← Назад к обзору

Шанс изсенит судьбу

Шёпот теней и фарфоровая кожа

Ночь на Гавайях была наполнена густым ароматом жасмина и мерным рокотом прибоя, который проникал сквозь приоткрытые створки террасы. В доме царила та особенная, хрупкая тишина, которая бывает только в семьях с маленькими детьми: тишина, которую боишься спугнуть даже дыханием.

Я вышел из ванной, вытирая мокрые волосы полотенцем. Капли воды стекали по моей груди, теряясь в линии полотенца, обернутого вокруг бёдер. Зеркало в ванной всё ещё хранило отсвет моих глаз — серых, как грозовая туча, в которых теперь всё чаще отражалось спокойствие, а не жажда крови.

Сегодняшний день выдался изматывающим. У Алекса резались зубки. Наш маленький Монарх, способный одним движением брови заставить тени в углах комнаты дрожать, оказался совершенно беззащитен перед обычной человеческой физиологией. Мы с Юми по очереди носили его на руках, мазали десны специальным гелем и шептали успокаивающие слова. Только к полуночи он наконец забылся глубоким сном в своей кроватке, сжимая в кулачке край одеяла.

Я вошёл в спальню. Свет был приглушён, лишь лампа на тумбочке отбрасывала мягкий янтарный свет на кровать. Юми лежала на животе, подмяв под себя подушку. На ней была только моя старая черная футболка, которая едва доходила ей до середины бедра, открывая вид на её идеальные, точёные ноги. Её иссиня-черные волосы рассыпались по подушке шёлковым веером, а в руках она держала очередной том своей любимой яой-манхвы.

Я невольно покачал головой, чувствуя, как губы сами собой расплываются в улыбке. Весь мир считает меня богом, существом, стоящим выше законов природы, а моя жена, зная все мои тайны и силу, предпочитает погружаться в вымышленные миры, краснея над нарисованными страницами.

– Снова ты за своё, – тихо сказал я, подходя к кровати. – Тебе мало одного Монарха в доме?

Юми даже не вздрогнула. Она знала мою походку, моё присутствие она чувствовала кожей, даже не оборачиваясь.

– Тсс, Джинву, – пробормотала она, не отрывая взгляда от страницы. – Тут как раз самый напряжённый момент. У них такое недопонимание, я просто не могу лечь спать, пока они не поговорят.

Я присел на край кровати. Матрас слегка прогнулся под моим весом. Я смотрел на её профиль, на её длинные ресницы и фарфоровую кожу, которая в этом свете казалась светящейся изнутри. Она была такой маленькой, такой хрупкой по сравнению со мной, но именно в ней заключалась вся моя сила.

– Ты весь день провела на ногах с Алексом, – я протянул руку и коснулся её плеча. – Тебе нужно отдохнуть.

– Ещё пять минут, честно, – она смешно сморщила носик, перелистывая страницу.

Я ничего не ответил. Вместо этого я медленно лег рядом, подпирая голову рукой. Моя ладонь скользнула под край её футболки, касаясь тёплой кожи на пояснице. Юми едва заметно вздрогнула, но книгу не закрыла.

Мои пальцы начали медленно подниматься выше, очерчивая линию позвоночника, а затем спускаться вниз, к крестцу. Я чувствовал, как её дыхание становится чуть более неровным. Каждое моё движение было пропитано нежностью, накопленной за те недели, что я провёл вдали от дома.

– Джинву... – выдохнула она, когда мои пальцы скользнули к её ягодицам. – Я же просила... пять минут.

– Читай, детка, – прошептал я ей на ухо, обжигая кожу горячим дыханием. – Не отвлекайся. Я просто хочу быть ближе.

Я осторожно стянул с неё тонкую полоску белья, не встречая сопротивления. Мои прикосновения стали более настойчивыми, властными. Я облизнулся, глядя на то, как её кожа покрывается мурашками. В этот момент я не был Теневым Монархом, решающим судьбы миров. Я был мужчиной, который до безумия жаждал свою женщину.

Я быстро избавился от полотенца и штанов, нависая над ней. Юми всё ещё сжимала книгу, но её пальцы заметно дрожали, а взгляд бегал по строчкам, явно не воспринимая смысл написанного.

– Ты всё ещё читаешь? – спросил я, медленно и плавно входя в неё.

Юми издала тихий, сдавленный стон, утыкаясь лицом в подушку. Книга едва не выпала из её рук, но она упрямо продолжала держать её перед собой, хотя её спина выгнулась навстречу моим движениям.

– Да... – выдохнула она, хотя её голос сорвался. – Читаю...

– Хорошая девочка, – я усмехнулся, ускоряя темп. – Тогда продолжай. Расскажешь мне потом, чем там всё закончилось.

Я двигался ритмично, наслаждаясь каждым мгновением нашего единения. В комнате слышалось только наше тяжелое дыхание и шёлест страниц, которые она судорожно пыталась перелистывать. Её тело было податливым, горячим, идеально подходящим к моему.

– Джинву... – она обернулась через плечо, её глаза были затуманены страстью, а губы припухли. – Ты... ты просто невозможен.

– Я знаю, – я поцеловал её в плечо, прижимаясь всем телом. – Но ты ведь другого и не хотела бы, верно?

Она ничего не ответила, лишь сильнее сжала книгу, когда я довёл её до пика. В этот момент весь мир перестал существовать — не было ни теней, ни систем, ни угроз будущего. Были только мы двоё в тишине гавайской ночи, связанные чем-то гораздо более мощным, чем любая магия.

Когда всё закончилось, я осторожно перевернул её на спину и притянул к себе. Книга наконец-то была отброшена в сторону. Юми тяжело дышала, уткнувшись мне в грудь, её сердце билось так часто, словно она только что пробежала марафон.

– Ну и? – я перебирал её волосы, наслаждаясь моментом покоя. – Так чем там всё закончилось? Они помирились?

Юми подняла на меня взгляд, в котором всё ещё плясали искорки недавнего наслаждения. Она слабо улыбнулась и легонько ударила меня кулачком в грудь.

– Я не знаю, Джинву. Из-за одного очень самоуверенного Монарха я остановилась на самом интересном месте. Придётся перечитывать завтра.

Я рассмеялся, прижимая её к себе крепче.

– Завтра у нас будет много дел. Алекс проснется рано, и, судя по его настроению, он потребует личного присутствия своего отца на тренировочной площадке.

– Ты вырастишь из него монстра, – притворно вздохнула Юми, закрывая глаза.

– Нет, – я посмотрел на окно, за которым начинало светлеть небо. – Я выращу из него человека, который будет знать, что самое важное в жизни — это защищать тех, кого любишь. Так же, как я защищаю тебя.

Юми ничего не ответила, она уже засыпала, убаюканная ритмом моего сердца. Я лежал в темноте, слушая её спокойное дыхание, и чувствовал, как тени в углах комнаты замирают, охраняя наш покой. Сюжет, который когда-то казался незыблемым, был давно стёрт и переписан. И эта новая глава была самой лучшей из всех, что я когда-либо проживал.