золотистым коконом, отсекая остальной мир. – Твой отец… он внушает трепет.

– Он просто любит всё контролировать, – Юми подошла к нему вплотную и положила ладони ему на грудь. – Но сегодня он на нашей стороне. Я слышала, как он говорил о тебе. Ты ему нравишься, Джинву. Хотя он никогда не признает этого вслух.

Джинву обнял её за талию, притягивая к себе. Его серые глаза потемнели, становясь почти черными.

– Мне плевать на всех, Юми. На Ча, на бизнес, даже на твоего отца, при всем моем уважении. Для меня существуешь только ты. Эта сила внутри меня… она успокаивается только тогда, когда ты рядом.

– Я знаю, – прошептала она, прижимаясь ухом к его сердцу. – Моя тьма тоже узнает твою.

Они стояли в тишине зимнего сада, два самых опасных и одиноких существа в мире, нашедшие друг в друге спасение. А в обеденном зале я продолжал вести светскую беседу с их родителями, зная, что сегодня был заложен первый камень в фундамент новой империи.

– Знаешь, Ил Хван, – сказал я, разрезая сочный стейк. – Твой сын сегодня сделал то, чего не удавалось никому за последние десять лет. Он заставил мою дочь улыбаться по-настоящему. И за это я готов простить тебе даже твое сомнительное знакомство с семьей Ча.

Ил Хван нервно рассмеялся, начиная понимать, что этот вечер — не казнь, а посвящение.

– Я ценю это, господин Окумура.

– Зови меня Рэн, – я поднял бокал. – Раз уж наши дети решили объединить наши тени, нам придется привыкнуть к обществу друг друга.

Ужин продолжался, и в какой-то момент я почувствовал, как в сад вошли двое. Юми и Джинву вернулись, держась за руки. Они выглядели так гармонично, что даже у самых суровых моих охранников, стоявших в дверях, смягчились взгляды.

Юми подошла к столу и села рядом со мной, а Джинву занял место напротив, рядом со своими родителями.

– Ну что, молодежь, – я посмотрел на них обоих. – О чем вы договорились в саду?

Юми посмотрела на Джинву, и в этом взгляде было столько силы и нежности, что я невольно вспомнил свою покойную жену.

– Мы договорились, что колледж «Рассвет» — это слишком скучное место для нас, – ответила Юми, беря шоколадное пирожное с тарелки. – И что после выпуска мы отправимся в путешествие. Нам нужно изучить пределы наших сил.

– Путешествие? – Ил Хван нахмурился. – Но как же бизнес? Университет?

– Отец, – Джинву посмотрел на него своим «грозовым» взглядом, и Ил Хван мгновенно замолчал. – Мой путь не лежит через офисы и залы заседаний. Мой путь лежит через тени. И Юми пойдет со мной.

Я громко рассмеялся, привлекая внимание всех присутствующих.

– Достойный ответ! – я ударил ладонью по столу. – Весь мир принадлежит тем, кто не боится его тени. Юми, Джинву, я дам вам всё, что потребуется. Ресурсы, информацию, поддержку Мортэ. Покажите этому миру, что такое настоящий союз Монарха и Смерти.

Вечер закончился поздно. Когда семья Сон уезжала, я стоял на крыльце вместе с Юми. Она прислонилась к моему плечу, провожая взглядом габаритные огни лимузина.

– Ты действительно это сделаешь? Отпустишь нас? – спросила она тихо.

– Я не могу удержать ветер, Юми, – я поцеловал её в макушку. – И я не могу удержать тебя. Ты выросла, котенок. И ты нашла того, кто сильнее меня в твоем сердце. Это закон жизни.

Юми обняла меня, крепко, как в детстве.

– Я всегда буду твоей дочерью, пап.

– Я знаю. А теперь иди спать. Завтра тебе снова нужно надевать свои дурацкие очки и строить из себя серую мышку. Хотя, боюсь, после сегодняшнего это будет делать всё труднее.

Юми хихикнула и убежала в дом. Я остался на крыльце один, закуривая сигарету. Дым смешивался с ночным туманом, и тени вокруг меня радостно танцевали.

– Сон Джинву, – произнес я в пустоту ночи. – Береги её. Потому что если ты причинишь ей боль, никакая сила теневого монарха не спасет тебя от гнева отца, который уже однажды потерял свою любовь.

Но где-то глубоко внутри я знал, что этого не случится. Я видел их ауры — они были сплетены так плотно, что разорвать их могла только сама вечность. И это было лучшее, что я мог пожелать своей дочери.

В поместье Мортэ воцарилась тишина, но это была тишина перед великой бурей. Бурей, которую принесут с собой двое влюбленных хищников, решивших, что этот мир принадлежит им. И я был готов стать тем, кто направит этот шторм в нужное русло.

Я вошел в дом, и двери за мной закрылись с тяжелым, окончательным звуком. Глава семьи Ча была уничтожена, союз с семьей Сон закреплен, а моя дочь наконец нашла свою судьбу. Для одного вечера это было более чем достаточно.

На моем рабочем столе в кабинете лежала папка с гербом семьи Ча. Я взял её и, не глядя, бросил в камин. Пламя жадно лизнуло бумагу, превращая амбиции и интриги господина Ча в пепел.

– Прощайте, господин Ча, – прошептал я, глядя на огонь. – Вы совершили ошибку, забыв, что Смерть не любит, когда её беспокоят по пустякам.

Я сел в кресло и закрыл глаза. Впереди было много работы, но сегодня я мог позволить себе просто послушать тишину своего дома, зная, что будущее Мортэ находится в надежных — пусть и немного пугающих — руках.

А где-то в другом конце города Сон Джинву лежал в своей кровати, глядя в потолок, и на его губах играла улыбка. Он чувствовал связь с Юми даже через километры. Его тени шептали ему о победе, о силе и о любви, которая была слаще любого шоколада и крепче любой стали.

История «Рассвета» подходила к концу, но история Монарха и его Королевы только начиналась. И это была история, которую мир запомнит навсегда.