← Назад к обзору

Сердце химеры тоже может любить

Бензин, дождь и вишневый сок

Утро в Бейкон-Хиллз выдалось туманным. Серые клочья марева цеплялись за верхушки сосен, превращая городок в декорацию к мрачному триллеру. Кора МакКолл стояла на крыльце, застегивая кожаную куртку. Ее вишневый байк сверкал после вчерашнего ливня, отражая тусклый свет. Она привычно проверила перчатки, когда услышала тяжелый рокот двигателя.

Старый синий грузовик Тео притормозил у края дороги. Он не заехал на дорожку — видимо, не хотел лишний раз провоцировать Рафаэля МакКолла, если тот еще был дома. Кора усмехнулась, надела шлем и, лихо перекинув ногу через сиденье, завела мотор своего «зверя». Она не поехала к нему. Она просто дождалась, пока он поравняется с ней, и кивнула.

– Ты опоздал на три минуты, Рэйкен, – бросила она, когда они остановились на первом же светофоре. – Для парня, который живет в машине, ты слишком долго собираешься.

Тео опустил стекло. Выглядел он значительно лучше, чем вчера: чистая одежда, уложенные волосы, хотя в глубине глаз всё еще прятались тени. Он окинул ее взглядом — от блестящего шлема до тяжелых ботинок.

– Я просто давал тебе время доесть свой вишневый завтрак, МакКолл, – отозвался он с легкой усмешкой, в которой промелькнула тень его прежней самоуверенности. – Красивый байк. Под цвет пирога?

– Под цвет твоей крови, если не перестанешь умничать, – парировала Кора, но в ее голосе не было злости.

Они доехали до школы вместе. Это было странное зрелище: яркий, агрессивный мотоцикл и потрепанный грузовик, идущие бампер к бамперу. Когда они припарковались, Кора заметила, как у входа замерли Скотт и Стайлз. Лицо брата выражало крайнюю степень недоумения, а Стайлз выглядел так, будто у него сейчас случится приступ спонтанного возгорания.

– О, нет, – пробормотал Тео, выходя из кабины. – Сейчас начнется допрос с пристрастием.

– Просто дыши, – Кора сняла шлем, встряхнув темными волосами. – Я сама с ними разберусь.

Она уверенно зашагала к брату, игнорируя тяжелый взгляд Тео, который остался стоять у своей машины, скрестив руки на груди.

– Кора? – Скотт сделал шаг навстречу. – Почему ты приехала вместе с ним?

– Потому что у нас одна дорога, Скотт. И потому что он не кусается. По крайней мере, без команды, – она остра на язык, и это всегда было ее защитой.

– Корик, ты серьезно? – Стайлз замахал руками, едва не выронив стопку учебников. – Это же Тео! Он — ходячее пособие по предательству. Он пытался нас убить! Не один раз, заметь!

– Он помог нам с Дикой Охотой, – отрезала Кора, сузив зеленые глаза. – И он помог вчера, когда я... когда мне нужно было кое-что обсудить. Хватит вести себя так, будто он — Альфа-монстр. Он просто парень, которому негде спать.

– Он спит в грузовике прямо на школьной парковке! – прошипел Стайлз. – Это кричит о психологических проблемах, а не о романтическом герое!

Кора почувствовала, как внутри закипает раздражение. Она знала, что друзья правы в своих опасениях, но их нежелание видеть перемены в Тео бесило ее. Она чувствовала его боль так остро, словно та была ее собственной. Эмпатия МакКоллов иногда была проклятием.

– Слушайте меня внимательно, – она подошла к ним вплотную. – Если кто-то из вас решит устроить ему «тёплый прием», вы будете иметь дело со мной. И поверьте, я дерусь грязнее, чем Скотт.

Она развернулась и пошла к Тео, оставив парней в немом шоке. Рэйкен наблюдал за этой сценой издалека. Когда она подошла, он едва заметно улыбнулся.

– Ты защищаешь меня перед стаей? Это плохая стратегия для репутации, лучик.

– Моя репутация в порядке, – она поправила лямку рюкзака. – Пойдем. У нас история, и если ты снова сядешь на последнюю парту и будешь делать вид, что ты выше этого всего, я кину в тебя ручкой.

Учебный день тянулся невыносимо долго. Кора ловила на себе взгляды Лидии — понимающие и немного печальные. Малия же просто фыркала, проходя мимо, словно считала всё происходящее глупой тратой времени. Но самым сложным было чувствовать присутствие Тео. Он всегда был где-то рядом: в коридоре, в столовой, на краю ее поля зрения.

После уроков, когда небо снова затянуло тучами, Кора нашла его у шкафчиков. Он выглядел измотанным. Посттравматический синдром не отпускал его просто так — шумные толпы школьников и громкие звонки явно давили на его обостренные чувства химеры.

– Эй, – она тихо коснулась его предплечья. – Хочешь сбежать?

Тео вздрогнул, но тут же расслабился, узнав ее запах.

– Куда? В ад? Я там уже был, мне не понравилось.

– Шутки у тебя всё такие же паршивые, Рэйкен, – вздохнула она. – Поехали ко мне. Дома никого нет, Скотт на тренировке, мама в больнице. Посмотрим какой-нибудь детектив. Обещаю не кормить тебя вишней, если ты так боишься за фигуру.

Тео замялся. Он чувствовал, как внутри него дрожит тонкая струна страха. Быть с ней — значило открываться. А открываться — значило быть уязвимым.

– Почему ты это делаешь, Кора? – спросил он, глядя ей прямо в глаза. – Зачем тебе возиться со мной?

– Потому что ты единственный в этом городе, кто понимает, каково это — видеть во сне то, чего не должно быть, – ответила она серьезно. – И потому что мне нравится, как ты называешь меня по имени.

Они доехали до дома МакКоллов в тишине. На этот раз Тео припарковал грузовик чуть увереннее. В доме было тепло и пахло утренним чаем. Кора сразу прошла на кухню, поставила чайник и достала две кружки.

– Садись, – она указала на диван. – И не смей чувствовать себя виноватым за то, что ты здесь.

Она достала гитару, но не стала играть сразу. Вместо этого она включила старый телевизор, где шел какой-то нуарный детектив сороковых годов. Черно-белые кадры, дождь на экране, хриплые голоса актеров — всё это создавало странную, почти гипнотическую атмосферу.

Тео сидел на краю дивана, напряженный, как натянутая тетива. Кора села рядом, поджав ноги, и протянула ему кружку.

– Расскажи мне, – тихо попросила она.

– О чем? – он сделал глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу.

– О том, что ты видишь, когда закрываешь глаза. Не то, что ты рассказывал Лидии. А то, что чувствуешь ты.

Тео долго молчал. Слышно было только, как шумит чайник на кухне и тикают часы в прихожей.

– Холод, – наконец произнес он. – Там всегда холодно. И дело не в температуре. Это холод одиночества, Кора. Когда ты понимаешь, что всё, что ты делал, было зря. Что ты — ошибка. Сестра... она не просто вырывала мне сердце. Она смотрела на меня так, будто я — пустое место. Самое страшное в аду не пытки. Самое страшное — это осознание того, что ты заслужил быть там.

Кора поставила свою кружку на столик и подвинулась ближе. Она не знала, какие слова могут исцелить такую рану, поэтому просто обняла его. Тео замер. Его руки повисли в воздухе, он не знал, как реагировать на бескорыстное тепло. Но через секунду он уткнулся лицом в ее плечо, и Кора почувствовала, как его плечи мелко задрожали.

– Ты не ошибка, Тео, – шептала она, перебирая его волосы. – Ошибки не умеют спасать людей. Ошибки не приходят под дождь, чтобы просто постоять рядом. Ты человек. Сломленный, запутавшийся, но человек.

– Я убил стольких... – его голос был глухим.

– И ты спасешь еще больше. Это называется искупление. Оно не бывает легким.

Они просидели так долго. Детектив на экране закончился, пошли титры, а они всё сидели в полумраке гостиной. Постепенно дыхание Тео выровнялось. Напряжение ушло из его мышц, сменившись тяжелой, но спокойной усталостью.

– Знаешь, – он отстранился, глядя на нее с какой-то новой, незнакомой ему самому нежностью. – Ты правда как мой личный свет. Я до сих пор не понимаю, за что мне это.

– Считай, что тебе просто повезло встретить самую упрямую девушку в Бейкон-Хиллз, – Кора улыбнулась. – И перестань искать подвох. Его нет.

Она взяла гитару и коснулась струн. На этот раз мелодия была другой — более светлой, почти колыбельной. Тео слушал, и ему казалось, что каждый аккорд выстраивает кирпичную стену между ним и его кошмарами.

– Кора? – позвал он тихим шепотом.

– М-м? – она не переставала играть.

– Твой байк... Ты правда позволишь мне на нем прокатиться?

Кора рассмеялась, и этот звук был самым прекрасным, что он слышал за последние годы.

– Только если наденешь шлем. Мне не нужно, чтобы ты разбил свою симпатичную голову об асфальт. Скотт мне этого не простит — ему еще нужно, чтобы ты помогал стае.

– Значит, только из-за Скотта? – Тео прищурился, в его глазах заплясали искорки.

– Ну... – Кора отложила гитару и наклонилась к нему, коснувшись кончиком носа его носа. – Может быть, еще потому, что я хочу увидеть, как ты будешь смотреться на вишневом фоне. Это подчеркнет твой эгоизм.

Тео не стал спорить. Он мягко притянул ее к себе и поцеловал. Этот поцелуй был другим — не таким робким, как вчера. В нем была благодарность, была жажда жизни и та самая искра, которая заставляла обоих чувствовать себя живыми в этом странном, опасном мире.

– Я не уйду сегодня, пока ты не уснешь, – прошептал он ей в губы.

– Ты и так не уйдешь, – Кора хитро улыбнулась. – На улице снова дождь. А твой грузовик, кажется, опять не заводится.

Тео усмехнулся. Он знал, что грузовик в порядке. Но он также знал, что ни за что на свете не покинет этот дом, пока в нем есть тепло, запах вишни и девушка, которая верит в него больше, чем он сам.

– Ты хитрая, МакКолл.

– Я же сказала — я просто вижу то, что скрыто от других. Спи, лучик. Завтра будет новый день.

И впервые за долгое время Тео Рэйкен действительно поверил, что завтрашний день может принести что-то, кроме боли. Он закрыл глаза, слушая ритмичное биение сердца Коры, и тьма, которая всегда преследовала его, наконец отступила, признавая поражение перед простым человеческим теплом.