Сестра
Точка невозврата
Солнце медленно сползало за горизонт, окрашивая небо Барселоны в кроваво-оранжевые тона. В доме было непривычно тихо, если не считать приглушенного бита, доносившегося из колонок на террасе. Кристина стояла перед зеркалом в своей спальне, придирчиво рассматривая отражение. После дневного инцидента в бассейне злость не утихла, она лишь трансформировалась в холодное желание доказать, что она — не «мелкая» и уж точно не та, с кем можно обращаться, как с непослушным ребенком.
Черное платье-пиджак сидело идеально. Экстремально короткое, оно едва прикрывало бедра, а глубокий вырез подчеркивал линию шеи и ключиц. Черные ботильоны на высоком каблуке добавляли ей роста, делая ноги бесконечными. Кристина подвела глаза черным карандашом, придавая взгляду хищное выражение, и распустила волосы, которые тяжелыми волнами упали на плечи.
– Ну что, «дед», посмотрим, как ты запоешь теперь, – прошептала она своему отражению.
Катя ушла полчаса назад. Она суетилась, нервно проверяла телефон и, наскоро чмокнув сестру в щеку, пробормотала что-то о встрече с давней подругой из Москвы, которая «проездом в Испании всего на вечер». Кристина ей не поверила. В интонациях сестры сквозила фальшь, которую она научилась распознавать еще в детстве. Скорее всего, Катя просто хотела сбежать от назревающего конфликта между Олегом и Крис, надеясь, что к её возвращению они либо помирятся, либо просто разойдутся по углам.
Кристина подхватила маленькую сумочку и вышла из комнаты. Стук каблуков по плитке коридора звучал как вызов. Когда она вошла в гостиную, запах марихуаны ударил в нос еще сильнее, чем днем.
Олег сидел на диване, закинув ноги на низкий стеклянный столик. Перед ним стоял пепельный поднос, полный окурков, и новая порция коньяка. Он медленно затянулся, и огонек на конце самокрутки ярко вспыхнул в сгущающихся сумерках комнаты. Услышав шаги, он не обернулся сразу, лишь выпустил струю дыма к потолку.
– И куда это мы намылились в таком виде? – Его голос звучал низко, с хрипотцой, которая обычно появлялась у него после второй бутылки или третьего косяка.
Кристина остановилась посреди комнаты, скрестив руки на груди.
– В «Opium». Там сегодня нормальный диджей, а не твое унылое бормотание под нос, – бросила она, вскинув подбородок.
Олег медленно повернул голову. Его глаза, подернутые мутной дымкой, прошлись по ней сверху вниз. Взгляд задержался на открытых ногах, затем переместился к вырезу платья и, наконец, встретился с её глазами. Ухмылка, которая появилась на его лице, не предвещала ничего хорошего.
– В «Opium», значит? – он лениво затушил косяк о дно пепельницы. – Одна?
– Катя ушла к подруге, так что да, одна. Или ты хочешь составить мне компанию? Боюсь, фейсконтроль не пропустит человека, от которого несет как от амстердамской подворотни.
Олег хмыкнул и медленно поднялся с дивана. Несмотря на количество выпитого, его движения сохраняли ту самую кошачью грацию, которая всегда пугала и одновременно притягивала. Он сделал шаг в её сторону, и Кристина невольно сжала пальцы на ремешке сумочки.
– Катя ушла, – повторил он, словно пробуя слова на вкус. – А это значит, что я за старшего. И я говорю, что ты никуда не идешь.
Кристина расхохоталась, хотя внутри всё сжалось от странного предчувствия.
– Ты за старшего? Олег, ты мне не отец, не муж и даже не законный опекун. Ты просто парень моей сестры, который перебрал с веществами. Я иду развлекаться, а ты можешь продолжать общаться с потолком.
Она развернулась, намереваясь дойти до двери, но не успела сделать и двух шагов. Сильная рука перехватила её за локоть и развернула обратно с такой силой, что она едва устояла на каблуках.
– Послушай меня, мелкая, – Олег стоял вплотную, и она чувствовала жар, исходящий от его тела. – На улице темно, в клубах полно ублюдков, которые только и ждут такую дуру в коротком платье. Ты остаешься дома. Это не обсуждается.
– Да пошел ты! – Кристина попыталась вырвать руку, но хватка была железной. – Ты мне не указ! Ты сам — один из тех «ублюдков», о которых говоришь. Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь?
Глаза Олега сузились. В них вспыхнуло что-то первобытное, опасное. Он притянул её ближе, так что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.
– А как я на тебя смотрю, Кристин? – прошептал он, и его дыхание, пахнущее терпким алкоголем и дымом, коснулось её губ. – Как на занозу в заднице? Или как на девчонку, которая напрашивается на очень крупные неприятности?
– Ты старый, трусливый индюк, – выдохнула она, глядя ему прямо в глаза, хотя сердце колотилось где-то в горле. – Ты боишься, что если я уйду, ты останешься здесь один со своими глюками и поймешь, какой ты на самом деле никчемный.
Олег молчал несколько секунд, и эта тишина была страшнее любого крика. Затем он резко отпустил её локоть, но только для того, чтобы перехватить её за талию и прижать к себе. Кристина охнула, упершись ладонями в его грудь. Под тонкой тканью его футболки перекатывались жесткие мышцы.
– Ты всё никак не успокоишься, да? – его голос стал опасно тихим. – Днем тебе было мало бассейна. Хочешь продолжения банкета?
– Пусти меня, придурок! Я закричу!
– Кричи, – он пожал плечами, не ослабляя хватки. – Соседи привыкли к шуму. Здесь Испания, детка, тут все шумные.
Кристина, ослепленная яростью и странным, пугающим азартом, внезапно дернулась и изо всей силы наступила ему на ногу острым каблуком ботильона. Олег глухо рыкнул, но, к её ужасу, не отстранился, а лишь сильнее сжал её талию, приподнимая над полом.
– Ах ты, маленькая дрянь... – прошипел он.
– Ненавижу тебя! Ненавижу! – Кристина начала колотить его по плечам, но в тесном пространстве между их телами это было неэффективно.
В следующую секунду она снова оказалась в уже знакомом положении — перекинутой через его плечо. Кровь прилила к голове, платье предательски задралось, открывая вид, от которого у любого мужчины перехватило бы дыхание, но Олега сейчас вела только ярость, смешанная с дурманом.
– Опять? – завизжала она. – Ты ничего другого придумать не можешь, дед? Это твой единственный прием?
– Для тебя — самый эффективный, – отрезал он, направляясь вовсе не к выходу и не к бассейну, а в глубь дома, к лестнице на второй этаж.
– Куда ты меня тащишь? Олег! Поставь меня! Катя вернется, я ей всё расскажу!
– Рассказывай, – бросил он, преодолевая ступеньку за ступенькой. – Расскажи ей, как ты провоцировала «старика», как вырядилась так, что даже слепой захочет тебя трахнуть, и как пыталась сбежать ночью в клуб. Думаешь, она тебя похвалит?
Он зашел в её же спальню и бесцеремонно сбросил её на кровать. Кристина спружинила на матрасе, мгновенно пытаясь вскочить, но Олег навис сверху, упираясь руками в кровать по обе стороны от её головы. Его лицо было совсем рядом, и в тусклом свете ночника он выглядел по-настоящему пугающе.
– Слушай сюда, Soldatova, – он выделил её фамилию с особым нажимом. – Ты сегодня никуда не идешь. Ты снимешь это чертово платье, смываешь свою боевую раскраску и ложишься спать. Если я услышу хоть один звук каблуков в коридоре — клянусь, я запру тебя в подвале, где у меня хранится вино, и ты будешь сидеть там до утра в компании крыс. Поняла?
Кристина тяжело дышала, её грудь бурно вздымалась. Она смотрела на него с ненавистью, но в глубине её зрачков плескался страх, смешанный с чем-то еще — чем-то, что она боялась признать даже самой себе.
– Ты не посмеешь, – прошептала она.
Олег медленно протянул руку и коснулся пальцем её щеки, проводя линию вниз, к шее. Его прикосновение было неожиданно нежным, что контрастировало с жесткостью его слов.
– Проверь меня, – предложил он с кривой ухмылкой. – Рискнешь?
Он резко выпрямился, окинул её последним, обжигающим взглядом и направился к выходу.
– Ключ я забираю с собой, – бросил он, уже стоя в дверях. – Не скучай, мелкая.
– Я тебя убью, Нечипоренко! – крикнула она ему вдогонку, хватая подушку и швыряя её в закрывающуюся дверь.
Щелчок замка прозвучал как выстрел. Кристина осталась одна в полумраке комнаты. Она вскочила, подбежала к двери и дернула за ручку. Заперто.
– Ненавижу! – она со всей силы ударила кулаком по дереву.
За дверью послышался его удаляющийся смех и звук зажигалки.
Кристина опустилась на пол прямо у двери, обхватив колени руками. Её трясло. От злости, от унижения и от того странного напряжения, которое возникло между ними в гостиной. Она чувствовала себя загнанным в клетку зверем, но самое ужасное было то, что эта клетка казалась ей сейчас самым безопасным местом на свете.
Прошло около часа. Кристина переоделась в безразмерную футболку, смыла макияж, но сон не шел. Она слышала, как внизу Олег включил музыку — какой-то медленный, тягучий бит. Потом хлопнула входная дверь — вернулась Катя.
Кристина прислушалась, ожидая скандала, но внизу было тихо. Видимо, Олег что-то наплел сестре, или та была слишком уставшей, чтобы выяснять отношения. Через некоторое время шаги послышались на лестнице. Кристина замерла.
Замок щелкнул. Дверь медленно открылась, и в проеме показался силуэт Кати.
– Крис? Ты спишь? – тихо спросила сестра.
– Как тут уснешь, когда твой неадекватный парень запирает меня в комнате? – огрызнулась Кристина, не вставая с кровати.
Катя вздохнула и вошла, присаживаясь на край матраса. От неё пахло чужим парфюмом и вином.
– Олег сказал, что ты была не в себе и пыталась уйти в клуб в невменяемом состоянии. Он просто испугался за тебя.
– Испугался? Катя, он ударил меня днем! А сейчас едва не задушил! Ты вообще понимаешь, с кем ты живешь?
– Он специфический, я знаю, – Катя погладила сестру по руке. – Но он любит меня, и он заботится о нашей семье. Просто... не провоцируй его, ладно? Ты же знаешь, какой у него характер.
– Его характер — это диагноз, – отрезала Кристина, отворачиваясь к стене. – Уходи, я хочу спать.
Когда Катя вышла, Кристина еще долго смотрела в окно на огни ночного города. Она знала, что это не конец. Олег бросил ей вызов, и она его приняла. Но в этой игре правила устанавливал он, и Кристина начинала понимать, что проигрыш может оказаться куда более сладким, чем победа.
Спустя еще час, когда дом окончательно погрузился в сон, Кристина услышала шорох у своей двери. Сначала она подумала, что ей показалось, но затем под дверь просунули тонкий листок бумаги.
Она встала, подняла его и подошла к окну, чтобы разобрать почерк.
«Шорты были лучше. Спи, мелкая. Завтра продолжим воспитание».
Кристина скомкала записку, чувствуя, как лицо заливает краска. Он не спал. Он был там, за стеной, и он всё еще думал о ней.
– Мы еще посмотрим, кто кого будет воспитывать, – прошептала она, сжимая кулаки.
За окном Барселона дышала зноем, а в стенах виллы разгорался пожар, который не смогла бы потушить вся вода в их бассейне. Точка невозврата была пройдена, и Кристина знала: завтрашний день изменит всё.