← Назад к обзору

Сестра

Последний поворот перед финишной прямой

Ночной воздух Сеула все еще стоял в легких Чонгука, когда он проснулся. Гонка, состоявшаяся несколько часов назад, закончилась странно. Они летели ноздря в ноздрю, два черных призрака на пустой кольцевой дороге. В какой-то момент, когда Чонгук уже готов был вырваться вперед, Крис внезапно сбросила скорость. Она не проиграла — она просто перестала бороться, позволив ему пересечь невидимую черту первым. Когда они остановились, она не злилась. Она лишь посмотрела на него сквозь визор шлема долгим, нечитаемым взглядом, коснулась перчаткой его щеки и уехала, не сказав ни слова о его «желании».

Чонгук встал с кровати, чувствуя странную тяжесть в груди. Он шел на кухню, надеясь застать её там с чашкой кофе, готовя язвительную тираду о том, что она теперь его должница. Он хотел потребовать это желание. Хотел, чтобы она признала его силу. Хотел... сам не знал, чего именно.

Но в гостиной царила тишина, которая больше напоминала траурную.

Все мемберы были в сборе. Хосок сидел на диване, спрятав лицо в ладонях. Намджун стоял у окна, сложив руки на груди, а Чимин и Тэхён растерянно переглядывались, глядя на большой кожаный чемодан, стоящий в центре комнаты.

Рядом с чемоданом стояла Крис. На ней были простые черные джинсы и худи, волосы собраны в небрежный пучок. Никакой кожи, никакой сетки, никакого вызова. Только усталость в глазах.

– Что здесь происходит? – голос Чонгука прозвучал хрипло.

Крис вздрогнула и медленно повернулась к нему. На её лице не было привычной дерзкой ухмылки.

– О, макнэ проснулся, – тихо произнесла она. – Как раз вовремя.

– Почему здесь чемодан? – Чонгук сделал шаг вперед, игнорируя тяжелую атмосферу. – Ты куда-то собралась? Опять на какой-то фестиваль байкеров?

– Я улетаю, Чонгук, – она произнесла это просто, как прогноз погоды. – Обратно в Штаты. Мой рейс через три часа.

Мир вокруг Чонгука на мгновение замер. Звуки улицы за окном, тиканье часов, дыхание мемберов — всё превратилось в белый шум.

– В смысле — улетаешь? – он нахмурился, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение, смешанное с паникой. – Ты же говорила, что останешься здесь на год. Что тебе нравится Сеул. Что ты еще не всех довела до белого каления.

– Планы меняются, – Крис пожала плечами и подошла к Хосоку, положив руку ему на плечо. – Маме нужна помощь с бизнесом, а я... я здесь засиделась. Сеул — прекрасный город, но он слишком тесный для меня.

– Ты врешь, – отрезал Чонгук.

Хосок поднял голову, его глаза были красными.

– Чонгук-а, оставь её. Это её решение. Мы уже всё обсудили утром, пока ты спал.

– Нет, мы ничего не обсудили! – Чонгук сорвался на крик, пугая Чимина. – Она вчера устроила гонку на выживание, она обещала мне желание, а сегодня просто берет чемодан и сваливает? Это твой стиль, Крис? Убегать, когда становится слишком сложно притворяться, что тебе всё равно?

Крис медленно подошла к нему. Она остановилась так близко, что он снова почувствовал запах её парфюма — ту самую ваниль, которая теперь казалась ему запахом прощания.

– Я никогда не притворялась, что мне всё равно, – прошептала она так, чтобы слышал только он. – Именно поэтому я и уезжаю.

– Потому что ты проиграла гонку? – он схватил её за локоть, не давая отстраниться. – Ты специально притормозила. Почему?

– Потому что если бы я выиграла, я бы загадала, чтобы ты меня отпустил, – она горько улыбнулась. – А так... у тебя есть желание. Загадывай. У тебя ровно пять минут, пока не приедет такси.

Мемберы деликатно начали расходиться. Намджун увел Хосока на кухню, Тэхён и Чимин, бросив на Чонгука полные сочувствия взгляды, скрылись в коридоре. В гостиной остались только они двое и этот проклятый чемодан.

– Мое желание... – Чонгук сглотнул ком в горле. – Останься.

Крис закрыла глаза и покачала головой.

– Нет, Чонгук. Это не желание, это приговор. Для нас обоих. Ты — золотой макнэ величайшей группы в мире. У тебя графики, правила, фанаты, контракты. А я — девчонка на мотоцикле, которая живет от заправки до заправки. Мы как бензин и спички. Красиво горим, но в итоге останется только пепел.

– Мне плевать на пепел! – он встряхнул её. – Ты весь этот год изводила меня. Ты заставляла меня злиться, ревновать, чувствовать себя живым. Ты не можешь просто выключить это и улететь за океан.

– Могу, – она открыла глаза, и в них блеснули слезы, которые она так старательно прятала. – Потому что если я останусь, я разрушу твой мир. Я не умею ходить по струнке. Я буду попадать в скандалы, я буду злить твое агентство, я буду тянуть тебя вниз. А я люблю своего брата и... я слишком уважаю тебя, чтобы позволить тебе бросить всё ради такой, как я.

– Ты сама решила за меня, чего я стою? – его голос упал до опасного шепота. – Ты весь год называла меня трусом, который боится жизни. А теперь сама бежишь в Штаты, потому что боишься того, что происходит между нами?

Крис промолчала. Она смотрела на его губы, на его сжатые челюсти, на то, как дрожат его руки на её плечах. Сарказм, который всегда был их щитом, окончательно рухнул, оставив их обнаженными перед правдой.

– Знаешь, почему я вчера притормозила? – спросила она тихо. – Я хотела, чтобы ты победил. Чтобы ты почувствовал, что ты сильнее этого города, сильнее своих страхов. Чтобы ты запомнил меня побежденной тобой, а не просто уходящей.

– Мне не нужна такая победа, – он отпустил её плечи и провел ладонями по лицу. – Крис, это безумие. Ты не можешь просто так уйти.

Внизу послышался короткий автомобильный гудок. Такси приехало.

Крис вздрогнула, словно от удара. Она быстро подошла к чемодану и взялась за ручку.

– Мне пора.

– Крис! – он преградил ей путь к двери.

– Пропусти меня, Чонгук, – в её голосе снова появилась та сталь, которую он так ненавидел и которой так восхищался. – Не делай это еще сложнее.

– Твое желание, – он вдруг замер, осознав что-то важное. – Ты сказала, у меня есть желание.

Она остановилась, глядя на него с опаской.

– Да. Любое. Я обещала.

Чонгук сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Он взял её лицо в свои ладони, игнорируя то, как она судорожно выдохнула.

– Мое желание... – он на мгновение замолчал, глядя ей прямо в глаза. – Поцелуй меня. По-настоящему. Чтобы я чувствовал тебя каждый раз, когда буду садиться на байк. Чтобы я помнил этот вкус каждый раз, когда буду видеть «Ямаху». Поцелуй меня так, чтобы ты сама не смогла забыть Сеул до конца своей жизни.

Крис смотрела на него широко раскрытыми глазами. Она ждала чего угодно: требований остаться, клятв, даже оскорблений. Но не этого.

– Чонгук... – выдохнула она.

– Это мое желание, Валтор. Ты обязана его исполнить.

Она не стала спорить. Крис отпустила ручку чемодана, и тот с глухим стуком упал на пол. Она обвила руками его шею, притягивая к себе, и впилась в его губы с той же яростью и страстью, с которой входила в самые опасные повороты на трассе.

Это не был нежный поцелуй из дорамы. Это было столкновение двух стихий. В нем был вкус ночного дождя, горечь несказанных слов, рев моторов и жгучая тоска. Чонгук прижал её к себе так сильно, что казалось, они хотят срастись в одно целое. Он чувствовал её слезы на своих щеках, чувствовал, как она дрожит в его руках, и понимал, что этот момент — всё, что у них останется.

Когда они отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. У Крис были припухшие губы и совершенно потерянный взгляд.

– Теперь ты точно не забудешь, – прошептал Чонгук, касаясь лбом её лба.

– Ненавижу тебя, – ответила она, но в этом слове было больше любви, чем в любом признании.

– Я знаю.

Она резко подняла чемодан, развернулась и выбежала из квартиры, не оглядываясь. Дверь захлопнулась, оставив Чонгука в звенящей пустоте гостиной.

Через минуту к нему вышли остальные. Хосок подошел к окну и молча смотрел, как желтое такси отъезжает от подъезда. Тэхён сел на пол, обхватив колени руками.

– Она оставила это, – тихо сказал Чимин, протягивая Чонгуку что-то маленькое.

На ладони Чимина лежали ключи от «Ямахи» с брелоком в виде маленького шлема. На обратной стороне шлема мелким почерком было выгравировано: «Не смей ездить медленно».

Чонгук взял ключи, чувствуя, как холодный металл обжигает кожу.

– Она вернется, – подал голос Намджун. – Такие, как она, всегда возвращаются туда, где оставили часть своей души.

– Или я её найду, – Чонгук сжал ключи в кулаке так крепко, что грани врезались в ладонь. – Она думает, что Штаты достаточно велики, чтобы спрятаться от меня. Она забыла, что я тоже умею гонять.

– Чонгук-а... – Хосок повернулся от окна. – Ты в порядке?

Чонгук посмотрел на брата Крис, и на его губах впервые за это утро появилась слабая, но абсолютно уверенная улыбка. Та самая, которая появлялась у него перед самым стартом.

– В полном, Хён. Просто у меня появилось новое хобби.

– Какое? – не понял Тэхён.

– Изучение расписания рейсов в Лос-Анджелес, – бросил Чонгук и направился в свою комнату.

Он зашел внутрь, сел на кровать и открыл телефон. В инстаграме Крис появилось новое фото. Снятое из окна такси — размытые огни Сеула и край черного шлема на сиденье. Подпись была короткой: «Последний поворот всегда самый сложный. Но за ним всегда новая дорога».

Чонгук набрал сообщение, которое не собирался отправлять прямо сейчас. Он сохранил его в черновиках, зная, что отправит его ровно через двенадцать часов, когда её самолет приземлится.

«Ты забыла свое желание, Крис. Я победил в гонке, но я еще не закончил требовать приз. Жди меня на финише».

Он лег на кровать, глядя в потолок. В ушах всё еще стоял шум мотора, а на губах — вкус ванили и горьких слез. Крис Валтор улетела, но она совершила одну роковую ошибку. Она оставила ему ключи от своей жизни.

А Чон Чонгук никогда не бросал гонку на полпути.

***

Прошел месяц.

Жизнь в общежитии BTS вернулась в привычное русло. Репетиции, записи, съемки. Хосок часто созванивался с сестрой, и каждый раз после этих разговоров он выглядел подозрительно довольным, но на все расспросы Чонгука лишь загадочно улыбался.

Чонгук стал другим. Он больше не спорил с мемберами по пустякам, стал спокойнее, но в его глазах появилось новое, холодное пламя. Каждую свободную ночь он проводил на трассе. Он выезжал на её «Ямахе», чувствуя, как байк признает в нем нового хозяина. Он учился входить в повороты так же дерзко, как она. Он учился чувствовать ветер так же остро, как она.

Однажды вечером, после особенно тяжелой репетиции, Чонгук сидел в студии, пересматривая видео их последней гонки. Дверь приоткрылась, и вошел Намджун.

– Чонгук-и, тут тебе посылка. Из Штатов.

Чонгук мгновенно вскочил. Намджун протянул ему небольшую коробку, обклеенную таможенными лентами.

Внутри не было письма. Там лежал новый кожаный шлем — точно такой же, как у Крис, но с его инициалами, выведенными серебряной краской. И маленькая записка, написанная знакомым почерком:

«В Лос-Анджелесе отличные дороги, Чонгук-и. Но здесь ужасно скучные байкеры. Никто не читает мне нотации и не злится так красиво, как ты. Мое предложение всё еще в силе: если догонишь — я исполню второе желание. Бесплатно».

Чонгук рассмеялся — громко, искренне, впервые за долгое время. Он прижал шлем к груди, чувствуя, как внутри всё поет от азарта.

– Хён, – позвал он Намджуна, который уже собирался уходить.

– Да?

– Когда у нас следующий отпуск?

Намджун понимающе улыбнулся и поправил очки.

– Через две недели. И, кажется, я знаю, куда ты уже купил билет.

– Ошибаешься, Хён, – Чонгук надел шлем и опустил визор, отражая в нем огни студии. – Я не купил билет. Я собираюсь перевезти туда свой байк.

Через две недели в аэропорту Лос-Анджелеса приземлился рейс из Сеула. Среди толпы туристов выделился парень в черной кожаной куртке с тяжелым кофром для шлема в руках. Он не стал брать такси. Он направился прямиком в зону выдачи спецгрузов, где его ждал матово-черный мотоцикл.

Выехав на шоссе, ведущее к побережью, Чонгук почувствовал другой ветер — соленый, теплый, пахнущий океаном и свободой. Он прибавил газу, и его байк взревел, приветствуя новый город.

Он знал, где её искать. Крис всегда выкладывала истории с одного и того же места на Малхолланд Драйв — извилистой дороги, с которой открывался вид на весь город.

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая калифорнийское небо в розовые и оранжевые тона, он увидел её. Она стояла на обочине, прислонившись к своей ярко-красной «Ямахе» — той самой, на которой был её двоюродный брат. На ней были рваные джинсы и короткий топ. Она смотрела на город, не подозревая, что её гонка вот-вот начнется снова.

Чонгук затормозил в нескольких метрах от неё. Звук его мотора заставил её вздрогнуть и обернуться.

Она медленно сняла солнечные очки, и её глаза округлились от шока, который тут же сменился восторгом.

– Ты... ты сумасшедший, Чон Чонгук, – прошептала она, когда он снял шлем.

– Я обещал, что догоню, – он слез с байка и подошел к ней. – Ты плохо меня знаешь, Валтор. Если я чего-то хочу, я это получаю.

Крис рассмеялась, и этот звук был для него лучше любой музыки. Она сделала шаг навстречу и дерзко ткнула пальцем в его грудь.

– Ты опоздал на пять минут. Я уже собиралась уезжать.

– Значит, мне придется тебя догонять, – он перехватил её руку и притянул к себе. – Какое там было условие? Второе желание бесплатно?

– Сначала победи в заезде по каньону, макнэ, – она вывернулась из его рук и прыгнула в седло своего байка. – Здесь правила пожестче, чем в твоем уютном Сеуле.

– О, я в курсе, – он надел шлем, чувствуя, как адреналин закипает в крови. – Но у меня есть секретное оружие.

– Какое? – крикнула она, заводя мотор.

– Я больше не боюсь упасть, Крис! Потому что теперь я знаю, кто меня поднимет.

Она подмигнула ему, опустила визор и сорвалась с места, оставляя на асфальте черный след. Чонгук рванул следом, чувствуя, как мир вокруг сужается до одной единственной точки — до девушки на красном байке, которая была его штормом, его проклятием и его самой большой победой.

Их гонка продолжалась. И на этот раз финиша не было. Была только бесконечная дорога, ветер в лицо и два сердца, бьющихся в такт мощным моторам под небом Калифорнии.

Сарказм остался. Кожа осталась. Но теперь к ним добавилось нечто, что невозможно было выразить словами — только скоростью, только взглядами, только этим безумным, общим на двоих дыханием.

– Ну держись, Кристина! – прошептал Чонгук, закладывая байк в первый поворот каньона. – Сегодня ты точно не уйдешь.

И в зеркале заднего вида он увидел, как она на мгновение обернулась и сложила пальцы в половинку сердца. Он ответил ей тем же, прежде чем оба байка скрылись за поворотом, уходя в закат, где правила писали они сами.