Шелк мантии

Коридоры Хогвартса, некогда пропитанные напряжением и эхом бесконечных дуэлей, заметно изменились. Вражда между Слизерином и Гриффиндором постепенно угасла, сменившись странным, но вполне рабочим перемирием. Однако даже в этой новой реальности существовали пары, которые продолжали привлекать к себе всё внимание. Вечернее солнце заливало золотом коридор, ведущий к кабинету старост. Из-за поворота показалась фигура Дарьи Морган. Девушка шла чеканным шагом, её мантия Слизерина развевалась за спиной, как знамя. Остановившись, она скрестила руки под слегка пышной грудью и, высоко вскинув подбородок, обернулась к спутнику. — Нотт, шевели своими ногами, — скомандовала она холодным, властным тоном, в котором, впрочем, угадывалось нотки нетерпения. — Мы не должны опаздывать на собрание старост. Мы — старосты Слизерина, и наш долг — быть образцом собранности, а не плестись в хвосте. Теодор Нотт, неспешно следовавший за ней, одарил девушку своей фирменной нахальной ухмылкой, от которой у многих студенток факультета подкашивались ноги. Он ускорился, поравнявшись с Дарьей, и понизил голос до бархатного, почти интимного шепота: — Как скажете, моя принцесса. Для вас я готов бежать даже на край света, если того потребует протокол. На повороте они столкнулись с Гарри Поттером и Гермионой Грейнджер. Гарри на мгновение замер, наблюдая за этой сценой. Он привык к дисциплине Гермионы — его со-старосты, чья педантичность была известна всему факультету. Но то, как эти двое взаимодействовали, сильно отличалось от их сугубо деловых, почти братских отношений. — Опять опаздываете, Нотт? — с лёгкой иронией заметила Гермиона, поправляя значок старосты на мантии. — Мы были заняты поддержанием репутации факультета, Грейнджер, — отрезала Дарья, метнув в сторону Гермионы быстрый, цепкий взгляд. Ревности здесь не было — лишь профессиональное соперничество, которое, впрочем, не мешало Дарье зорко следить за тем, чтобы никто не приближался к Теодору слишком близко. Гарри тихо усмехнулся. Он видел, как Теодор, даже будучи в хорошем настроении, напрягся, когда мимо них прошёл когтевранец, бросивший на Дарью чуть более долгий взгляд, чем того требовали приличия. Рука Нотта машинально сжалась в кулак, готовая в любую секунду пресечь поползновения любого смельчака. В то же время сама Дарья, заметив, как одна из младшекурсниц хихикнула в сторону Теодора, едва заметным движением палочки в рукаве шепнула заклинание, от которого у той мгновенно спутались волосы, превратившись в некое подобие птичьего гнезда. — Ты неисправима, — пробормотал Теодор, видя эту маленькую сцену, и его глаза блеснули довольством. — И ты тоже, — парировала Дарья, не теряя своего величественного вида. Гарри переглянулся с Гермионой. Между ними, старостами Гриффиндора, царил полный штиль и взаимопонимание, рождённое годами дружбы. Но глядя на Нотта и Морган, Поттер невольно подумал, что в этой яростной, почти собственнической страсти было что-то по-настоящему слизеринское — обладать своим сокровищем так, чтобы ни у кого не возникло даже мысли на него претендовать. — Идемте, — скомандовал Гарри, стараясь скрыть улыбку. — Если мы все опоздаем, профессор Макгонагалл не будет разбираться, чья именно любовь к эффектным выходам задержала собрание. Дарья лишь гордо вскинула голову и, даже не взглянув на остальных, направилась к дверям кабинета, чувствуя за спиной уверенный шаг Теодора, чьё внимание — как и всегда — было приковано только к ней