Сет для монарха
Симфония запретного плода
Я сидел в глубоком кресле, прикрытый лишь тенями, и завороженно наблюдал за тем, как мой мир сужается до одной-единственной точки. В утреннем свете, пробивающемся сквозь плотные шторы нашей спальни, Алекс казался видением из древних легенд. Он сидел на краю кровати, бережно прижимая к себе Юкио.
Мой муж был красным как рак. Его скулы пылали густым румянцем, а взгляд синих глаз был прикован к младенцу, словно он пытался спрятаться от моего пристального внимания за этим интимным процессом. Система не лгала, когда говорила о биологической адаптации: тело Алекса не просто выносило детей, оно полностью подстроилось под нужды маленьких охотников.
– Джинву, перестань так на меня пялиться, – пробормотал он, не поднимая головы. – Это... это смущает.
– Ты выглядишь божественно, – мой голос прозвучал низко, почти с рычанием.
Я не преувеличивал. Рельефные мышцы его груди, покрытые сложными черными татуировками, теперь казались мягче, а кожа — еще более сияющей. Вид того, как этот сильный, дерзкий Убийца Драконов кормит наших сыновей грудью, вызывал во мне такой прилив обладания, что мои тени непроизвольно начали скрести пол у моих ног.
Сухо уже спал в колыбели, сытый и довольный. Теперь пришла очередь Юкио. Малыш с жадностью прильнул к отцу, и я чувствовал через нашу связь, как мана Алекса — густая, золотистая, со вкусом озона и спелых персиков — перетекает в ребенка.
Наконец Юкио отстранился, издал сонный звук и обмяк на руках у отца. Алекс выдохнул, аккуратно поправил футболку, которая едва прикрывала его возбужденное, изменившееся тело, и перенес младшего сына в колыбель.
– Всё, – Алекс обернулся ко мне, пытаясь вернуть себе привычный дерзкий вид, но румянец на его лице всё еще выдавал его. – Они спят. И я тоже собираюсь...
Он не успел договорить. Я оказался рядом с ним мгновенно, не используя магию, просто движимый инстинктом. Мои руки легли на его талию, притягивая к себе.
– Джинву, нет, – выдохнул он, упираясь ладонями в мою грудь. – Я устал, и... они слишком чувствительные сейчас.
Я проигнорировал его слабый протест. Мои губы нашли его шею, вдыхая аромат, который сводил меня с ума. Запах персика был настолько сильным, что я почти чувствовал его вкус на языке. Мана Алекса резонировала с моей, она звала меня, дразнила, обещая нечто неземное.
– Я только попробую, – прошептал я, приподнимая край его футболки.
Алекс вздрогнул, когда мои пальцы коснулись его кожи. Я нашел его сосок — набухший, горячий, всё еще хранящий капли того самого «божественного нектара». Я взял его в рот, и в ту же секунду по моему телу прошел разряд, который не имела права давать ни одна молния в мире.
– Черт, это невероятно... – прорычал я, чувствуя на языке сладость, смешанную с терпким вкусом его силы.
Алекс выгнулся в моих руках, его спина напряглась, а пальцы впились в мои плечи. Он судорожно зажал рот рукой, чтобы не вскрикнуть и не разбудить детей, но из его горла всё равно вырвался приглушенный, надрывный стон.
– Джинву... подожди... это слишком... – его голос дрожал, а золотистые искры начали плясать по его татуировкам.
Я не остановился. Наоборот, вкус персика и его маны опьянял меня сильнее любого зелья. Я перешел ко второму соску, лаская его языком, чувствуя, как Алекс плавится под моими руками. Его сопротивление окончательно сломалось, сменившись отчаянной нуждой.
Моя рука скользнула вниз, под резинку его домашних шорт. Я начал поглаживать его, ощущая, насколько он уже горяч и готов. Его член пульсировал в моей ладони, и я чувствовал, как его мана дракона внутри него ликует, признавая мое лидерство.
– Ты такой чувствительный, Алекс, – прошептал я, отрываясь от его груди и глядя в его затуманенные синие глаза. – Твое тело кричит о том, как сильно ты меня хочешь.
– Ты... ты просто манипулятор, – выдохнул он, убирая руку от рта. Его губы были припухшими, а взгляд — совершенно диким. – Делай уже что-нибудь, пока я не взорвался.
Я наигрался с его грудью, оставив на ней влажные следы, и рывком сдернул с него штаны. Алекс упал на спину, раскинув руки по простыням, его татуировки на груди и боках казались живым пламенем в полумраке.
Я опустился между его раздвинутых бедер. Мой взгляд скользнул по его рельефному прессу, покрытому каплями пота, вниз, к тому, что принадлежало только мне. Я обхватил его член губами, и Алекс издал звук, который был наполовину стоном, наполовину рычанием дракона.
Я работал языком, стараясь доставить ему максимум удовольствия, чувствуя, как его мана искрит, ударяя меня в небо, но моя тьма лишь жадно поглощала эти разряды. Это был наш танец — грубый, первобытный, пропитанный запахом персиков и озона.
– Джинву... я сейчас... – Алекс вцепился в подушки, его бедра начали судорожно подрагивать.
Я ускорился, доводя его до предела. Я хотел, чтобы он запомнил этот момент, чтобы каждая клетка его тела знала: он — моя истинная пара, моя жизнь и моя бесконечная страсть.
Когда он наконец содрогнулся в мощном оргазме, изливаясь мне в рот, комната на мгновение осветилась золотым сиянием. Его мана вспыхнула в последний раз и затихла, оставляя после себя лишь блаженное изнеможение.
Я поднялся и лег рядом с ним, притягивая его к себе. Алекс тяжело дышал, его голова покоилась на моем плече, а светлые волосы были совершенно спутаны.
– Ты просто невозможен, – прошептал он, закрывая глаза. – Кормление детей теперь всегда будет ассоциироваться у меня с твоим аппетитом.
– У меня всегда будет аппетит на тебя, – я поцеловал его в висок, чувствуя, как мой теневой зверь внутри наконец-то умиротворенно засыпает.
В колыбели завозился Сухо, но, почувствовав нашу общую, успокоенную ману, тут же затих. Мы были семьей. Мы были силой. И в этой тишине, наполненной ароматом персиков, я понял, что больше никогда не буду чувствовать пустоту.