← Назад к обзору

Сестра

Изумрудный огонь и серебряные нити

Утро одиннадцатого дня рождения Лил Поттер началось не с торжественного торта, а с того, что на неё свалился огромный рыжий кот, решивший, что её кровать — идеальный плацдарм для охоты на солнечных зайчиков.

– Брысь, Рыжик! – Лил со смехом спихнула пушистого наглеца и резко села.

Солнце заливало спальню приюта Сент-Мэри, высвечивая пылинки, танцующие в воздухе. Лил потянулась, чувствуя, как внутри неё, словно туго натянутая струна, вибрирует предвкушение. Одиннадцать лет. Серьёзный возраст. За последние три года она успела стать неофициальным лидером приютской детворы, трижды чуть не исключалась за «необъяснимые происшествия» и окончательно убедилась: мир вокруг неё работает не совсем так, как написано в учебниках физики.

Она взглянула на свои руки. Месяц назад, когда воспитательница мисс Бакли попыталась отобрать у неё книгу в наказание за очередную вылазку на крышу, книга просто... исчезла из её рук и появилась на самой высокой полке шкафа. Лил тогда лишь невинно захлопала глазами, хотя сердце колотилось как сумасшедшее.

– С днём рождения, Лил, – прошептала она самой себе.

Праздник в приюте был делом символическим. На завтрак ей выдали лишнюю порцию джема и разрешили не помогать в прачечной до обеда. Сара, её верная подруга, подарила ей сплетённый из цветных ниток браслет и старый, потрёпанный детектив.

– Ты сегодня какая-то... искрящаяся, – заметила Сара, когда они сидели на заднем дворе после скудного обеда. – Опять что-то задумала?

– Не знаю, – честно ответила Лил, перебирая медно-рыжие кудри. – Просто такое чувство, будто сегодня что-то должно взорваться. В хорошем смысле.

Она не ошиблась. Около двух часов дня, когда Лил пыталась научить младших ребят играть в футбол консервной банкой, у ворот приюта появился человек.

Он был настолько нелепым для серого лондонского района, что игра сама собой остановилась. Высокий, худой, с бородой такой длины, что её можно было затыкать за пояс, и в мантии цвета глубокой полночи с вышитыми на ней серебряными звёздами. На носу-крючке сидели очки-половинки, а голубые глаза за ними лучились странным, почти озорным светом.

– Ого, – выдохнул маленький Томми. – Это что, Санта-Клаус в отпуске?

– Скорее волшебник, – пробормотала Лил, чувствуя, как странное тепло разливается по венам.

Старик подошёл к миссис Грейвс, которая в этот момент вышла на крыльцо. Судя по её лицу, она готова была вызвать полицию или экзорциста, но стоило незнакомцу что-то тихо произнести и сделать едва заметный жест рукой, как её гнев сменился вежливой улыбкой.

– Лилиан! – позвала заведующая, её голос звучал немного отстранённо. – Подойди, пожалуйста. К тебе посетитель.

Лил, отряхнув колени от пыли, уверенно зашагала к крыльцу. Она не боялась. Напротив, ей хотелось подбежать и дернуть этого дедушку за бороду, чтобы убедиться, что она настоящая.

– Добрый день, мисс Поттер, – произнёс старик. Его голос был глубоким и мягким, как бархат. – Меня зовут Альбус Дамблдор. Я директор школы Хогвартс.

– Школы для таких, как я? – выпалила Лил раньше, чем успела подумать.

Дамблдор слегка приподнял густые брови, и в его глазах вспыхнули весёлые искорки.

– Ты на редкость проницательна. Именно так. Школы чародейства и волшебства.

Они прошли в кабинет миссис Грей Самой заведующей там не было — Дамблдор вежливо попросил её «заварить очень крепкого чаю». Когда дверь закрылась, старик взмахнул тонкой деревянной палочкой, и на столе из ниоткуда возникли две чашки с дымящимся какао и тарелка с лимонными дольками.

– Это магия? – Лил во все глаза смотрела на сладости.

– Самая настоящая, – кивнул он. – Садись, Лилиан. Нам нужно о многом поговорить.

– Я знаю, что я ненормальная, – начала Лил, усаживаясь в кресло. – Вещи двигаются, когда я злюсь. Волосы растут слишком быстро. И я... я иногда чувствую, что я не одна. Хотя я здесь с самого рождения.

Дамблдор посерьёзнел. Он долго смотрел на неё, и Лил показалось, что он видит её насквозь — все её проказы, все её мечты и ту самую пустоту в груди, которая не давала ей покоя.

– Ты не «ненормальная», Лилиан. Ты — ведьма. Твои родители, Лили и Джеймс, были выдающимися волшебниками. И они очень любили тебя.

– Если они были волшебниками, почему они погибли в автокатастрофе? – Лил сжала кулаки. – Так мне говорили здесь.

– Это была не катастрофа, – тихо ответил Дамблдор. – Их убил очень злой волшебник. В ту ночь они пожертвовали собой, чтобы спасти своих детей.

Лил замерла. Слово «детей» ударило её сильнее, чем если бы она упала с крыши приюта.

– Детей? – переспросила она, и её голос дрогнул. – Вы сказали... во множественном числе?

Дамблдор вздохнул, и на мгновение он показался Лил очень старым и бесконечно усталым.

– Да, Лилиан. У тебя есть брат. Гарри. Он старше тебя всего на год.

– Брат? – Лил вскочила, опрокинув чашку, но какао не пролилось — оно застыло в воздухе и само вернулось в посуду. – У меня есть брат? Где он? Почему он не здесь? Почему мы не вместе?

– Это было моё решение, – Дамблдор опустил взгляд. – После гибели ваших родителей мир волшебников был в хаосе. Гарри был в большой опасности, и я счёл, что будет лучше разделить вас ради вашей же безопасности. Гарри рос у сестры твоей матери. Я полагал, что там он будет скрыт от тех, кто мог бы навредить остаткам семьи Поттеров. А тебя... я хотел уберечь от той славы, что обрушилась на него.

– Справедливости ради, – Лил почувствовала, как в ней закипает гнев, такой же рыжий и горячий, как её волосы, – вы не имели права! Вы оставили меня одну! В этом месте, где каждый день — это борьба за лишний кусок хлеба! А мой брат... он хоть знает обо мне?

– Нет, – признался Дамблдор. – Он не знает. Пока. Но в сентябре он пойдёт на второй курс Хогвартса, а ты — на первый. Вы встретитесь там.

Лил тяжело дышала. Гнев боролся в ней с невероятным, ослепляющим чувством надежды. Брат. У неё есть кто-то своей крови. Кто-то, кто, возможно, так же, как и она, смотрел на звёзды и чувствовал себя лишним.

– Я хочу его видеть, – отрезала она. – Сейчас же.

– Боюсь, это невозможно сегодня, – Дамблдор мягко улыбнулся. – Но я обещаю, Лилиан, что в Хогвартсе вы будете неразлучны. А пока... нам нужно подготовить тебя к школе. У тебя ведь нет ни палочки, ни котла, ни учебников.

Лил с трудом подавила желание поспорить. Справедливость требовала немедленной встречи с братом, но приключенческая жилка в её характере, доставшаяся от отца, уже вовсю требовала магии.

– Хорошо, – она тряхнула головой, отбрасывая кудри. – Ведите. Но знайте: я вам этого «разделения» так просто не прощу.

Дамблдор усмехнулся в бороду.

– Я и не ожидал иного от дочери Джеймса Поттера. Идём.

Они вышли из приюта. Дамблдор предложил ей руку.

– Держись крепче, Лилиан. Это может быть немного неприятно.

В следующую секунду мир схлопнулся. Лил показалось, что её пропихивают через очень узкую резиновую трубку. Уши заложило, дыхание перехватило, а затем — хлопок! — и они стояли посреди шумной, залитой солнцем улицы, которая никак не могла находиться в Лондоне.

– Добро пожаловать в Косой переулок, – торжественно произнёс Дамблдор.

Лил стояла с открытым ртом. Вокруг сновали люди в мантиях всех цветов радуги. В витринах магазинов летали метлы, в клетках ухали совы, а из лавки под названием «Флориш и Блоттс» доносился шум сражающихся книг.

– Это... это невероятно! – Лил подпрыгнула на месте. – Смотрите! Та метла только что сама подмела пол!

– Магия повсюду, если знать, куда смотреть, – заметил Дамблдор. – Сначала нам нужно зайти в Гринготтс, банк волшебников. Твои родители оставили небольшое наследство для твоего обучения.

– У меня есть деньги? – Лил округлила глаза. – Настоящие? Не те жетоны, что мы собираем на ярмарках?

– Более чем настоящие, дорогая.

Банк Гринготтс поразил её своими белыми колоннами и ворчливыми гоблинами. Лил с интересом разглядывала длинные когтистые пальцы существ, которые пересчитывали золотые монеты. Когда они спустились в сейф на дребезжащей тележке — аттракцион, от которого Лил пришла в полный восторг, в отличие от слегка побледневшего Дамблдора, — она увидела горы золота.

– Это всё моё? – прошептала она, глядя на блестящие монеты.

– Часть этого принадлежит тебе, часть — Гарри, – пояснил директор.

Лил набила кошелёк золотыми галлеонами, чувствуя себя невероятно богатой. Теперь она могла купить не только учебники, но и самую большую порцию мороженого, которую только видела в жизни.

Следующие два часа пролетели как в тумане. В магазине мантий мадам Малкин Лил стояла на подставке, пока самодвижущиеся иглы порхали вокруг неё.

– Какая яркая девочка! – причитала мадам Малкин. – Этот оттенок зелёного идеально подчеркнёт ваши глаза, милочка.

– Мне нужно что-то, в чём удобно лазать по крышам! – заявила Лил.

Дамблдор, стоявший у входа, только тихо посмеивался.

Затем был магазин котлов, аптека, пахнущая сушёной печенью дракона и гнилой капустой (Лил нашла этот запах «интригующим»), и, наконец, они остановились перед пыльной лавкой с облупившимися золотыми буквами: «Олливандер. Изготовители магических палочек с 382 года до н.э.».

– А вот здесь, – Дамблдор положил руку ей на плечо, – начинается твоя настоящая жизнь. Палочка выбирает волшебника, Лилиан. Помни об этом.

Внутри лавки было тихо и пахло старой бумагой и пылью. Из глубины полок, заставленных тысячами узких коробочек, бесшумно выплыл старик с огромными светлыми глазами, похожими на две луны.

– А-а, – прошептал он. – Я ждал этого дня. Ещё одна Поттер. Казалось, только вчера твой брат был здесь... хотя нет, это было год назад.

– Вы видели моего брата? – Лил подалась вперёд. – Какой он?

– Похож на отца, – улыбнулся Олливандер. – Но глаза... глаза у него ваши. Точно такие же.

Он начал доставать коробки.

– Попробуйте эту. Клён и волос единорога, десять дюймов. Гибкая.

Лил взмахнула палочкой — и ваза на столе мастера разлетелась вдребезги.

– Нет-нет! – Олливандер забрал палочку. – Слишком деликатно для вас. Может быть, это? Дуб и сердечная жила дракона. Мощная, своенравная.

Лил едва коснулась палочки, как по комнате пронёсся настоящий вихрь, сбрасывая коробки с полок.

– Ого, – Лил ухмыльнулась. – Мне нравится!

– Но она вам не подходит, – покачал головой старик. – Вы ищете не просто силу, вы ищете... искру.

Он ушёл в самый дальний угол лавки и вернулся с коробочкой, покрытой слоем вековой пыли.

– Акация, – произнёс он почти благоговейно. – Древесина, которая выбирает только самых одарённых и... необычных. Внутри — перо феникса. Одиннадцать дюймов, хлесткая, очень преданная.

Как только пальцы Лил сомкнулись на рукояти, она почувствовала тепло. Оно началось в кончиках пальцев, пробежало по руке и разлилось в груди золотистым светом. Она взмахнула палочкой, и из её конца вырвался сноп изумрудных и золотых искр, которые закружились вокруг девочки, как маленькие светлячки.

– Невероятно, – прошептал Олливандер. – Акация с пером феникса... Редкое сочетание для редкой души.

Когда они вышли из лавки, солнце уже клонилось к закату. Лил прижимала к себе коробку с палочкой так, словно это было величайшее сокровище мира.

– Сэр, – она посмотрела на Дамблдора. – Спасибо. Но я всё ещё злюсь на вас за брата.

– Справедливо, – кивнул старик. – Но поверь мне, Лилиан, у вас впереди будет много времени, чтобы наверстать упущенное.

Они вернулись в приют тем же странным способом. Стоя у ворот Сент-Мэри со своими новыми покупками, которые Дамблдор уменьшил и сложил в один небольшой чемодан, Лил чувствовала себя совершенно другим человеком.

– Первого сентября, Лилиан. Кингс-Кросс, платформа девять и три четверти. Билет у тебя в кармане.

Дамблдор коснулся полей своей шляпы и исчез с тихим хлопком.

Лил стояла во дворе приюта. К ней подбежал Сара.

– Лил! Где ты была? Миссис Грейвс сказала, что ты ушла с тем странным стариком. Что в чемодане?

Лил посмотрела на подругу, затем на серые стены приюта, которые больше не казались ей тюрьмой. Теперь они были просто временной остановкой.

– Там моё будущее, Сара, – ответила Лил, и её глаза сияли ярче, чем когда-либо. – И мой брат. Я леди, которая больше не будет жить скучно. Я ведь обещала, верно? А я всегда держу своё слово.

Этой ночью Лил Поттер не спала. Она лежала, сжимая в руке волшебную палочку, и смотрела в окно. Где-то там, в другом доме, мальчик со шрамом на лбу, возможно, тоже смотрел на луну.

– Жди меня, Гарри, – прошептала она в темноту. – Поттеры возвращаются. И, клянусь, это будет самое громкое возвращение в истории.

Она закрыла глаза, и впервые за одиннадцать лет пустота в её груди начала заполняться тёплым, изумрудным светом. Приключение только начиналось.