← Назад к обзору

Сестра

Призрачная колыбель в недрах земли

Коридоры Хогвартса, обычно наполненные эхом детского смеха и шорохом мантий, теперь казались вымершими. Воздух стал тяжелым, словно пропитанным ледяной водой из Черного озера. Гарри чувствовал, как страх, липкий и холодный, ползет по его позвоночнику. Рядом, едва переводя дух, бежал Рон, его лицо было бледнее, чем у Кровавого Барона.

– Гарри, мы обыскали всё! – задыхаясь, проговорил Рон. – Библиотеку, совятню, даже ту каморку за гобеленом, где она обычно прячет свои «трофеи» с кухни... Её нигде нет!

Гарри не отвечал. Внутри него всё сжалось в тугой узел. Лил никогда не пропадала просто так. Она могла опоздать на урок, могла застрять на крыше астрономической башни, но она всегда появлялась к ужину, чтобы подмигнуть ему из-за стола первокурсников. Сегодня её место пустовало.

– Внимание всем ученикам! – Голос профессора Макгонагалл, усиленный магией, пророкотал под сводами, заставив мальчиков вздрогнуть. – Немедленно вернуться в свои спальни! Всем преподавателям собраться в коридоре второго этажа!

– Второй этаж... – прошептал Гарри, чувствуя, как сердце пропускает удар. – Это там, где стена... Тайная комната.

Они не пошли в башню Гриффиндора. Прижавшись к холодным камням стен и стараясь не дышать, они проскользнули в тень за доспехами как раз в тот момент, когда группа учителей показалась в конце коридора. Профессор Макгонагалл выглядела так, будто постарела на десять лет за один вечер. Локонс, обычно сияющий и самодовольный, теперь жался к стене, суетливо поправляя свою мантию.

– Это случилось, – глухо произнесла Макгонагалл. Ее голос дрожал, что пугало Гарри больше всего на свете. – Наследник Слизерина оставил еще одно послание. Под надписью «Её скелет будет лежать в Комнате вечно».

– Кто... кто это на этот раз, Минерва? – спросил профессор Флитвик, едва слышно пискнув.

– Лилиан Поттер, – выдохнула она.

Мир вокруг Гарри пошатнулся. Он почувствовал, как рука Рона вцепилась в его плечо, удерживая от падения. Лил. Его маленькая, дерзкая, рыжая Лил. Та, что обещала защищать его от задир. Та, что была его единственным светом в этом мрачном году.

– Нет... – одними губами прошептал Гарри. – Только не она.

– Мы должны действовать, – Снейп вышел вперед, его лицо было похоже на посмертную маску. – Если она в Комнате, у нас почти нет времени.

– Но мы даже не знаем, где вход! – воскликнул Локонс, пытаясь придать своему голосу уверенность, которая тут же дала трещину.

Учителя быстро разошлись, обсуждая план эвакуации школы. Коридор опустел, но тишина была звенящей, страшной.

– Гарри, что нам делать? – голос Рона сорвался на плач. – Лил... она же такая маленькая. Она не сможет...

– Я знаю, где вход, – Гарри резко развернулся, его глаза горели яростным изумрудным огнем. – Плакса Миртл. Она умерла там. Это туалет для девочек на втором этаже.

Они бежали так, словно за ними гнались все дементоры мира. Ворвавшись в туалет, Гарри подлетел к умывальнику, на кране которого была выцарапана крошечная змея.

– Откройся, – приказал он на парселтанге.

Звук его собственного голоса, шипящий и чужой, заставил воду в трубах содрогнуться. Раковина начала опускаться, открывая зияющую черноту тоннеля.

– Рон, оставайся здесь, если боишься, – бросил Гарри, уже занося ногу над пропастью.

– Иди ты к лешему, Поттер, – Рон вытер слезы рукавом и встал рядом. – Она и моя подруга тоже. И сестра моего лучшего друга. Идем.

Спуск был долгим и грязным. Они летели по склизким трубам, пока не приземлились на кучу костей мелких животных. Впереди, в тусклом свете их палочек, открывался огромный зал с колоннами, обвитыми каменными змеями. А в самом конце, у подножия гигантской статуи Салазара Слизерина, лежало пятно ярко-рыжего цвета.

– Лил! – Гарри бросился вперед, спотыкаясь о камни.

Она лежала неподвижно, её медно-рыжие кудри разметались по холодному полу, как пролитая медь. Лицо было бледным, почти прозрачным, а на шее виднелись страшные багровые следы — следы маленьких, но сильных пальцев.

– Она холодная, Рон, она такая холодная! – Гарри упал на колени, прижимая сестру к себе.

– Она не проснется, – раздался тихий, вкрадчивый голос из тени.

Из-за колонны вышел высокий черноволосый юноша. Он казался почти прозрачным, но его взгляд был острым, как бритва. В руках он вертел тонкую черную тетрадь — дневник.

– Том Реддл... – прошептал Гарри. – Что ты с ней сделал?

– Я? Почти ничего, – Реддл улыбнулся, и эта улыбка была лишена всякого человеческого тепла. – Твоя маленькая сестра оказалась на редкость упрямой. Она почувствовала, что с её подругой что-то не так. Она следила за ней. Она пыталась отобрать у неё мой дневник.

– С Джинни? – Рон сделал шаг вперед, его палочка дрожала. – При чем тут моя сестра?

– Бедная, маленькая Джинни Уизли, – Реддл вздохнул с притворным сочувствием. – Она была так одинока. Она писала мне все свои секреты. Она открыла мне свою душу, а я... я просто занял в ней место. Именно она писала послания на стенах. Именно она выпустила василиска. И именно она привела Лилиан сюда.

– Ты лжешь! – крикнул Рон.

– О нет. Лилиан застала её, когда Джинни пыталась выбросить дневник. Лил поняла, что Джинни во власти чего-то злого. Она схватила её, пыталась привести в чувство... Но я уже был слишком силен. Я приказал Джинни остановить её.

Реддл указал на шею Лил.

– Джинни удушила свою лучшую подругу до потери сознания. Она сделала это своими руками, Гарри. Представь, каково ей будет, когда она очнется и поймет, что убила сестру твоего лучшего друга? Хотя... Джинни уже почти не осталось. Лил отдала ей свою энергию, когда боролась. Теперь я питаюсь ими обеими.

Гарри почувствовал, как внутри него что-то лопается. Гнев, чистый и первобытный, затопил его сознание. Он посмотрел на Лил — она едва дышала, её грудь поднималась редкими, судорожными толчками.

– Она жива, – выдохнул Гарри. – Она всё еще борется.

– Ненадолго, – Реддл поднял голову к каменному лицу Слизерина. – *Говори со мной, Слизерин, величайший из хогвартской четверки!*

Огромный каменный рот статуи открылся, и оттуда послышалось тяжелое шуршание. Огромная чешуйчатая туша скользнула на пол. Василиск.

– Рон, хватай Лил и беги к выходу! – закричал Гарри, вскакивая на ноги. – Я отвлеку его!

– Я не брошу тебя! – Рон попытался поднять Лил, но она была словно налита свинцом.

В этот момент под сводами Комнаты раздалась трель, полная надежды и света. Фоукс, феникс Дамблдора, спикировал сверху, неся в когтях старую Распределяющую шляпу.

– Шляпа? – Гарри был в отчаянии. – Зачем мне шляпа, когда нам нужна помощь?!

Феникс выклевал глаза василиску, давая Гарри драгоценные секунды. Мальчик запустил руку в недра Шляпы и почувствовал что-то твердое и холодное. Серебро.

Он выхватил тяжелый, сверкающий меч с рубинами на рукояти.

Битва была хаотичной. Гарри действовал на инстинктах, уворачиваясь от слепых ударов змеи. Когда челюсти василиска сомкнулись над его головой, он вонзил меч в нёбо чудовища. Раздался оглушительный рев, и длинный, острый клык вонзился в локоть Гарри.

Змея рухнула, сотрясая пол. Гарри упал рядом, чувствуя, как яд разливается по венам огненной рекой. Мир начал тускнеть.

– Ты проиграл, Поттер, – Реддл стоял над ним, сияя почти осязаемым светом. – Ты умрешь, а твоя сестра станет моей последней ступенькой к возрождению.

Гарри посмотрел на Лил. В его затуманенном сознании всплыл образ их первой встречи на платформе. «Мы банда, Гарри!» — сказала она тогда.

Он не мог подвести её. Не сейчас.

Его пальцы нащупали дневник, лежащий на полу. Рон, отбивавшийся от каких-то призрачных видений Реддла, крикнул:

– Клык, Гарри! Используй клык!

Гарри схватил обломок зуба василиска, валявшийся рядом, и со всей силы вонзил его в сердце черной тетради.

Раздался леденящий душу крик. Из дневника брызнули чернила, похожие на кровь. Реддл начал распадаться на куски света, его лицо исказилось в гримасе ужаса, пока он окончательно не исчез в пустоте.

В Комнате воцарилась тишина. Гарри лежал, не в силах пошевелить даже пальцем. Яд делал свое дело.

– Гарри? – слабый, хриплый голос заставил его вздрогнуть.

Он повернул голову. Лил приподнялась на локтях, её глаза были полны непонимания и ужаса. Рядом с ней, в нескольких ярдах, сидела Джинни, рыдая и закрывая лицо руками.

– Лил... – прошептал Гарри. – Ты... ты в порядке?

– Моя шея... – она коснулась багровых следов. – Что случилось? Где мы? Гарри, почему ты такой бледный?

Она увидела рану на его руке и, забыв о собственной боли, подползла к нему.

– О боже, Гарри! Ты ранен! Кто это сделал?

Фоукс опустился на плечо Гарри. Крупные, жемчужные слезы упали на рану, и дымящаяся плоть начала затягиваться прямо на глазах у изумленной Лил.

– Феникс... – прошептала она, касаясь золотых перьев птицы. – Он плачет за тебя.

Гарри почувствовал, как силы возвращаются. Он сел, притягивая Лил к себе. Она дрожала всем телом, её обычная дерзость сменилась тихим испугом ребенка, столкнувшегося с чем-то за гранью понимания.

– Джинни не виновата, – быстро проговорил Гарри, глядя на сестру. – Это был дневник. Он управлял ею.

Лил посмотрела на Джинни, которая сжалась в комок, захлебываясь слезами. В глазах Лил на мгновение вспыхнул гнев, но он тут же угас, сменившись той самой справедливостью, о которой она так часто твердила.

– Я знаю, – тихо сказала Лил. – Я видела её глаза... там был не она. Там была пустота.

Она встала, пошатываясь, и подошла к Джинни. Рон уже обнимал сестру, пытаясь успокоить, но Джинни только твердила: «Я убила её, я чуть не убила Лил...».

– Эй, Уизли, – Лил положила руку на плечо подруги. – Хватит выть. Я жива, как видишь. А если ты еще раз решишь меня придушить, предупреди заранее, я надену стальной воротник.

Джинни подняла глаза, полные слез и надежды.

– Ты... ты не ненавидишь меня?

– Ненависть — это слишком скучно, – Лил слабо улыбнулась, хотя её губы всё еще были синими. – К тому же, теперь ты мне должна кучу шоколадных лягушек за моральный ущерб.

Они выбирались из Комнаты долго. Фоукс помог им подняться по трубам, вытягивая всех четверых наверх. Когда они наконец оказались в кабинете Макгонагалл, там были все: и Дамблдор, и чета Уизли, и даже Люциус Малфой, стоявший у двери с крайне недовольным видом.

Миссис Уизли с криком бросилась к детям. Лил оказалась в центре таких крепких объятий, что ей показалось, будто Реддл вернулся, чтобы довершить начатое.

– Лилиан! Девочка моя! – причитала миссис Уизли. – Ох, Гарри, Рон, вы спасли их!

Дамблдор подошел к Лил и Гарри. Его взгляд был серьезным, но в глубине глаз светилось одобрение.

– Вы проявили редкое мужество, – произнес директор. – Лилиан, твоя преданность друзьям едва не стоила тебе жизни, но именно она помогла Гарри найти путь.

– Сэр, – Лил выпрямилась, стараясь выглядеть официально, несмотря на грязь и разорванную мантию. – Справедливости ради, я бы предпочла в следующий раз найти путь без участия гигантских змей. И еще... Джинни не виновата. Это всё та книжка.

– Я знаю, Лилиан, – мягко ответил Дамблдор. – Никто не будет винить мисс Уизли.

Когда Люциус Малфой ушел, а Гарри хитроумно освободил Добби, в кабинете остались только свои. Лил сидела в большом кресле, укутанная в теплый плед, и пила горячий шоколад, который принесли эльфы.

Гарри сел рядом с ней на подлокотник.

– Ты как? – спросил он тихо.

– Горло болит, – честно призналась Лил. – И голова кружится. Но знаешь, Гарри... когда я там лежала, в темноте, я слышала твой голос. Ты звал меня. И я подумала: я не могу просто так взять и умереть, пока не увижу, как ты выиграешь кубок по квиддичу. Это было бы несправедливо.

Гарри обнял её за плечи.

– Больше никаких Тайных комнат, Лил. Обещаю.

– Ну, – Лил хитро прищурилась, и её глаза снова стали похожи на два ярких изумруда. – Замок большой, Гарри. Я уверена, здесь есть еще куча подземелий, где мы еще не были. Но на сегодня... на сегодня я согласна просто поспать.

Она прислонилась головой к плечу брата и закрыла глаза. В Хогвартсе наступал рассвет — первый настоящий рассвет за долгие месяцы страха. Изумрудный огонь Поттеров не погас. Он прошел через тьму, через яд и предательство, став только ярче. Две части одного целого снова были вместе, и теперь ни один дневник, ни один темный лорд не мог встать между ними.

– Мы банда, Гарри, – пробормотала она уже сквозь сон.

– Мы банда, Лил, – ответил он, целуя её в макушку, пахнущую пылью и победой.