← Назад к обзору

Серая мышка

Наследие теней и сахарная глазурь

– Алекс! Сон-Окумура Алекс, немедленно вернись в реальность! – мой голос, обычно внушающий трепет легионам теней, сейчас звучал почти отчаянно.

Я стоял в дверях гостиной нашего загородного поместья, наблюдая за катастрофой эпического масштаба. Моему старшему сыну сегодня исполнилось три года, и, судя по всему, он решил отметить это событие полным разрушением интерьера.

Алекс был абсолютной копией своей матери и деда, Окумуры Рэна. Те же черные, вечно взъерошенные волосы, которые не поддавались ни одной расческе, та же фарфорово-белая кожа и пронзительные, небесно-голубые глаза, в которых сейчас плясали чертята. Но была одна проблема: в свои три года он уже начал проявлять способности, доставшиеся ему от обоих родов. И сейчас эти способности были направлены на гигантский шоколадный торт.

– Папа, смотри! Они летают! – Алекс звонко рассмеялся, взмахнув маленькой ручкой.

Вокруг него в воздухе парили куски бисквита, щедро измазанные шоколадным кремом. Малыш неосознанно использовал телекинез, смешанный с теневой энергией, превращая десерт в подобие орбитальной станции. Весь его праздничный костюм — миниатюрная копия моего смокинга — был покрыт коричневыми пятнами. Лицо, руки и даже кончики волос были в шоколаде.

– Алекс, – я вздохнул, стараясь сохранять серьезность, хотя внутри всё клокотало от смеха. – Ты весь в шоколаде. Скоро приедут бабушки и дедушки. Что скажет дедушка Рэн, когда увидит своего наследника в таком виде?

Сын на мгновение замер, и кусок торта шмякнулся прямо на ковер из белой шерсти. Его голубые глаза расширились.

– Деда Рэн привезет еще конфет? – с надеждой спросил он.

– Деда Рэн привезет тебе новые тренировочные мечи, если ты не перестанешь использовать магию для кражи сладкого, – раздался прохладный, насмешливый голос за моей спиной.

Я обернулся. Юми стояла в дверях, прислонившись к косяку. За пять лет она стала еще прекраснее. Материнство не лишило её той опасной грации, которая когда-то покорила меня в коридорах колледжа «Рассвет». На ней было облегающее темно-синее платье, подчеркивающее её идеальную фигуру, а на руках она держала нашего младшего сына — Сухо.

Сухо было всего полтора года, и он был моей абсолютной копией: серые грозовые глаза и спокойный, почти рассудительный взгляд. В отличие от старшего брата, Сухо предпочитал наблюдать за хаосом, а не создавать его.

– Юми, посмотри на это, – я указал на Алекса. – Он только что аннигилировал торт.

– О, я вижу, – Юми подошла к сыну, ловко уворачиваясь от летящего кремового облака. – Алекс, солнышко, если ты сейчас же не опустишь еду на стол, я попрошу папу позвать Иггриса, чтобы он отвел тебя в ванную.

При упоминании верного рыцаря тени Алекс тут же «выключил» свои способности. Остатки торта с глухим звуком приземлились на поднос.

– Мама, я просто хотел поделиться с Сухо! – Алекс виновато шмыгнул носом, размазывая шоколад по щеке.

– Сухо еще рано есть столько сахара, – Юми передала младшего мне и подхватила Алекса на руки, совершенно не заботясь о своем дорогом платье. – Идем, мой маленький монстр. Нам нужно отмыть тебя до приезда «тяжелой артиллерии».

Я остался в гостиной с Сухо. Малыш посмотрел на меня, затем на разгромленный торт, и издал короткий звук, подозрительно похожий на вздох сожаления.

– Да, приятель, – я поцеловал его в макушку, чувствуя, как его крошечная ладошка сжимает мою рубашку. – Твой брат — это стихийное бедствие. Но, кажется, в этом доме по-другому не бывает.

Через полчаса дом наполнился шумом. Первыми прибыли мои родители. Сон Ил Хван за эти годы заметно постарел, но в его глазах все еще горел огонь гордости, когда он смотрел на меня и внуков. Моя мама тут же бросилась к Сухо, забирая его у меня с восторженными возгласами.

А затем приехали они.

Черный бронированный лимузин остановился у крыльца. Из него вышел Окумура Рэн. За пять лет он ничуть не изменился — всё тот же ледяной холод в глазах и аура Смерти, заставляющая птиц в саду замолкать. Следом за ним вышла его свита, которую он неизменно называл «ассистентами», хотя все знали, что это лучшие ликвидаторы семьи Мортэ.

– Джинву, – Рэн кивнул мне, и в этом жесте было больше уважения, чем во всех поклонах моих бизнес-партнеров. – Где мой внук? Я привез ему подарок, который не понравится твоей жене.

– Он наверху, Рэн. Юми пытается отмыть его от шоколадного безумия, – я пожал ему руку. – Проходи. И, пожалуйста, скажи своим людям, чтобы они не пугали садовника. Он только начал привыкать к твоим визитам.

Рэн усмехнулся — редкое зрелище — и прошел в дом.

В гостиной уже был накрыт новый стол. Юми спустилась вниз, ведя за руку переодетого и подозрительно чистого Алекса. Мальчик, увидев деда, тут же вырвался и с криком «Деда!» бросился к нему.

Рэн подхватил его на лету, высоко подбрасывая в воздух. Алекс заливисто смеялся, и в этот момент два самых опасных представителя рода Мортэ выглядели как обычные дедушка и внук.

– Ну что, маленький воин? – Рэн поставил Алекса на пол и достал из кармана футляр из черного дерева. – Готов к первому уроку?

– Папа! – Юми предостерегающе вскинула бровь. – Сегодня день рождения, а не аттестация на звание киллера.

– Одно другому не мешает, котенок, – Рэн открыл футляр.

Внутри лежал кинжал, выкованный из темного металла, который не отражал свет. Рукоять была украшена небесно-голубыми сапфирами — точно в цвет глаз Алекса.

– Рэн, ему три года! – я не выдержал и вмешался. – Он сегодня телекинезом торт расщепил. Ты уверен, что хочешь дать ему холодное оружие?

– Это не просто оружие, Джинву, – Рэн посмотрел на меня серьезно. – Это стабилизатор. Металл поглощает излишки маны. Если он будет держать его при себе, его вспышки силы будут менее разрушительными для твоих ковров.

Алекс с благоговением коснулся рукояти. Кинжал тут же окутался легкой синей дымкой, и я почувствовал, как хаотичная энергия мальчика мгновенно успокоилась.

– Ух ты… – прошептал сын. – Он холодный, как лед.

– Как и твоя кровь, малыш, – Рэн потрепал его по волосам. – Никогда не забывай, кто ты.

За обедом атмосфера стала более расслабленной. Моя мама обсуждала с Юми новые рецепты (которые Юми, честно говоря, вряд ли собиралась использовать), а мой отец пытался разговорить Рэна о ситуации на мировых рынках. Рэн отвечал односложно, явно предпочитая наблюдать за тем, как Алекс пытается накормить Сухо кусочком мандарина, используя магию.

– Знаешь, Джинву, – тихо сказала Юми, придвигаясь ко мне и кладя голову на моё плечо. – Пять лет назад я и представить не могла, что мы будем сидеть вот так. Вся эта «золотая элита», колледж, маски… кажется, это было в другой жизни.

– Мы создали свою жизнь, Юми, – я накрыл её ладонь своей. – Свои правила. Свои тени.

– И своих монстров, – она кивнула в сторону Алекса, который теперь пытался объяснить дедушке Ил Хвану, почему шоколад вкуснее овощей, сопровождая свою лекцию спецэффектами из черного дыма.

– Что они скажут, когда увидят, каким он станет через десять лет? – спросил я, глядя на сына.

– Они скажут, что у нас самый сладкий внук на свете, – Юми улыбнулась, и в её глазах промелькнула та самая искорка, которую я видел на нашей первой тренировке. – Сладкий, но с очень острыми зубами.

В этот момент Алекс обернулся к нам. Его лицо снова было в чем-то липком — кажется, он умудрился стащить макарун с тарелки Рэна.

– Папа, мама! Смотрите! – он подпрыгнул, и за его спиной на мгновение соткались маленькие, полупрозрачные крылья из теней. – Я летаю, как папины солдаты!

Все за столом замерли. Моя мама ахнула, отец выронил вилку, а Рэн лишь довольно прищурился.

– Сон-Окумура Алекс, – я поднялся, стараясь придать голосу строгость. – Немедленно спустись на землю. И вытри лицо.

– Ну па-а-ап! – Алекс смешно надул губы, паря в полуметре от пола. – Сегодня же мой праздник!

– Джинву, оставь его, – Рэн махнул рукой. – В три года я сжег библиотеку в нашем поместье, потому что мне не понравились картинки в книге по географии. Левитация — это очень скромное достижение.

Юми рассмеялась, и этот смех, как всегда, разрядил обстановку.

– Вот видишь, дорогой. Мы еще легко отделались.

Вечер прошел в удивительном для наших семей тепле. Когда гости начали расходиться, а дети, наконец, уснули, мы с Юми вышли на веранду. Ночной воздух был свежим, а небо — усыпанным звездами.

– Ты счастлив? – спросила Юми, глядя на луну.

Я обнял её сзади, вдыхая знакомый аромат вишни и шоколада.

– Более чем. Иногда мне кажется, что я всё еще сплю в той заброшенной котельной, и всё это — лишь плод моего воображения.

– Тогда не просыпайся, – она повернулась в моих руках и поцеловала меня. – Потому что я не собираюсь никуда уходить.

– Я знаю, – я углубил поцелуй, чувствуя, как тени вокруг нас довольно ворчат, охраняя покой нашего дома.

Мы стояли так долго, наслаждаясь тишиной. Где-то в доме спали наши сыновья — наследники двух величайших сил этого мира. Алекс, в котором Смерть и Тень сплелись в непредсказуемый коктейль, и Сухо, который обещал стать оплотом спокойствия и несокрушимой мощи.

Я знал, что впереди нас ждут трудности. Мир не любит тех, кто слишком силен. Другие кланы, другие страны, пробужденные — все они будут смотреть на наших детей с опаской или завистью. Но, глядя на Юми, я понимал: мы готовы.

– Завтра Алекс захочет испытать тот кинжал, – прошептала Юми мне в шею. – Ты ведь понимаешь, что наш сад превратится в полигон?

– Я попрошу Иггриса и Бериона присмотреть за ним, – усмехнулся я. – Думаю, даже для них это будет непростая задача.

– Бедный Иггрис, – вздохнула Юми. – Быть нянькой у внука Рэна — это участь хуже, чем вечное служение в пустоте.

– Он справится. Он любит Алекса почти так же сильно, как и мы.

Мы вошли в дом, закрыв за собой двери. В гостиной всё еще пахло шоколадом и дорогим парфюмом Рэна. На ковре осталось пятно от торта, которое не выведет ни одно заклинание, но оно было мне дорого. Это был след жизни. Настоящей, бурной, иногда грязной, но бесконечно прекрасной жизни, которую мы выбрали сами.

Я посмотрел на спящего на диване Сухо, которого мама так и не решилась переложить в кроватку, боясь разбудить. Малыш улыбался во сне, сжимая в ручке маленькую игрушечную тень, которую я создал для него.

– Наше наследие, – тихо сказал я.

– Наша любовь, – поправила Юми.

И в этом не было никаких сомнений. Сон Джинву, теневой монарх, и Окумура Юми, принцесса Мортэ, нашли то, что было важнее любой силы — они нашли дом. И пока в этом доме звучал детский смех и пахло шоколадом, никакие тени прошлого не могли омрачить наше будущее.

Утро встретило нас ярким солнцем. Я проснулся от того, что кто-то настойчиво тыкал меня пальцем в бок.

– Папа, вставай! – Алекс стоял у кровати, уже полностью одетый (хотя футболка была надета задом наперед). – Деда сказал, что утром тени самые послушные. Идем тренироваться!

Я открыл один глаз и увидел Юми, которая натянула одеяло на голову, явно не собираясь вставать так рано.

– Иди, Монарх, – донеслось из-под одеяла. – Твое наследие зовет. А я посплю еще часок.

Я вздохнул, встал и подхватил сына на руки.

– Ладно, маленький воин. Идем. Но если мы разбудим Сухо, ты будешь сам объяснять маме, почему он плачет.

– Я дам ему шоколадку! – уверенно заявил Алекс.

– Нет, шоколада на сегодня хватит, – я засмеялся, выходя из комнаты.

Мы спустились в сад, где роса еще блестела на траве. Алекс выхватил свой новый кинжал, и его маленькая тень тут же вытянулась, принимая форму грозного воина.

– Смотри, папа! Я как ты!

Я смотрел на него и видел будущее. Сильное, яркое и абсолютно свободное.

– Да, Алекс. Ты как я. Но еще лучше.

И под первыми лучами солнца мы начали нашу первую настоящую тренировку. Тренировку тех, кто не боится тьмы, потому что они сами и есть свет, рожденный в её самом сердце.

На веранду вышла Юми с чашкой кофе, кутаясь в мой халат. Она смотрела на нас, и в её глазах отражалось всё небо. Это был наш мир. Наш шоколадный, теневой, небесно-голубой мир. И мы не собирались отдавать его никому.

– Эй, Монархи! – крикнула она нам. – Завтрак через десять минут! И если кто-то придет с грязными руками, будет иметь дело со мной!

Алекс тут же спрятал кинжал и серьезно посмотрел на свою тень.

– Слышал? Мама сердится. Идем мыть руки.

Я улыбнулся, глядя, как он бежит к дому. Да, Окумура Рэн был прав: у этого мальчика будет великое будущее. Но самое главное — у него было самое счастливое настоящее. И я, Сон Джинву, сделаю всё, чтобы так было всегда.