← Назад к обзору

Сестра 2

Тень дементора над «Хогвартс-экспрессом»

Министр магии Корнелиус Фадж выглядел так, словно сам только что сбежал от стаи дементоров. Его полосатая мантия была застегнута не на те пуговицы, а в руках он судорожно тискал котелок. Увидев Гарри и Лил, выходящих из «Ночного рыцаря», он издал звук, похожий на всхлип облегчения.

– Слава Мерлину, вы целы! – воскликнул Фадж, подбегая к ним. – Гарри, Лилиан... мы места себе не находили!

Лил, всё еще сжимая лямки своего рюкзака, смерила министра критическим взглядом. Она не привыкла к такому вниманию со стороны официальных лиц, и её природное недоверие к взрослым, взращенное в приюте, тут же дало о себе знать.

– Мы в порядке, господин министр, – ответила она, чуть выступая вперед, словно заслоняя брата. – Тётушка Мардж просто... немного расширила свой кругозор. На три метра в диаметре.

Фадж нервно хихикнул, вытирая пот со лба.

– Ах, это... пустяки! Несчастный случай с магическим выбросом. Группа стирания случайной магии уже всё исправила. Твоя тетя сдута и её память подправлена. Никаких обвинений, Гарри, мой мальчик! В такие времена... – он понизил голос и огляделся по сторонам, – безопасность превыше всего.

Остаток лета в «Дырявом котле» показался Гарри и Лил сказкой. Лил, в отличие от брата, не тратила время на раздумья о домашке. Она исследовала каждый закоулок Косого переулка, подружилась с владельцем магазина «Все для квиддича» и умудрилась выпросить скидку на мороженое у Флориана Фортескью.

Когда в Косом переулке наконец появилось семейство Уизли, радости Лил не было предела. Она мгновенно нашла общий язык с близнецами Фредом и Джорджем. Гарри с легкой тревогой наблюдал, как три рыжие головы склоняются над каким-то сомнительным пергаментом в углу общей залы.

– Гарри, – прошептал Рон, когда они сидели за ужином в последний вечер перед отъездом, – твоя сестра... она пугает. Она вчера убедила Перси, что его значок старосты заколдован и скоро начнет кукарекать. Он полдня просидел в ванной, пытаясь его «разминировать».

Гарри усмехнулся, глядя, как Лил весело спорит с Джинни о преимуществах различных заклинаний для завивки волос (хотя Лил явно больше интересовали проклятия). Но радость омрачалась подслушанным разговором мистера и миссис Уизли.

– Сириус Блэк ищет их, Артур! – донесся до Гарри встревоженный шепот Молли Уизли. – Обоих! И Гарри, и Лилиан!

– Мы должны быть осторожны, – ответил мистер Уизли. – Министерство выделило охрану на вокзал.

Утро первого сентября выдалось туманным и серым. Вокзал Кинг-Кросс встретил их непривычной суетой. Вокруг группы Уизли и Поттеров постоянно крутились люди в строгих мантиях с подозрительно внимательными взглядами — сотрудники Министерства магии.

– Такое ощущение, что мы под конвоем, – проворчала Лил, когда они проходили через барьер платформы девять и три четверти. – Не хватает только наручников и оркестра.

– Лил, это ради нашей безопасности, – напомнил Гарри, хотя сам чувствовал дискомфорт от постоянного наблюдения.

– Безопасность — это когда ты сам держишь палочку наготове, – отрезала она, поправляя сумку. – А это — паранойя.

Поезд был переполнен. Друзья долго бродили по коридорам, пока не нашли единственное свободное купе в самом хвосте. Там уже был пассажир — мужчина в сильно поношенной одежде, который крепко спал, прислонившись к окну.

– Кто это, как думаете? – шепотом спросил Рон, когда они разместили сундуки.

Лил подошла ближе, бесцеремонно рассматривая незнакомца.

– Профессор Р. Дж. Люпин, – прочитала она надпись на облезлом чемодане. – Новый учитель Защиты от Темных Искусств, судя по всему. Выглядит так, будто его пожевал соплохвост.

– Лил! – шикнула на неё Гермиона. – Нельзя быть такой грубой. Человек просто устал.

– Я не грубая, я наблюдательная, – Лил уселась напротив спящего и достала пачку тыквенного печенья. – Надеюсь, он учит лучше, чем одевается. Локонс хотя бы блестел, хоть и был идиотом.

Поезд тронулся, унося их прочь от Лондона. За окном мелькали поля и леса, небо затягивалось тяжелыми свинцовыми тучами. Разговор в купе шел о Сириусе Блэке, о побеге из Азкабана и о том, почему он охотится за Гарри и Лил.

– Он предал родителей, – голос Гарри дрогнул. – Он был их другом.

Лил замолчала, перестав жевать. Её глаза, обычно полные азарта, потемнели.

– Если он придет, – тихо сказала она, – я не буду ждать, пока он что-то скажет. Он разрушил нашу семью.

Внезапно поезд дернулся и начал замедляться.

– Мы же еще не приехали? – Рон прильнул к стеклу. – Почему мы останавливаемся?

– Может, поломка? – предположила Гермиона.

Температура в купе начала стремительно падать. Стекло покрылось коркой льда. Лил поежилась, обхватив себя руками.

– Мне... мне это не нравится, – прошептала она.

Свет в коридоре мигнул и погас, погружая всё в непроглядную тьму. Поезд замер. Снаружи слышалось лишь тяжелое, свистящее дыхание, которое, казалось, шло отовсюду сразу.

Дверь купе медленно, со скрипом отъехала в сторону.

На пороге возникла фигура, закутанная в рваный черный плащ. Она была настолько высокой, что едва не касалась потолка. Костлявые, покрытые слизью и струпьями руки выглядывали из широких рукавов. Существо сделало глубокий, хриплый вдох, и Гарри почувствовал, как вся радость, все добрые воспоминания испаряются, оставляя лишь ледяную пустоту.

– Гарри... – услышал он испуганный голос Лил, но она звучала так далеко.

В ушах Гарри зазвучал женский крик. Пронзительный, полный отчаяния.

– Нет, только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, убейте меня вместо него...

Мир вокруг Гарри начал вращаться. Он чувствовал, как холод проникает в самые кости. Последнее, что он увидел, прежде чем его глаза закатились, была Лил. Она не закричала. Она вскочила, выставив перед собой палочку, и её лицо было искажено гримасой ярости, смешанной с абсолютным ужасом.

– Уходи! – крикнула она существу, и этот крик стал последним, что Гарри запомнил перед тем, как тьма окончательно поглотила его.

***

– Гарри! Гарри, очнись!

Кто-то хлопал его по щекам. Гарри с трудом открыл глаза. Свет в купе горел, хотя и казался болезненно ярким. Он лежал на полу, его голова покоилась на коленях Лил. Сестра была бледной как полотно, её руки дрожали, но в глазах горел прежний, упрямый огонь.

– Ты как, братишка? – спросила она, и в её голосе Гарри услышал непривычную нежность.

– Я... – Гарри сел, чувствуя ужасную слабость. – Что это было?

– Дементор, – ответил спокойный голос.

Профессор Люпин уже не спал. Он стоял у двери и разламывал на куски огромную плитку шоколада.

– Страж Азкабана. Они обыскивали поезд в поисках Сириуса Блэка.

Он протянул Гарри кусок шоколада.

– Ешь. Полегчает. Это не признак слабости, Гарри. Дементоры действуют на всех, но на тех, кто пережил ужасное в прошлом, они влияют сильнее.

Люпин посмотрел на Лил.

– А ты, юная леди... У тебя сильный дух. Ты пыталась сопротивляться без заклинания.

Лил фыркнула, хотя её всё еще била мелкая дрожь.

– Я просто не люблю, когда ко мне заходят без стука. Особенно такие уроды.

– Это был голос мамы, – тихо сказал Гарри, принимая шоколад. – Я слышал, как она кричала.

Лил замерла. Она посмотрела на брата, и на мгновение её маска дерзости спала.

– Я тоже что-то слышала, – призналась она почти шепотом. – Зеленый свет. И смех. Такой холодный, что...

Она не договорила, крепко сжав руку Гарри.

Оставшаяся часть пути прошла в тишине. Когда поезд наконец остановился у платформы Хогсмида, дождь лил стеной. Хагрид, как всегда, собирал первокурсников у лодок, и Лил помахала ему рукой, прежде чем запрыгнуть в карету вместе с Гарри, Роном и Гермионой.

Хогвартс встретил их привычным теплом свечей и гулом сотен голосов в Большом зале. Но в этом году атмосфера была иной. Гарри чувствовал на себе взгляды учителей — более тревожные, чем обычно.

– Смотри, – Лил толкнула его локтем, когда они уселись за стол Гриффиндора. – Снейп выглядит так, будто у него в кубке вместо тыквенного сока чистый яд. Наверное, из-за нового профессора.

Гарри посмотрел на преподавательский стол. Профессор Люпин сидел на краю, выглядя всё таким же изможденным, а Снейп сверлил его взглядом, полным неприкрытой ненависти.

Дамблдор поднялся со своего места, и в зале мгновенно наступила тишина.

– Приветствую всех в новом учебном году, – его голос, как всегда, внушал спокойствие, но на этот раз в нем не было привычной веселости. – У меня есть важное объявление. В этом году наш замок будут охранять дементоры Азкабана до тех пор, пока Сириус Блэк не будет пойман.

По залу пронесся испуганный шепот.

– Они будут стоять у каждого входа, – продолжал директор. – И я должен предупредить: дементоров невозможно обмануть ни плащами-невидимками, ни какими-либо другими уловками. Я прошу вас не давать им повода причинить вам вред.

Лил наклонилась к Гарри.

– Он говорит «не давать повода», – прошептала она, – но я уверена, что эти твари сами ищут повод. Гарри, мы должны выяснить, как с ними бороться. Я не хочу снова чувствовать себя так, будто из меня высасывают душу.

Гарри кивнул. Он смотрел на золотые кубки, на радостные лица первокурсников, но в голове всё еще звучал крик матери.

– Мы выясним, Лил, – пообещал он. – Обещаю.

Ужин продолжался, но для Гарри и Лил праздник был омрачен. Они знали, что этот год не будет похож на предыдущие. Тень Сириуса Блэка легла на замок, а ледяное дыхание дементоров затаилось прямо за воротами.

Когда они поднимались в гостиную Гриффиндора, Лил вдруг остановилась перед портретом Полной Дамы.

– Знаешь, Гарри, – сказала она, поправляя рыжий локон, – Дурсли думали, что, разделив нас, они сделают нас слабее. Но теперь мы вместе. И если этот Блэк решит заглянуть в Хогвартс... ну, он сильно пожалеет, что связался с Поттерами.

Гарри посмотрел на свою младшую сестру. Она была вылитая мать, но в её глазах сейчас горел огонь их отца — тот самый огонь, который не смогла погасить даже тьма Азкабана.

– Вместе, – повторил он, чувствуя, как страх отступает, сменяясь твердой решимостью.

Они вошли в гостиную, где ярко пылал камин, и на мгновение показалось, что никакой Блэк и никакие дементоры не смогут разрушить это тепло. Но где-то в глубине души Гарри знал: настоящие испытания только начинаются.