← Назад к обзору

Шанс изсенит судьбу

Пульс новой жизни

Тихоокеанский рассвет окрашивал кухню в нежно-персиковые тона. Здесь, на Гавайях, утро пахло не гарью подземелий и не стерильностью штаба Ассоциации, а солью, спелым манго и домашним уютом. Я стоял у панорамного окна, глядя на лениво набегающие на берег волны. На мне были только свободные домашние штаны — здесь, в нашем убежище, мне больше не нужно было носить доспехи или строгие костюмы S-ранга. Мои шрамы, когда-то напоминавшие о битвах за выживание, теперь казались просто старыми картами пройденных дорог, ведущих к этому самому моменту.

Прошло семь месяцев с тех пор, как я нашёл её. Мы поженились спустя неделю после моего приезда — просто, без пафоса, в маленькой деревянной часовне на берегу. Никаких камер, никаких репортёров, никаких высокопоставленных лиц. Только мы двое, шум океана и мои верные тени, которые, кажется, радовались нашей свадьбе больше, чем я сам. Игрис стоял на страже у входа, невидимый для простых смертных, а Бер, к моему огромному удивлению, умудрился где-то раздобыть охапку белоснежных лилий, которые он торжественно вручил Юми, едва не расплакавшись от избытка чувств.

Мир за пределами нашего острова сходил с ума. Ассоциация охотников, правительство Кореи, международные организации — все они искали «исчезнувшего бога». Без меня баланс сил пошатнулся, и многие боялись, что Теневой Монарх готовит некое глобальное потрясение. Они не могли понять одного: самое великое потрясение в моей жизни сейчас мирно спало в спальне, завернувшись в одеяло.

Я услышал тихие, шаркающие шаги. Юми.

Она вошла в кухню, потирая заспанные глаза. В своей огромной футболке, которая едва скрывала её сильно округлившийся живот, она выглядела такой хрупкой и одновременно величественной. Семь месяцев беременности превратили мою «фарфоровую куклу» в нечто священное. Её иссиня-черные волосы были спутаны после сна, а небесно-голубые глаза щурились от мягкого утреннего света.

– Джинву... – пробормотала она, подходя ко мне. – Почему ты так рано встал?

Я обернулся и улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло, которое не под силу дать ни одному магическому ядру.

– Не хотел пропустить рассвет, – я притянул её к себе, осторожно обнимая со спины. – И хотел приготовить тебе завтрак, пока ты не начала ворчать, что я тебя балую.

Юми тихо фыркнула, прижимаясь затылком к моей груди.

– Ты уже меня избаловал. Я скоро разучусь пользоваться плитой.

– Тебе и не нужно, – я поцеловал её в макушку, вдыхая родной запах. – У тебя сейчас более важная миссия.

Я медленно опустил руки на её живот. Сон Алекс. Наш сын. Имя, которое выбрала Юми, и которое я принял без колебаний. Каждый раз, когда я касался её, я чувствовал ту невероятную мощь, которая зрела внутри. Это не была тьма монархов или холод системы. Это была чистая, первозданная жизнь, смешанная с моей силой, но лишенная её разрушительной природы.

– Он сегодня очень активный, – прошептала Юми, накрывая мои ладони своими маленькими руками. – Кажется, он чувствует, что ты рядом.

– Я всегда рядом, – ответил я, опускаясь на колено перед ней.

Я прижался ухом к её животу, закрыв глаза. В этот момент мои чувства охотника, способные уловить шорох крыльев насекомого за километр, сузились до одного-единственного ритма. Тук-тук. Тук-тук. Сердцебиение Алекса было быстрым и сильным.

И вдруг я почувствовал это. Резкий, отчетливый толчок прямо в мою ладонь. А затем еще один, более настойчивый.

– Ого, – я невольно рассмеялся, глядя вверх на Юми. – Кажется, он тренирует удары.

– Весь в отца, – улыбнулась она, но в её глазах промелькнула тень беспокойства. – Джинву... ты ведь не боишься того, что предсказала система? Того будущего, где он станет твоим врагом?

Я поднялся и снова обнял её, на этот раз глядя прямо в глаза. Я знал, о чем она думает. Те багровые окна интерфейса, те видения мести и черных молний — они всё еще преследовали её в кошмарах.

– Юми, посмотри на меня, – я взял её лицо в свои ладони. – То будущее основывалось на моей потере человечности и твоей гибели. Но ты здесь. Ты жива, ты любима, и ты — центр нашей вселенной. Алекс не вырастет в ненависти, потому что его мир будет полон света. Я сам научу его контролировать ту силу, что я ему передал. Он не будет «врагом человечества». Он будет тем, кем сам захочет стать.

– Ты так уверен в этом... – она прикусила губу.

– Я Монарх Теней, Юми, – я позволил своим глазам на мгновение вспыхнуть фиолетовым огнем, но не пугающим, а мягким, согревающим. – Я повелеваю смертью, но именно ты научила меня ценить жизнь. Я переписал сюжет этого мира в тот день, когда прилетел за тобой. Больше нет никакой «предначертанности». Есть только мы.

Юми вздохнула, и напряжение покинуло её плечи. Она обвила руками мою шею, заставляя меня немного наклониться.

– Иногда я всё еще не верю, что это реально, – прошептала она мне в губы. – Что мы не в одной из тех манхв, которые я читала, где всё обязательно заканчивается трагедией.

– Если это и манхва, то у неё будет самый счастливый финал из всех возможных, – я поцеловал её, медленно и нежно, вкладывая в этот поцелуй все те слова, что не решался сказать раньше.

Внезапно в углу кухни материализовалась легкая тень. Бер, старающийся быть максимально незаметным (что при его размерах было задачей не из легких), деликатно кашлянул.

– Мой Король... Прошу прощения за вторжение.

Я нехотя отстранился от Юми, но продолжал придерживать её за талию.

– Что такое, Бер?

– Внешний периметр зафиксировал приближение неопознанного объекта, – доложил муравей, склонив голову. – Это не охотник. Это... почтовый дрон Ассоциации. К нему прикреплено письмо с личной печатью председателя Го Ганхи.

Я нахмурился. Го Ганхи был одним из немногих, кого я уважал, и единственным, кто мог догадываться, где я нахожусь, благодаря своим старым связям.

– Сбей его, – коротко бросил я. – Я не хочу ничего слышать из Сеула.

– Подожди, – Юми остановила меня, положив руку на предплечье. – Джинву, если это председатель, возможно, это важно. Он всегда хорошо к тебе относился.

– Юми, они просто хотят вернуть меня обратно, – я вздохнул, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение на весь остальной мир. – Им нужен их «S-ранг», их оружие. Им плевать на то, что я хочу быть просто мужем и отцом.

– А если там просто поздравление? – она лукаво прищурилась. – Или подарок для Алекса? Председатель — старый человек, он понимает ценность семьи лучше многих.

Я посмотрел на неё, потом на Бера, который замер в ожидании окончательного приказа. Желание Юми для меня было законом, даже если оно шло вразрез с моим стремлением к полной изоляции.

– Ладно. Принеси письмо, Бер. Но если там хоть слово о «возвращении на службу», я лично сожгу здание Ассоциации.

Бер исчез и вернулся через секунду, держа в когтях небольшой конверт из плотной бумаги. Я вскрыл его. Внутри не было ни угроз, ни призывов к долгу. Только короткая записка, написанная твердой рукой старика:

«Сон Джинву-ним. Я рад, что вы нашли свой покой. Мир подождет. Охотница Ча Хэ Ин подала в отставку и уехала во Францию, она просила передать, что желает вам счастья. Берегите свою жену. Корее не нужно оружие, Корее нужен живой герой, даже если он скрыт от глаз. С уважением, Го Ганхи. P.S. В приложении — координаты лучшего детского врача в Гонолулу, который не задает лишних вопросов».

Я молча передал записку Юми. Пока она читала, я чувствовал, как последняя ниточка напряжения, связывавшая меня с прошлым и той «сюжетной линией», окончательно оборвалась. Хэ Ин ушла. Система молчала. Мир признал мое право на тишину.

– Видишь? – Юми подняла на меня сияющие глаза. – Всё хорошо, Джинву. Сюжет действительно сломан.

– Да, – я снова положил руку на её живот, чувствуя очередной толчок Алекса. – Он сломан. И теперь мы пишем свою историю.

Я подхватил Юми на руки, и на этот раз она не протестовала, только весело рассмеялась, обнимая меня за шею.

– Джинву! Поставь меня, я тяжелая!

– Для Монарха Теней нет ничего тяжелого, кроме твоего плохого настроения, – я понес её к столу, где уже ждал завтрак, магическим образом приготовленный моими тенями (Игрис явно преуспел в нарезке фруктов своими мечами).

Мы сидели на кухне, завтракали и обсуждали, какого цвета должны быть стены в детской. Юми настаивала на нежно-голубом, под цвет её глаз, а я в шутку предлагал темно-фиолетовый, «в стиле папы». Алекс внутри одобрял оба варианта ритмичными пинками.

В этот момент я понял: величие не в том, чтобы побеждать драконов или закрывать врата S-ранга. Величие в том, чтобы иметь возможность вот так, босиком на кухне, целовать свою беременную жену и знать, что завтрашний день принесет только радость.

Я посмотрел на свою тень, в которой скрывались тысячи воинов, готовых уничтожить любого, кто посмеет нарушить наш покой. Но сегодня им не нужно было сражаться. Сегодня их задачей было просто хранить эту тишину.

– Я люблю тебя, Юми, – сказал я, прерывая её рассуждения о дизайне кроватки.

Она замерла, её лицо осветилось такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

– И я тебя люблю, мой глупый Монарх.

За окном окончательно взошло солнце, заливая наш дом золотом. Гроза, предсказанная системой, превратилась в вечное лето. И я знал, что когда Алекс родится, он увидит не войну, а океан. И его первой силой будет не черная молния, а любовь двух людей, которые оказались сильнее самой судьбы.