← Назад к обзору

Сестра

Сетка, кожа и пороховая бочка

Утро в общежитии BTS началось не с кофе, а с коллективного замирания сердца. Чимин, который, казалось, сделал проверку обновлений в социальных сетях Крис своей утренней медитацией, издал странный звук — не то стон, не то восторженный свист.

– О боже... Парни, она хочет, чтобы мы все дружно попали в больницу с сердечным приступом, – выдохнул Чимин, не отрывая взгляда от экрана.

Тэхён, сидевший рядом с чашкой зеленого чая, заглянул в телефон друга и едва не поперхнулся.

– Вау... – только и смог вымолвить он. – Это... смело. Даже для Крис.

На фотографии, которая за считанные минуты набрала тысячи лайков, не было лица. Только длинные, стройные ноги в дерзких колготках в крупную сетку и экстремально короткая черная кожаная юбка, которая облегала бедра Крис словно вторая кожа. Фон — какой-то индастриал-гараж, тени ложатся так, что подчеркивают каждый изгиб. В этом фото не было пошлости, но было столько вызова и уверенности, что воздух в комнате, казалось, наэлектризовался.

– Что там еще? – Хосок, вошедший в гостиную в уютной домашней пижаме, подошел к младшим, ожидая увидеть очередной мем или фото байка.

Когда он увидел экран, его лицо сменило пять оттенков красного за три секунды.

– Кристина! – взревел он на всё общежитие, используя её полное имя, что случалось крайне редко. – Она что, издевается?! Я ей говорил, что в Корее так... так...

– Так не ходят? – закончил за него голос Чонгука.

Макнэ стоял в дверях, прислонившись к косяку. Он выглядел спокойным, но его пальцы, сжимавшие край футболки, выдавали его с головой. Он уже видел это фото. Он увидел его первым, еще полчаса назад, и с тех пор в его голове крутился только один вопрос: для кого она так вырядилась?

– Это неприлично! – Хосок начал мерить комнату шагами, размахивая руками. – Она же моя сестра! Люди смотрят! Чонгук, скажи ей! Ты же всегда её критикуешь, скажи, что это перебор!

Чонгук медленно перевел взгляд на Хосока, а затем снова на экран телефона Чимина. Внутри него боролись два чувства: жгучее желание запереть Крис в комнате, чтобы никто, кроме него, не видел её в таком виде, и странное, почти болезненное восхищение её свободой.

– А смысл? – равнодушно бросил Чонгук, хотя сердце колотилось о ребра. – Она не кореянка по матери, Хоби-хён. Ты же знаешь, её воспитывали в Европе. Для неё это просто одежда. Для неё наши правила — это пустой звук.

– Но не в Сеуле же! – Хосок схватился за голову. – Я сейчас ей позвоню. Я ей устрою «сетку»...

Договорить он не успел. Раздался знакомый код на входной двери, и через мгновение в квартиру впорхнул вихрь из аромата ванили, бензина и чистой провокации.

Крис вошла в гостиную так, будто это был подиум в Париже, а не общежитие айдолов. На ней была та самая юбка и колготки, но теперь образ дополнился крошечным черным топом на тонких лямках, который едва прикрывал живот, и наброшенной на плечи расстегнутой кожаной курткой.

В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают часы на кухне.

– Привет, мальчики! Чего такие кислые? – Крис лучезарно улыбнулась, поправляя растрепанные после шлема волосы. – Хоби, ты чего так кричал? Я на лестнице слышала твои вопли про приличия.

Хосок замер, ткнув пальцем в сторону её ног.

– Крис... Это... Ты в этом по улице шла?!

– Я в этом ехала, – она небрежно бросила ключи от байка на стол. – К счастью, на «Ямахе» не нужно кланяться каждому встречному, так что никто не пострадал от моего «ужасного» вида.

– Это слишком, – подал голос Намджун, который до этого старался не вмешиваться, но сейчас даже он выглядел смущенным. – Крис, ты привлекаешь слишком много внимания. Это может быть опасно.

– Опасно для кого? – Крис повернулась к лидеру, игриво прищурившись. – Для чьей-то неокрепшей психики?

Она медленно перевела взгляд на Чонгука. Он стоял неподвижно, его взгляд был прикован к ней, и в этом взгляде Крис прочитала гораздо больше, чем в возмущенных тирадах брата. Там была ярость, смешанная с голодным, почти осязаемым интересом.

– А ты что молчишь, Чонгук-и? – протянула она, делая шаг в его сторону. – У тебя обычно всегда есть пара ласковых слов для моего гардероба. Сегодня язык проглотил?

Чонгук оттолкнулся от дверного косяка и сделал шаг навстречу. Остальные мемберы инстинктивно подались назад, чувствуя, как между этими двумя начинают лететь искры.

– Ты выглядишь нелепо, – холодно произнес он, хотя его голос слегка дрогнул.

– Нелепо? – Крис рассмеялась, остановившись в паре сантиметров от него. – Правда? А мне показалось, ты не мог оторвать глаз от моего фото в соцсетях. Или ты сохранил его только для того, чтобы потом использовать как улику в суде над моей моралью?

– Я сохранил его, чтобы помнить, насколько у тебя отсутствует вкус, – соврал он, глядя ей прямо в глаза. – Ты пытаешься привлечь внимание самым дешевым способом. Это скучно.

Крис наклонила голову набок, и её улыбка стала опасной.

– Скучно? Тогда почему у тебя зрачки расширены так, будто ты увидел привидение? Или... что-то более интересное?

– Крис, хватит! – Хосок попытался встать между ними. – Иди переоденься. Возьми мою толстовку, она в спальне. Немедленно.

– Остынь, Хоби, – она ласково потрепала брата по щеке, не сводя взгляда с Чонгука. – Я пришла всего на пять минут. Забыла вчера перчатки.

Она грациозно обошла Чонгука, намеренно задев его плечом. Тот даже не шелохнулся, но его челюсти сжались так, что стали видны желваки.

– Тэхён-а, – Крис обернулась к Ви, который всё еще восторженно рассматривал её наряд. – Ты хотел прокатиться? Если переоденешься за три минуты, я возьму тебя вторым номером. Только чур не визжать на поворотах.

Тэхён подпрыгнул на месте, забыв обо всём на свете.

– Серьезно?! Я мигом!

– Он никуда не едет, – отрезал Чонгук, разворачиваясь.

– Снова ты за свое? – Крис выгнула бровь. – Тебе не надоело играть в мамочку?

– Я не играю, – Чонгук подошел к ней вплотную, игнорируя присутствие остальных. – Ты в этом наряде на байке — это не просто вызов, это приглашение для каждого идиота на дороге. Ты хочешь проблем? Ты их получишь. Но не втягивай Тэхёна.

– Ты просто боишься, что он увидит меня настоящую, а не ту картинку, которую ты себе нарисовал, – прошептала она, глядя ему в глаза. – Тебя бесит, что я не боюсь быть собой, Чонгук. Тебя бесит, что я не спрашиваю твоего разрешения.

– Меня бесит твоя глупость, – он схватил её за локоть, несильно, но ощутимо. – Посмотри на себя. Ты в Корее. Ты сестра Хосока. Ты хоть понимаешь, какой скандал будет, если тебя сфотографируют с кем-то из нас в таком виде?

– Так не фотографируйся, – она легко высвободила руку. – Или надень шлем. Это помогает от лишних глаз и лишних мыслей.

Тэхён выбежал из комнаты, уже натягивая куртку, но, наткнувшись на тяжелый взгляд Чонгука и расстроенное лицо Хосока, замедлился.

– Э-э... мы всё еще едем? – неуверенно спросил он.

– Едем, Тэ, – Крис улыбнулась ему, и эта улыбка была искренней, без тени сарказма. – Не слушай нашего ворчливого дедушку. Ему просто завидно.

Она подхватила шлем и направилась к выходу. Тэхён, бросив виноватый взгляд на мемберов, последовал за ней.

Когда дверь закрылась, в гостиной снова повисла тишина.

– Она его убьет, – простонал Хосок, падая на диван. – Или он её. Или я их обоих. Намджун, почему моя сестра такая... такая...

– Свободная? – предположил Чимин, задумчиво глядя на закрытую дверь. – Знаете, а ведь Чонгук прав. Но только наполовину. Она не ищет внимания. Она просто живет так, будто завтра не существует.

Чонгук ничего не ответил. Он молча прошел к окну и замер, наблюдая, как внизу, на парковке, Крис помогает Тэхёну застегнуть шлем. Он видел, как она что-то шепнула ему, отчего Тэ рассмеялся, а затем она легко запрыгнула в седло своей «Ямахи».

Кожаная юбка задралась еще выше, демонстрируя идеальную линию бедер в черной сетке. Чонгук почувствовал, как внутри него всё выгорает от странной смеси ярости и желания.

Мотор взревел, и байк сорвался с места, скрываясь за поворотом.

– Чонгук-а, ты в порядке? – осторожно спросил Джин, подходя сзади.

– В полном, – бросил тот, не оборачиваясь.

Он соврал. Он был не в порядке. В его кармане завибрировал телефон.

«Если хочешь спасти Тэхёна от тлетворного влияния моей юбки — догоняй. Мы на набережной. И захвати куртку, Чонгук-и. Кажется, тебе нужно остыть».

Чонгук выругался сквозь зубы, но на его лице на мгновение промелькнула та самая азартная улыбка, которую он так старательно скрывал.

– Я отойду на пару часов, – бросил он мемберам, уже хватая ключи от своего мотоцикла.

– Куда ты? – крикнул вслед Хосок.

– Спасать твоего друга от твоей ненормальной сестры! – донеслось уже из коридора.

Вылетая на парковку, Чонгук чувствовал, как адреналин начинает пульсировать в венах. Он знал, что этот вечер не закончится просто поездкой. Крис Валтор была хаосом, воплощенным в коже и сетке, и он, кажется, был единственным, кто был готов броситься в этот хаос с головой, лишь бы доказать ей... или самому себе... что он может её укротить.

Или, что более вероятно, сгореть вместе с ней в этом безумном ночном Сеуле.

Он завел мотор, и звук его байка отозвался в грудной клетке тяжелым битом.

– Ну держись, Кристина, – прошептал он, опуская визор шлема. – Сегодня правила буду устанавливать я.

Хотя где-то в глубине души он понимал: в игре против Крис Валтор правил никогда не существовало. Был только ветер, скорость и двое людей, которые слишком сильно старались ненавидеть друг друга, чтобы не признать очевидного.

Гонка началась. И на этот раз на кону была не просто скорость, а нечто гораздо более опасное и хрупкое, чем репутация или безопасность. На кону было их странное, искрящееся «мы», которое они оба так отчаянно пытались отрицать.