← Назад к обзору

Шанс изсенит судьбу

Расколотый рай

– Сухо, передай, пожалуйста, сироп, – Юми улыбнулась, поправляя выбившуюся прядь волос.

Это утро было до тошноты идеальным. Золотистое гавайское солнце заливало террасу, пахло свежевыпеченными блинчиками и крепким кофе. Моя дочь, Миджун, что-то увлеченно рисовала в альбоме, высунув кончик языка от усердия. Алекс и Сухо, мои сыновья, негромко спорили о результатах вчерашней тренировки.

Я сидел во главе стола, чувствуя себя самым богатым человеком в мире. Не из-за золота в инвентаре или власти над легионами бессмертных теней. Моим истинным богатством была эта тишина. Шестнадцать лет назад Юми сбежала от меня, боясь, что я стану рабом сюжета и выберу другую. Она не знала, что без неё для меня не существовало никакого сюжета. Только пустота.

– Папа, смотри, я нарисовала Игриса! – Миджун подбежала ко мне, протягивая листок.

На рисунке верный рыцарь в багровых доспехах выглядел скорее как добродушный садовод, украшенный цветами. Я усмехнулся, погладив дочь по голове.

– Очень похоже, милая. Игрис будет польщен.

Внезапно воздух вздрогнул.

Это не было предчувствием охотника. Это было нечто иное — пространство вокруг нас словно закричало от боли. Мои чувства Монарха, которые я годами старался приглушить ради нормальной жизни, взревели, как раненый зверь.

– Джинву? – Юми мгновенно побледнела, почувствовав перемену в моей ауре.

– Всем лечь! – выкрикнул я, вскакивая с места.

В следующую секунду небо над нашим домом раскололось. Это не были врата. Это были черные, гниющие трещины, из которых хлынули существа, которых я никогда не видел прежде. Они не были монстрами системы. Они казались ошибками самой реальности — бесформенные сгустки тьмы, сочащиеся ненавистью.

– Сухо, Миджун — ко мне! – я мгновенно сократил расстояние, закрывая собой жену и младшую дочь.

Тени вскипели под моими ногами. Бер и Игрис материализовались без приказа, их ярость была осязаема. Алекс, не раздумывая, призвал свои черные молнии, его глаза вспыхнули фиолетовым огнем.

– Защищай мать! – крикнул я сыну.

– Понял! – Алекс встал впереди Юми, его тело окуталось электрическими разрядами.

Нападение было молниеносным. Твари не тратили время на рычание. Они обрушились на нас дождем из черных игл, каждая из которых несла в себе яд, способный разъедать саму суть маны.

– Власть Правителя! – я вскинул руку, создавая невидимый купол, который должен был остановить снаряды.

Но что-то пошло не так. Эти иглы... они проходили сквозь мою защиту, словно её не существовало. Они игнорировали законы этого мира.

– Папа! – вскрикнул Сухо, когда одна из тварей попыталась схватить его за плечо.

Я рванулся к нему, взмахом руки превращая агрессора в прах, но врагов становилось всё больше. Они лезли из трещин, как тараканы. Я чувствовал, как Юми пытается сохранять спокойствие, прижимая к себе дрожащую Миджун. Моя маленькая, храбрая Юми. Она знала, что этот день может наступить. Она всегда знала.

– Джинву, сзади! – закричала она.

Я развернулся, призывая Кинжалы Камиша. Тьма вокруг нас сгустилась настолько, что солнце исчезло. Мы оказались в коконе из враждебной энергии.

– Алекс, уводи их в дом! Под защиту теней! – приказал я, отбивая очередную волну атак.

– Мы не бросим тебя! – огрызнулся Алекс, его молнии сжигали врагов десятками, но на их место приходили сотни.

Бой превратился в хаос. Я видел, как Бер рвет когтями пространство, как Игрис выкашивает ряды монстров, но эти существа... они не умирали окончательно. Они распадались и собирались снова.

– Сухо, хватай Миджун! – Юми внезапно вырвалась из-за спины Алекса.

Она увидела то, чего не заметил я в пылу сражения. Одна из трещин открылась прямо под ногами детей.

– Нет! – я рванулся к ним, но путь мне преградил гигантский сгусток тьмы, принявший форму многорукого титана.

– Уйди с дороги! – мой голос превратился в небесный гром.

Я нанес удар такой силы, что реальность вокруг нас пошла трещинами, но в этот краткий миг я потерял их из виду.

– Мама! – отчаянный крик Сухо разорвал мне сердце.

Я обернулся и замер. Время замедлилось, превращаясь в тягучую смолу.

Юми. Моя Юми стояла, широко раскинув руки. Она закрывала собой Сухо и Миджун. Из трещины за её спиной вырвались черные, пульсирующие нити — длинные, острые, как иглы, сочащиеся тем самым гнилым ядом.

Они должны были прошить детей. Они целились в сердце моего наследия.

Но Юми... она знала. Она всегда знала свою роль в этой истории. Она не была охотником S-ранга. У неё не было теневой армии. Но у неё было то, чего не было ни у одного бога — абсолютная, жертвенная любовь.

– Юми, назад! – закричал я, чувствуя, как внутри меня что-то обрывается.

Я не успевал. Даже с моей скоростью, даже с моей силой — я был слишком далеко.

Черные нити пронзили её тело.

Одна, вторая, третья... Они входили в её хрупкую плоть с тошнотворным звуком, прошивая насквозь. Юми даже не вскрикнула. Она лишь судорожно выдохнула, её глаза на мгновение расширились, встретившись с моими. В этом взгляде не было страха. Только безмолвное: «Береги их».

– МАМА! – Алекс взревел, и его сила взорвалась сверхновой, испепеляя всё вокруг в радиусе десяти метров.

Трещина схлопнулась, существа отпрянули, выжженные его яростью. Но было поздно.

Юми медленно осела на песок. Нити исчезли, оставив в её теле страшные, сочащиеся тьмой раны.

Я оказался рядом с ней прежде, чем она успела коснуться земли. Я подхватил её, прижимая к себе, мои руки мгновенно стали красными от её крови.

– Нет, нет, нет... Юми, смотри на меня! – я вливал в неё ману, я пытался использовать все исцеляющие заклинания, которые знал, я призывал систему, требуя эликсиров.

[Система: Ошибка. Энергия Пустоты не поддается стандартному исцелению.]

– Заткнись! – прорычал я в пустоту. – Исцеляй её!

– Джин...ву... – её голос был едва слышным шепотом.

Она подняла дрожащую руку и коснулась моей щеки. Её пальцы были холодными. Фарфоровая кожа, которую я так любил целовать по утрам, стремительно бледнела, становясь почти серой.

– Дети... они... целы? – она попыталась повернуть голову.

Сухо и Миджун стояли рядом, парализованные ужасом. Алекс опустился на колени с другой стороны, его била крупная дрожь.

– Мы здесь, мам... мы целы, – Сухо схватил её за другую руку, захлебываясь слезами.

– Хорошо... – Юми слабо улыбнулась. – Мои... храбрые мальчики. Моя... маленькая принцесса.

– Юми, замолчи, не трать силы! Я спасу тебя, я вытащу эту дрянь из тебя! – я чувствовал, как тьма внутри меня начинает выходить из-под контроля. Моя аура стала настолько тяжелой, что деревья вокруг начали ломаться.

– Не надо... Джинву... – она посмотрела мне прямо в глаза. – Сюжет... его нельзя... обмануть навсегда. Я знала... что за счастье... придется платить.

– К черту сюжет! – я прижал её голову к своей груди. – Ты — моя жизнь! Ты не можешь уйти!

– Я... не ухожу... – её дыхание становилось всё более прерывистым. – Я всегда... буду... в их глазах. Посмотри... на Алекса... он так похож... на тебя.

Её рука соскользнула с моей щеки.

– Юми? Юми! – я тряс её за плечи, отказываясь верить. – Окумура Юми, это приказ Монарха! Не смей закрывать глаза!

Но она не ответила. Последний вздох сорвался с её губ, и она обмякла в моих руках. Её небесно-голубые глаза остекленели, всё еще отражая гавайское небо, которое она так любила.

Мир вокруг меня замолчал.

Я не слышал криков детей. Не слышал шума прибоя. Не слышал яростного рева Бера, который продолжал крушить остатки врагов.

Внутри меня родилась тишина. Абсолютная, ледяная тишина пустоты.

Я медленно опустил тело Юми на песок. Мои движения были механическими, лишенными эмоций. Я встал во весь свой рост — сто девяносто сантиметров чистой, незамутненной ненависти.

– Папа? – Алекс посмотрел на меня, и в его глазах я увидел первобытный страх.

Он боялся не врагов. Он боялся меня.

Моя тень начала расширяться, она поглощала пляж, дом, океан. Она поднималась к самому небу, закрывая солнце. Игрис, Бер и тысячи моих воинов замерли, преклонив колени. Они чувствовали то же, что и я.

Монарх Теней вернулся. Но в этот раз у него не было милосердия.

– Уведите сестру в дом, – мой голос не принадлежал человеку. Это был скрежет литосферных плит.

– Папа, что ты... – начал Сухо.

– В ДОМ! – взревел я, и мощная волна маны отбросила детей к порогу, где их тут же окружили тени-хранители.

Я повернулся к небу. Трещины всё еще были там. Существа Пустоты продолжали лезть наружу, чувствуя мою ярость, как приманку.

– Вы пришли в мой дом, – прошептал я, и каждое мое слово отдавалось физической болью в пространстве. – Вы тронули мою женщину.

Я вскинул голову и издал крик, который услышали во всех мирах, во всех измерениях. Это был крик существа, которое потеряло свой единственный якорь.

– ИЗВЛЕЧЕНИЕ ТЕНИ! – выкрикнул я, но в этот раз я не обращался к павшим врагам.

Я обратился к самой реальности.

Я начал вырывать энергию из самой ткани бытия. Черные нити, пронзившие Юми, начали вибрировать. Я не просто убивал врагов — я стирал их из истории. Я поглощал их сущность, превращая их боль в свою силу.

Небо окрасилось в кроваво-фиолетовый. Остров содрогался.

Я шел вперед, и каждый мой шаг превращал песок в стекло. Твари Пустоты пытались бежать, но тени хватали их, утягивая в бесконечную бездну моего гнева.

– Вы узнаете, – я схватил одно из существ за горло, чувствуя, как его гнилая мана пытается сопротивляться. – Что бывает, когда у Монарха отнимают его сердце.

Я раздавил его сущность, превращая её в темную пыль.

Бой продолжался недолго. Когда последняя трещина была запечатана моей собственной волей, а последний враг стерт из бытия, я остался стоять на коленях посреди выжженного пляжа.

Тишина вернулась. Но теперь она была мертвой.

Я обернулся. Мои дети стояли на террасе. Алекс обнимал плачущую Миджун, Сухо сидел на ступенях, закрыв лицо руками. А в центре этого разрушенного рая лежала она.

Маленькая женщина в окровавленной футболке, которая когда-то решила изменить судьбу.

Я подошел к ней и снова взял на руки. Она была такой легкой. Такой хрупкой. Как я мог позволить этому случиться? Я, обладающий силой бога, не смог защитить ту, ради которой эта сила имела смысл.

– Прости меня, Юми, – я прижался лбом к её холодному лбу. – Я обещал тебе мирную жизнь. Я обещал, что сюжет не коснется нас.

Я смотрел на её лицо. Она выглядела так, будто просто спит. Если бы не эти страшные раны... если бы не эта пугающая неподвижность.

В моей голове внезапно всплыли слова, которые она сказала мне давным-давно, когда мы только прилетели сюда: «Джинву, помни: даже если страница перевернута, чернила остаются на бумаге. Мы — это то, что мы написали вместе».

Я поднял глаза на своих детей. В Алексе я видел её улыбку. В Сухо — её упрямство. В Миджун — её чистую душу.

Она не ушла. Она действительно осталась в них.

– Сэр... – Игрис подошел ко мне, его доспехи были покрыты черной копотью. Он склонил голову в глубоком поклоне. – Что нам делать?

Я посмотрел на горизонт. Там, где раньше был мой рай, теперь была зона отчуждения. Мир узнает о том, что произошло. Охотники, ассоциации, правители — все они придут сюда.

– Мы уходим, – сказал я, вставая. – Подготовь территорию. Мы похороним её там, где она была счастлива. На вершине горы, откуда видно весь океан.

Я понес её к дому. Мои шаги были тяжелыми, но верными.

Юми знала, что за счастье придется платить. Она заплатила самую высокую цену. И теперь моя очередь. Моя очередь защитить то, что она оставила после себя.

Я не позволю их жизням превратиться в пепел. Я стану для них не просто отцом и не просто Монархом. Я стану той стеной, о которую разобьется любая судьба.

– Спи спокойно, Юми, – прошептал я, переступая порог нашего дома. – Твоя история не закончена. Она просто стала моей.

И в этот миг, где-то глубоко в моей душе, я почувствовал слабый, едва уловимый отголосок её тепла. Словно она всё еще была рядом, шепча мне на ухо, что любовь — это единственная вещь, которую не может победить даже смерть.

Я посмотрел на своих сыновей. В их глазах, полных слез и ярости, я увидел начало новой главы. Главы, в которой Монарх Теней больше не будет прятаться.

Если мир хочет войны с моей семьей — он её получит.

Потому что теперь мне нечего терять, кроме памяти о женщине, которая научила бога любить.