Серая мышка
Наследие теней и сахарная глазурь
Субботнее утро в нашем доме всегда начиналось с предчувствия легкого хаоса, но сегодня оно было особенным. Я, Сон Ильхван, человек, видевший в этой жизни немало странного и пугающего, стоял перед зеркалом и пытался ровно повязать галстук. Руки почему-то слегка подрагивали.
– Дорогая, ты видела мои запонки? Те, что Джинву подарил на прошлый юбилей? – крикнул я в сторону спальни.
Моя жена, Кён Хе, вошла в комнату, сияя той самой мягкой улыбкой, которая когда-то заставила меня забыть о карьере и бизнесе. В руках она держала коробочку из темного бархата.
– Ты нервничаешь больше, чем перед слиянием корпораций, Ильхван, – поддразнила она, ловко вдевая запонки в мои манжеты. – Это всего лишь твои внуки.
– «Всего лишь»? – я усмехнулся, глядя на свое отражение. – Кён Хе, ты забываешь, чьи это дети. В прошлый раз, когда Алекс чихнул, у нас в гостиной завяли все лилии, а тени по углам начали кланяться трехлетнему ребенку. Я люблю их до безумия, но иногда мне кажется, что я присматриваю за маленькими божествами.
– Это наследие Джинву, – она ласково поправила мой воротник. – И не забывай про Юми. В этой девочке течет кровь, перед которой трепещет половина Азии.
Я вздохнул, вспоминая свою невестку. Окумура Юми. Кто бы мог подумать, что мой сын — мой тихий, а затем пугающе сильный Джинву — приведет в дом дочь самого Окумуры Рэна. Когда я впервые услышал это имя, у меня похолодело внутри. Рэн был легендой теневого мира, человеком, чье имя произносили шепотом в самых высоких кабинетах власти. «Семья Смерти», клан Мортэ. И вот, их наследница — та самая «серая мышка» из колледжа — стала матерью моих внуков.
Раздался раскатистый рокот мотора. Черный матовый внедорожник, больше похожий на броневик, плавно затормозил у нашего крыльца.
– Едут! – Кён Хе всплеснула руками и почти побежала к выходу.
Я последовал за ней, напуская на себя вид степенного главы семейства, хотя сердце колотилось, как у мальчишки. Дверь машины открылась, и первым на дорожку выскочил Алекс. В свои пять лет он уже был пугающе похож на Джинву в молодости: те же черные волосы, та же уверенная походка. Но глаза… глаза у него были небесно-голубые, как у матери, и в них сейчас плясали озорные огоньки.
– Дедушка! Бабушка! – закричал он, не дожидаясь родителей, и бросился к нам.
Я подхватил его на лету, поражаясь тому, каким тяжелым и крепким он стал. От мальчика исходила едва уловимая прохлада — признак того, что его внутренняя сила уже начала просыпаться.
– Осторожнее, чемпион, – я прижал его к себе. – Ты так скоро снесешь деда с ног.
– Я тренировался! – гордо заявил Алекс. – Папа учил меня вызывать тени, но мама сказала, что если я напугаю почтальона, то останусь без сладкого на неделю.
Из машины вышел Джинву. Он стал еще выше, шире в плечах, а его взгляд приобрел ту глубину и спокойствие, которые свойственны только тем, кто познал истинную власть. Следом за ним, грациозно поправляя длинные черные волосы, вышла Юми. На руках она держала младшего, двухлетнего Сухо, который, в отличие от брата, был воплощением спокойствия и внимательно разглядывал сад своими серыми, «грозовыми» глазами.
– Привет, пап, – Джинву подошел и крепко обнял меня. – Спасибо, что согласились посидеть с ними. Нам с Юми действительно нужно это время.
– Конечно, сынок, – я похлопал его по плечу. – Мы с радостью. Только… постарайся вернуться до того, как они решат перестроить наш дом с помощью магии.
Юми подошла к нам, и я невольно отметил, как она изменилась. Больше никаких мешковатых толстовок и очков. В ней проснулась истинная стать Мортэ — холодная красота и безупречный стиль.
– Здравствуйте, господин Сон, – она вежливо поклонилась, но в её глазах промелькнула та самая теплая искра, которую она приберегала только для семьи. – Алекс обещал вести себя хорошо. Сухо спит большую часть дня, так что с ним проблем не будет.
– Не волнуйся, дорогая, – Кён Хе уже забрала Сухо из её рук. – Мы справимся. Идите, отдыхайте. Вы это заслужили.
Джинву бросил на меня многозначительный взгляд, в котором читалось и «удачи», и «прости». Через десять минут их машина скрылась за воротами, и мы остались одни с двумя наследниками самых могущественных сил мира.
– Ну что, Алекс? – я посмотрел на внука. – Чем займемся?
– Торт! – не задумываясь, выпалил он. – Мама сказала, что у бабушки самый вкусный торт с шоколадом!
– Кто бы сомневался, – пробормотал я, глядя на жену, которая уже несла Сухо в сторону кухни.
Первые два часа прошли на удивление мирно. Алекс уплетал шоколадный бисквит, а Сухо сидел в своем детском креслице и сосредоточенно пытался поймать солнечного зайчика на столе. Но я знал, что это затишье перед бурей.
– Дедушка, а почему у тебя нет теней, которые ходят за тобой? – вдруг спросил Алекс, размазывая крем по щеке.
– Потому что я обычный человек, малыш, – ответил я, вытирая его лицо салфеткой. – Не всем дано повелевать тьмой.
– Это скучно, – Алекс надул губы. – Папа говорит, что тени — это друзья. Смотри!
Он щелкнул пальцами. Я замер. Тень под кухонным столом вдруг ожила, вытянулась и превратилась в маленькую черную собачку, которая начала вилять хвостом и прыгать вокруг Алекса.
– Алекс! – воскликнула Кён Хе, едва не выронив чашку. – Мы же договаривались! В доме никакой магии без присмотра папы.
– Но дедушка же присматривает! – возразил внук, и «собачка» из тени преданно лизнула его в нос, оставив на его коже холодный след.
Я посмотрел на это проявление силы и невольно вспомнил Окумуру Рэна. Однажды, на официальном приеме, я видел, как он одним движением брови заставил замолчать целую делегацию, просто позволив своей тени коснуться их ног. В Алексе эта мощь была еще неоформленной, дикой, но оттого еще более опасной.
– Ладно, – я вздохнул, понимая, что сопротивление бесполезно. – Пусть твоя… собака побудет здесь. Но только если она не будет грызть мебель.
К обеду Сухо проснулся и начал проявлять характер. Если Алекс был стихией огня и тени, то младший был самой бурей. Когда он расстраивался из-за того, что не мог достать игрушку, воздух в комнате начинал вибрировать, а тяжелые шторы сами собой задергивались.
– Кён Хе, кажется, нам нужно больше успокаивающего чая, – заметил я, когда Сухо нечаянно заставил левитировать свою тарелку с кашей. – И, возможно, каски.
– Перестань, Ильхван, – смеялась жена, ловя тарелку в воздухе. – Они просто особенные. Разве это не чудесно?
– Чудесно, – согласился я, уворачиваясь от летящего кубика лего. – Но я начинаю понимать, почему Джинву так быстро седеет на висках.
Ближе к вечеру, когда дети немного утомились, мы вышли в сад. Алекс бегал по траве со своей теневой собакой, а я сидел на скамейке, держа Сухо на коленях. Малыш внимательно смотрел на меня своими серыми глазами, и в какой-то момент мне показалось, что он видит меня насквозь — все мои мысли, страхи и надежды.
– Ты будешь великим, маленький монарх, – прошептал я, поглаживая его по голове. – Только, пожалуйста, будь добрее к этому миру, чем твой дед Окумура.
В этот момент к воротам снова подъехал черный внедорожник. Джинву и Юми вернулись. Они выглядели отдохнувшими, хотя в глазах сына всё равно читалось легкое беспокойство.
– Ну как? – спросил Джинву, выходя из машины. – Дом всё еще стоит?
– Почти, – я встал, передавая ему Сухо. – У нас теперь живет теневой пудель, а шторы в гостиной требуют глажки, так как они решили полетать. Но в целом — мы живы.
Юми подошла к Алексу, который тут же бросился к ней, хвастаясь своими успехами. Она выслушала его с серьезным видом, а затем посмотрела на меня.
– Спасибо, господин Сон. Я знаю, что с ними непросто. Мой отец… он часто говорит, что дети Мортэ требуют стальной воли.
– Твой отец, Юми, – я улыбнулся, – великий человек. Но я рад, что у моих внуков есть еще и твое сердце. И сила Джинву.
Мы стояли на крыльце, провожая их взглядом. Когда машина скрылась из виду, в саду воцарилась непривычная, почти звенящая тишина.
– Знаешь, Ильхван, – Кён Хе положила голову мне на плечо. – Я бы хотела, чтобы они приезжали чаще.
– Я тоже, дорогая, – ответил я, глядя на небо, где уже начали проступать первые звезды. – Но завтра я обязательно куплю страховку на случай магического ущерба. Так, на всякий случай.
Мы вошли в дом. На кухонном столе всё еще лежали крошки шоколадного торта, а тень под столом, лишившись подпитки Алекса, снова стала просто тенью. Но я знал, что это ненадолго. Скоро они вернутся, и наш тихий мир снова взорвется красками, магией и вишневым смехом.
Ведь такова цена соседства с Монархами. И, честно говоря, я бы не променял эту цену ни на какое спокойствие в мире.
– Кто бы мог подумать… – прошептал я сам себе, закрывая дверь. – Дочь Окумуры Рэна. Мой сын — теневой владыка. И два маленьких чуда, которые перевернули мою жизнь.
Я выключил свет в холле, и мне на мгновение показалось, что тень в углу весело вильнула хвостом. Я лишь покачал головой и пошел спать. Впереди была целая жизнь, полная сахарной глазури и великих свершений. И я собирался увидеть их все.