Сет для монарха
Призраки прошлого в солнечном парке
Сеул в это утро казался почти нереально спокойным. Золотистое солнце заливало аллеи парка, расположенного неподалеку от центрального госпиталя Ассоциации, и свежий весенний воздух был пропитан ароматом цветущей вишни. Мы только что закончили плановый осмотр мальчиков. Врачи, разумеется, были из нашей личной клиники гильдии «Арджин», потому что обычные медики просто не знали бы, что делать, если бы годовалый ребенок случайно ударил их разрядом молнии или призвал тень из угла кабинета.
Я неторопливо толкал перед собой широкую двойную коляску. Сухо и Юкио вели себя на удивление тихо: Сухо сосредоточенно грыз резиновую игрушку в форме кинжала (подарок Игриса, который я не решился отобрать), а Юкио дремал, прижимая к себе плюшевого дракона.
Алекс шел рядом, прижимаясь своим плечом к моему. В одной руке он держал мою ладонь, переплетая наши пальцы так крепко, словно боялся, что я исчезну, а в другой сжимал баночку ледяной газировки. Он выглядел расслабленным: светлые волосы взъерошены ветром, на губах играет легкая улыбка, а в синих глазах отражается чистое небо. На нем была свободная белая майка, открывающая вид на его татуированные руки, которые на солнце казались еще более рельефными.
– Врач сказал, что их магические ядра развиваются быстрее, чем у любого S-рангового пробужденного, – Алекс сделал глоток газировки и довольно зажмурился. – Ты слышал? Сухо уже пытается «прятаться» в тенях, когда не хочет доедать кашу.
Я негромко рассмеялся, чувствуя, как внутри разливается тепло.
– Весь в отца. Я в его возрасте... хотя нет, в его возрасте я даже не знал, что такое мана. Они будут великими, Алекс.
– Они уже великие, – он остановился и потянул меня на себя, заставляя остановиться у раскидистого дерева. – Посмотри на них. Джинву, иногда мне кажется, что я всё еще сплю в тех Вратах, где мы встретились. Что вся эта жизнь — просто очень хороший сон.
Я притянул его ближе, обнимая за талию. От него пахло солнцем и тем самым персиковым ароматом, который стал для меня наркотиком.
– Если это сон, то я никогда не позволю тебе проснуться, – я коснулся его губ коротким поцелуем, игнорируя редких прохожих. В этом мире не было никого, чье мнение меня бы волновало, кроме человека в моих руках.
Мы продолжили прогулку, наслаждаясь редким моментом тишины. Но идиллия была разрушена внезапно. Мое пассивное умение «Чувство опасности» не сработало — не было прямой угрозы жизни, — но я ощутил резкий, болезненный укол чужой, искаженной маны. Это было похоже на скрежет ржавого железа по стеклу.
Алекс тоже замер. Его тело мгновенно подобралось, как у хищника перед прыжком, а газировка в его руке мелко задрожала.
– Ты это чувствуешь? – прошептал он, и его голос стал стальным.
– Да.
Мы посмотрели вперед, туда, где аллея выходила к небольшому пруду. На скамейке, в тени плакучей ивы, сидела женщина. Она была одета в длинный плащ, несмотря на тепло, а на ее голову был накинут глубокий капюшон. Но даже не видя лица, я узнал бы эту ауру из тысячи.
Ча Хэ Ин.
Точнее, то, что от нее осталось. Когда мы подошли ближе, она медленно подняла голову. Я невольно сжал ручку коляски так, что металл жалобно скрипнул.
Ее лицо, когда-то считавшееся эталоном красоты среди охотников, теперь было пересечено тонкими, пульсирующими черными линиями — магическими шрамами, которые Алекс оставил на ней в тот памятный день. Они не зажили. Напротив, они казались живыми, впитывающими свет вокруг нее. Ее взгляд, когда-то острый и гордый, теперь был пустым и безумным.
– Сон Джинву... – ее голос был похож на шелест опавшей листвы. – И его... зверушка.
Алекс сделал шаг вперед, инстинктивно закрывая собой коляску. Золотистые искры пробежали по его пальцам, а воздух вокруг него начал вибрировать от сдерживаемого гнева.
– Уходи, Хэ Ин, – его голос был тихим, но в нем слышался гром. – Тебе здесь не рады. Тебе нигде не рады.
Она издала хриплый, неприятный смешок и поднялась со скамьи. Ее движения были дергаными, неестественными.
– Вы гуляете... как ни в чем не бывало? – она указала дрожащим пальцем на коляску. – Вы породили этих монстров и думаете, что мир примет их? Вы разрушили мою жизнь! Ты, – она уставилась на Алекса с нескрываемой ненавистью, – ты забрал всё. Мой статус, мою силу, моего мужчину.
– Я никогда не был твоим, Хэ Ин, – холодно произнес я, делая шаг к ней. Моя тень начала расползаться по асфальту, поглощая свет у ее ног. – Ты была лишь иллюзией, которую общество навязало мне. И эта иллюзия рассыпалась в прах в тот момент, когда я встретил свою истинную пару.
– Истинная пара? – она сорвалась на крик, и несколько прохожих в испуге обернулись. – Это проклятие! Посмотри на меня! Твои шрамы не лечит ни один целитель, Алекс Окумура. Они едят меня изнутри. Каждую ночь я слышу крики драконов, которых ты убил!
Алекс стоял непоколебимо. Он не выглядел виноватым или испуганным. Он выглядел... разочарованным.
– Эти шрамы — отражение твоей собственной гнили, – спокойно сказал он. – Ты напала на меня, когда я защищал жизни людей. Ты пыталась унизить того, кто был сильнее тебя. Моя магия лишь проявила то, что ты прятала за красивой броней.
– Дрянь... – прошипела она, и в ее руках внезапно материализовался обломок старого охотничьего меча. Мана в нем была нестабильной, черной и грязной. – Я убью вас. Я убью их!
Она рванулась к коляске с безумной скоростью, которую всё еще давали ей остатки S-ранга. Но для нас это движение было медленным, как полет мухи в смоле.
Я даже не поднял руки.
– Игрис.
Из моей тени, прямо перед Хэ Ин, вырос рыцарь в кроваво-красных доспехах. Его меч преградил ей путь с глухим звоном. Сила столкновения отбросила женщину назад, на траву.
– Мама! – Юкио проснулся и захныкал, почувствовав агрессию.
Алекс мгновенно оказался у коляски, вынимая сына на руки и прижимая к себе. Его мана вспыхнула защитным куполом, окутывая детей.
– Джинву, убери ее, – в голосе Алекса не было страха, только глубокое отвращение. – Она пугает детей.
Я подошел к лежащей на земле Хэ Ин. Она пыталась подняться, ее пальцы судорожно впивались в землю, а изо рта текла темная кровь, смешанная с магической гарью.
– Ты совершила ошибку, придя сюда, – я присел перед ней, заглядывая в ее безумные глаза. – Я оставил тебе жизнь тогда только потому, что не хотел пачкать руки Алекса твоей кровью. Но если ты еще раз, хотя бы мысленно, потянешься к моей семье...
Я позволил своей ауре Монарха обрушиться на нее всей тяжестью. Пространство вокруг нас застонало, деревья пригнулись к земле, а птицы в парке мгновенно замолкли. Хэ Ин прижала голову к земле, не в силах даже дышать под этим прессом.
– Я не убью тебя, – прошептал я ей на ухо. – Смерть — это слишком милосердно для такой, как ты. Ты будешь жить. Долго. С этими шрамами, с этой болью и с осознанием того, что ты — ничто. Ты будешь видеть наши лица на каждом экране, слышать о наших победах и знать, что мы счастливы. Это будет твоей персональной бездной.
Я поднялся и кивнул Игрису. Тень кивнула в ответ и исчезла.
– Уходим, – сказал я Алексу.
Он всё еще держал Юкио, который уже успокоился и с любопытством смотрел на «тетю в плаще». Сухо же, напротив, смотрел на Хэ Ин с холодным прищуром, который был пугающе похож на мой собственный.
– Ты в порядке? – спросил я Алекса, когда мы отошли на приличное расстояние.
Он вздохнул, опуская Юкио обратно в коляску. Его рука всё еще немного дрожала, но не от страха, а от сдерживаемого электричества.
– Да. Просто... жалко ее. Столько силы, столько возможностей — и всё ради чего? Ради гордыни?
– Она сама выбрала этот путь, – я переплел наши пальцы. – Забудь о ней. Она больше не часть нашего мира.
Алекс остановился и посмотрел на меня. Солнце снова играло в его волосах, и тени прошлого окончательно отступили.
– Знаешь, о чем я подумал? – он вдруг хитро улыбнулся, и татуировка на его шее сместилась вслед за движением мышц.
– О чем?
– О том, что нам нужно купить еще персиков. И, возможно, зайти в тот магазин манги, про который я говорил. Сухо определенно нравится картинка с черным рыцарем.
Я рассмеялся, чувствуя, как напряжение окончательно покидает тело.
– Манга и персики. Звучит как идеальный план для семьи Монарха и Убийцы Драконов.
Мы шли по парку, и за нашими спинами расцветала весна. Мир охотников продолжал бурлить, Ассоциация строила планы, а призраки прошлого гнили в своих обидах. Но здесь, на залитой солнцем аллее, существовала только наша симфония. Симфония двух начал, которые нашли друг друга вопреки всему, и двух маленьких жизней, которые станут будущим этого мира.
– Джинву? – позвал Алекс, когда мы уже подходили к парковке.
– Да?
– Я люблю тебя. Больше, чем все персики в мире.
Я остановился, притянул его к себе и поцеловал — долго, глубоко, чувствуя, как его мана молнии нежно щекочет мои губы.
– А я тебя. Больше, чем саму вечность.
И в этом признании была вся правда нашей жизни. Мы были истинной парой, и никакая тьма или свет не могли разрушить то, что было скреплено резонансом наших душ.