← Назад к обзору

Шанс изсенит судьбу

Наследие небес и шёпот черни

Меня зовут Сон Сухо, и если вы думаете, что быть сыном самого сильного человека в мире — это сплошные привилегии и эпические сражения, то вы глубоко ошибаетесь. Быть сыном Сон Джинву — это значит знать, что если ты не доел кашу, за твоей спиной может материализоваться Игрис с подносом, а если ты получил плохую оценку по математике, твой отец может случайно устроить локальное землетрясение от разочарования.

Но, честно говоря, босс в нашей семье вовсе не папа. Папа может повелевать армиями теней, но он беспрекословно подчиняется маленькой женщине с фарфоровой кожей и небесно-голубыми глазами. Нашей маме.

Сегодняшнее утро на Гавайях было ленивым и золотистым. Я сидел на террасе со своим скетчбуком, пытаясь поймать игру света на волнах. Рисование — это мой личный способ сбежать от бесконечных тренировок. В отличие от моего старшего брата Алекса, я нахожу больше силы в кончике карандаша, чем в острие меча. Хотя, кого я обманываю? Сила у меня в крови, и она никуда не девается, как бы я ни старался притвориться обычным подростком.

– Сухо, ты опять рисуешь вместо того, чтобы разминаться? – раздался над ухом голос Алекса.

Я даже не поднял головы. Я знал, что он стоит там: высокий, широкоплечий, ростом почти с отца — сто девяносто сантиметров чистых мышц и высокомерия. Алекс был живым воплощением папиной мощи. Вокруг его пальцев иногда проскакивали черные молнии, а его теневая свита, возглавляемая неугомонным Бером, вечно устраивала шум в саду.

– Отстань, Алекс, – бросил я, не отрываясь от наброска. – Не всем же быть ходячими электростанциями.

– Ты просто ленишься, – брат фыркнул и прыгнул с террасы прямо в песок, мгновенно призывая свою тень для спарринга.

Я вздохнул и посмотрел на них. Мы с братом были такими разными, хотя оба унаследовали силу Монарха. Алекс шел по стопам отца — он извлекал тени, командовал ими, он был полководцем. Моя же сила работала иначе. Я не просто призывал тени, я мог сливаться с ними. Они становились моим доспехом, моим оружием, продолжением моих собственных рук. Папа говорил, что это редкая мутация маны, но мама просто называла это «индивидуальностью».

Я перевел взгляд на дом. Мама стояла у панорамного окна кухни, наблюдая за нами. Рядом с ней крутилась Миджун, наша младшая сестренка.

Миджун была нашим общим сокровищем. В отличие от нас с Алексом, у неё не было ни капли магической силы. Она была обычным человеком. И, честно говоря, мы все втайне вздыхали с облегчением. Миджун не нужно было учиться убивать, ей не нужно было бояться, что её сила выйдет из-под контроля. Для неё мир был просто миром, а не полем боя.

– Мама, смотри! – Миджун дернула маму за край платья, указывая на Алекса, который как раз эффектно разнес воображаемую преграду черной молнией.

– Очень красиво, милая, – улыбнулась мама, но я видел, как она на мгновение нахмурилась. Она всё еще не любила, когда мы использовали силу слишком открыто.

Я смотрел на маму и не переставал удивляться. Она была такой миниатюрной, всего сто шестьдесят сантиметров, рядом с отцом она казалась хрупкой статуэткой. Но в этой женщине жила сталь. Она была единственной, кто мог подойти к разгневанному Монарху Теней и просто взять его за руку, заставляя всю тьму мира отступить.

Алекс... папа иногда говорит, что мама родила его «улучшенную мужскую версию». И это правда. Брат — это копия мамы лицом, но с характером и габаритами отца. Те же небесные глаза, тот же разрез губ, но в сочетании с грозовой аурой Монарха. Они с мамой как две капли воды, если не считать того, что Алекс может поднять грузовик одной левой.

– Сухо, иди завтракать! – крикнула мама, заметив мой взгляд.

Я закрыл скетчбук и спрыгнул с кресла.

На кухне пахло свежими тостами и кофе. Папа уже сидел за столом, просматривая какие-то отчеты на планшете. Несмотря на то что мы жили в уединении, он всё равно держал руку на пульсе мира. Когда мы вошли, он поднял голову, и его серые глаза, обычно холодные, потеплели.

– Как успехи с рисунком, Сухо? – спросил он.

– Нормально, пап. Почти закончил пейзаж.

– А тренировка? – вмешался Алекс, плюхнувшись на стул и хватая тост. – Он всё утро просидел с карандашом.

– Каждому свое, Алекс, – спокойно ответил отец, но я заметил, как он обменялся взглядом с мамой.

Мама поставила перед нами тарелки и села рядом с отцом. Она выглядела такой спокойной, такой домашней. Сложно было поверить, что она знает о «сюжете» этого мира больше, чем сама Система. Она часто рассказывала нам сказки о «герое, который выбрал любовь», и только став старше, я понял, что этот герой сидит прямо передо мной и жует омлет.

– Сегодня мы поедем в город, – объявила мама. – Миджун нужны новые краски, а мне — кое-какие книги.

– Я могу слетать на Кайселе и всё купить за пять минут, – предложил Алекс, сверкнув глазами.

– Нет, – отрезала мама. – Мы поедем на машине. Как нормальная семья. И никаких теней в общественном месте, вы меня поняли?

– Да, мам, – хором ответили мы.

После завтрака, когда мы собирались, я задержался в гостиной. Папа стоял у окна, глядя на океан.

– Пап? – позвал я.

Он обернулся.

– Ты ведь тоже чувствуешь это, да? Напряжение.

Отец помолчал, а затем медленно кивнул.

– Мир меняется, Сухо. Система больше не контролирует всё, но старые силы всё еще ищут лазейки. Именно поэтому я хочу, чтобы вы были готовы. Даже ты со своими рисунками.

– Я готов, пап, – я сжал кулак, и на мгновение моя рука подернулась дымчатой тенью, превращаясь в подобие когтя. – Если что-то угрожает маме или Миджун, я стану для них самым крепким щитом.

Отец положил руку мне на плечо. Его ладонь была тяжелой и теплой.

– Я знаю. Ты больше похож на меня, чем думаешь. Алекс — это моя ярость, но ты — это моя воля к защите.

В этот момент в комнату вбежала Миджун, волоча за собой огромную соломенную шляпу.

– Папа, Сухо, идем! Мама уже в машине и она начинает считать до десяти!

Мы переглянулись и бросились к выходу. Никто в этом мире не хотел знать, что происходит, когда мама доходит до десяти.

Поездка в Гонолулу всегда была испытанием для нашего самообладания. Люди оборачивались вслед нашей семье. Высокий, пугающе красивый мужчина, невероятно красивая женщина и трое детей, двое из которых выглядели как модели с обложек журналов. Мы старались не привлекать внимания, но аура Монарха — это не то, что можно полностью скрыть.

В магазине для художников я выбирал новые маркеры, когда почувствовал это. Тонкий, едва уловимый укол чужой маны. Холодный и скользкий, как чешуя змеи.

Я мгновенно обернулся. Возле стеллажа с холстами стоял человек в длинном плаще, несмотря на жару. Его лицо было скрыто тенью капюшона, но я почувствовал его взгляд. Он смотрел не на меня. Он смотрел на Миджун, которая выбирала набор кисточек в паре метров от него.

Мое сердце пропустило удар. Время словно замедлилось.

– Миджун, отойди к маме, – тихо, но властно сказал я.

Сестренка удивленно посмотрела на меня, но, увидев мое лицо, послушно попятилась.

Человек в плаще шевельнулся. Я почувствовал, как из его рукава поползла темная энергия — не наша, не теневая, а что-то гнилое, пришедшее из разломов, которые отец не успел закрыть.

– Не смей, – прорычал я.

Я не стал извлекать тень. Я сделал то, чему учил меня отец в самых суровых тренировках. Я позволил своей тени подняться по моим ногам, окутать торс и руки. Мои пальцы удлинились, превращаясь в обсидиановые лезвия, скрытые под тонкой пленкой магического камуфляжа.

Я оказался перед незнакомцем в одно мгновение. Моя рука сжала его запястье раньше, чем он успел выпустить свое заклинание.

– Ошибся адресом, приятель, – прошептал я, глядя ему прямо в глаза, которые под капюшоном горели болезненным желтым светом. – Уходи сейчас, или я скормлю твою душу своим теням.

Человек дернулся, его мана вспыхнула, пытаясь оттолкнуть меня, но я просто поглотил её. Моя способность объединяться с тенями делала меня идеальным поглотителем чужой энергии.

– Ты... сын Монарха... – прохрипел он.

– И я сегодня не в духе, – добавил я, усиливая хватку.

В этот момент за моей спиной раздались тяжелые шаги. Воздух в магазине стал настолько плотным, что обычные покупатели начали кашлять, не понимая, что происходит.

Папа положил руку мне на плечо.

– Отпусти его, Сухо. Игрис уже ждет его снаружи.

Я разжал пальцы. Незнакомец, шатаясь, бросился к выходу, но я знал, что как только он переступит порог, он окажется в личной тюрьме Теневого Монарха.

Папа посмотрел на меня. В его глазах не было упрека, только тихая гордость.

– Хорошая реакция. Ты защитил сестру раньше, чем я успел вмешаться.

– Я просто не мог позволить ему даже дышать в её сторону, – я глубоко вздохнул, заставляя теневой доспех исчезнуть. Мои руки снова стали обычными руками подростка, испачканными в графите.

Мама подошла к нам, ведя Миджун за руку. Она выглядела спокойной, но я видел, как крепко она сжимает ладошку сестры.

– Всё в порядке? – спросила она, глядя на отца.

– Да, Юми. Просто мелкая неприятность. Сухо со всем справился.

Мама перевела взгляд на меня. Она подошла и поправила воротник моей футболки.

– Мой маленький защитник, – прошептала она, и в её глазах я увидел ту самую бесконечную нежность, ради которой отец когда-то бросил вызов судьбе. – Пойдемте, нам еще нужно купить мороженое. Миджун заслужила самый большой рожок за то, что была послушной.

Мы вышли из магазина. На улице Алекс уже ждал нас, подозрительно оглядываясь по сторонам. Он явно почувствовал всплеск силы и теперь был готов разнести половину квартала.

– Что случилось? Почему я всё пропустил? – возмутился он.

– Ничего особенного, Алекс, – я улыбнулся, открывая свой скетчбук и на ходу делая быструю зарисовку: маленькая фигурка мамы, ведущая за собой четырех великанов. – Просто Сухо сегодня был боссом.

Мы шли по солнечной улице Гонолулу, и со стороны казалось, что мы — самая обычная, счастливая семья на отдыхе. Никто не знал, что за нашими спинами стоят легионы бессмертных воинов, а в наших жилах течет сила, способная гасить звезды.

Я смотрел на маму. Она смеялась, о чем-то споря с отцом, а Миджун прыгала рядом, пытаясь поймать солнечного зайчика. И я понимал: неважно, какой сюжет был написан для этого мира изначально. Важно то, что мы пишем его сейчас.

Моя семья — это не просто Монарх и его наследники. Это хрупкая женщина, которая стала сердцем тьмы и превратила её в свет. Это брат, который готов сжечь небо ради нас. Это сестра, которая напоминает нам, ради чего стоит оставаться людьми.

И пока мы вместе, ни одна тень из прошлого, ни одна система и ни один «сюжет» не смогут причинить нам вред. Потому что у нас есть самое мощное оружие во всех мирах.

У нас есть мы.

Я догнал маму и взял её под руку. Она удивленно посмотрела на меня, а затем тепло прижалась к моему плечу.

– Знаешь, Сухо, – сказала она, глядя на папу и Алекса, которые уже начали спорить о том, чье мороженое вкуснее. – Я иногда думаю, что если бы я тогда не улетела на Гавайи, у нас бы ничего этого не было.

– Ты сделала правильный выбор, мам, – ответил я. – Ты спасла папу. И ты подарила жизнь нам.

– Я просто любила его, – она пожала плечами, словно это было самым простым делом на свете. – Любовь — это единственная вещь, которая сильнее любой прокачки уровня. Запомни это, мой милый художник.

Я кивнул, запоминая этот момент. Золотое солнце, запах моря, смех брата и тепло маминой руки. Это была моя реальность. Моя правда. И я буду рисовать её до конца своих дней, защищая каждый штрих этой удивительной, незаписанной истории.

Вечером, когда мы вернулись домой, я долго сидел на берегу. Алекс тренировался неподалеку, его черные молнии изредка озаряли темноту. Папа и мама сидели на террасе, о чем-то тихо разговаривая.

Я открыл чистую страницу скетчбука. Я не стал рисовать монстров или битвы. Я нарисовал маму. Маленькую, фарфоровую женщину, которая держит на ладони целую вселенную, сотканную из теней и звезд.

Потому что в нашей семье Монарх может быть только один. И это вовсе не тот, кто носит корону из тьмы. Это та, кто носит в сердце любовь, способную переписать саму судьбу.