Шестнадцать страстей Европы
Пламя шестнадцати солнц: Союз без границ
Воздух в королевском люксе отеля «Континенталь» стал настолько плотным от феромонов и желания, что, казалось, его можно было резать ножом. Когда последняя преграда в виде мобильных телефонов была уничтожена, между ними не осталось ничего — ни обязательств, ни морали, ни одежды. Шелк пижам с государственными флагами скользнул на ворс ковра, обнажая шестнадцать шедевров женской красоты.
Алексей стоял в центре комнаты, тяжело дыша. Скромный парень в очках исчез; перед девушками был мужчина, чей взгляд горел первобытным огнем. Его тело, крепкое и напряженное, стало мишенью для шестнадцати пар глаз.
– Мы ждали этого слишком долго, – прошептала француженка Хлоя, ее голос вибрировал от вожделения.
Девушки начали своеобразный танец вокруг него. Это не было балетным изяществом, это была охота. Они двигались плавно, хищно, сокращая дистанцию. Испанка Кармен и итальянка Джулия терлись бедрами о его ноги, их кожа была горячей, как песок под полуденным солнцем. Немка Эльза и британка Оливия подошли сзади, их ладони скользнули по его широким плечам, спускаясь к груди.
– Почувствуй нас, Алексей, – томно произнесла Оливия. – Мы все — твои. Каждая пядь нашей кожи принадлежит тебе.
В следующую секунду страсть взорвалась. Девушки буквально облепили его. Хлоя и белоруска Алена, словно сговорившись, одновременно прижались своими пышными грудями к его лицу, едва не заставляя его задохнуться от аромата их тел. Алексей чувствовал, как его рот наполняется сладостью их кожи, а руки сами собой находят изгибы талий других девушек.
Он возбудился до предела. Его тело требовало разрядки, но девушки не спешили. Они хотели насладиться каждой секундой его мучения. Полячка Ядвига и украинка Оксана опустились на колени перед ним. Их движения были слаженными, почти ритуальными.
– Позволь нам показать, как соседи умеют заботиться о тебе, – прошептала Оксана, прежде чем ее губы коснулись его плоти.
Алексей откинул голову назад, издав глухой стон. В то время как Ядвига и Оксана по очереди ласкали его, другие девушки не оставались в стороне. Скандинавки — Ингрид и Фрея — подошли к нему с боков. Алексей, ведомый инстинктом, запустил пальцы в их влажные лона, чувствуя, как они содрогаются от его прикосновений.
– Да, именно так... – выдохнула Сигрид, норвежка, прижимаясь лицом к его руке. – Твои пальцы... они знают всё.
В это же время гречанка Елена и румынка Елена целовали его грудь, их языки выписывали замысловатые узоры вокруг его сосков. Алексей чувствовал себя божеством, которому приносят жертву шестнадцать прекрасных жриц. Когда первая волна ласк достигла пика, они поменялись местами. Теперь немка Эльза и швейцарка Хайди с немецкой точностью и швейцарской надежностью принялись за его удовлетворение, в то время как другие девушки подставляли свои тела под его жадные руки.
– Теперь моя очередь чувствовать тебя внутри, – внезапно заявила британка Оливия, ее голос сорвался на хрип.
Она подтолкнула его к огромной кровати. Алексей упал на спину, и в ту же секунду на него верхом запрыгнула Хлоя. Она вошла в него одним резким движением, и ее крик, полный французской экспрессии, огласил номер.
– Mon Dieu! Tu es magnifique! – кричала она, бешено двигая бедрами.
Ее движения были рваными, полными страсти. Она выкрикивала маты на французском, смешивая их с признаниями в любви. Алексей крепко держал ее за бедра, помогая ей достичь пика, но как только она обессиленно упала на его грудь, ее место заняла испанка Кармен.
– Теперь я! – Кармен скакала на нем, как дикая ослица, ее черные волосы хлестали его по лицу. – ¡Te amo! ¡Te quiero, mi ruso fuerte!
Она кричала так громко, что, казалось, стены отеля должны были рухнуть. Ее испанский темперамент превратил секс в настоящую корриду, где не было победителей и побежденных, только чистая, животная страсть.
Следом была итальянка Джулия. Ее крики были похожи на оперные арии, полные боли и наслаждения. Она выгибалась дугой, ее ногти оставляли глубокие следы на плечах Алексея.
– Dio mio! Non fermarti! – умоляла она, содрогаясь в оргазме.
Затем настала очередь славянок. Оксана и Ядвига двигались на нем с такой неистовой силой, что кровать жалобно скрипела. Они выкрикивали самые грязные ругательства, которые только могли вспомнить, и эти слова, произнесенные с такой любовью, возбуждали Алексея еще сильнее.
– Ты наш! Только наш! – кричала Ядвига, кусая его за плечо. – Никакой Европы без тебя!
Белоруска Алена была тише, но ее движения были самыми глубокими и чувственными. Она смотрела ему прямо в глаза, и в этом взгляде было столько преданности, что Алексей почувствовал, как его сердце сжимается.
– Я люблю тебя, Леша, – прошептала она, прежде чем содрогнуться в финальном экстазе.
Скандинавские девушки привнесли в этот марафон северную мощь. Ингрид, Сигрид, Фрея и Айно по очереди оседлали его, их крики были пронзительными, как вой зимнего ветра. Они не просили, они брали то, что им принадлежало по праву этой ночи.
Немка Эльза действовала методично, выжимая из него и из себя все силы до последней капли. Ее признания в любви на немецком звучали как приказы, которым невозможно было не подчиниться.
– Ich liebe dich! – выкрикивала она, впиваясь пальцами в его ладони.
Гречанка Елена, румынка Елена, венгерка Каталин и швейцарка Хайди завершили этот круг безумия. Каждая из них привнесла свой колорит, свой язык и свои ощущения. Алексей удовлетворял каждую из них с такой силой, будто от этого зависела его жизнь. Он чувствовал, как его тело опустошается, но на смену физической силе приходила невероятная душевная наполненность.
Когда последняя из них, Хайди, обессиленно рухнула рядом, в комнате наступила тишина, прерываемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием семнадцати человек.
Кровать была похожа на поле битвы. Простыни сбиты, повсюду разбросаны подушки. Алексей лежал на спине, раскинув руки. Шестнадцать обнаженных тел облепили его со всех сторон. Кто-то положил голову ему на грудь, кто-то закинул ногу на его бедро, чьи-то волосы щекотали его лицо. Они спали на нем, как котята, ища тепла и защиты.
Алексей смотрел в потолок, на котором плясали блики от уличных фонарей. Он чувствовал каждую из них, чувствовал их тепло, их запах, их биение сердец. Это было то самое «мы», о котором он никогда не смел мечтать.
Сон сморил его незаметно.
Утро ворвалось в номер через незашторенные окна яркими полосами солнечного света. Алексей открыл глаза первым. Солнце слепило, но он не спешил двигаться. На его груди мирно посапывала француженка Хлоя, ее рука лежала на шее британки Оливии, которая спала рядом. С другой стороны прижалась белоруска Алена. Остальные девушки расположились по всей огромной кровати и даже на ковре рядом, укрытые лишь легкими покрывалами.
Одна за другой они начали просыпаться. Первой открыла глаза Эльза. Она приподнялась на локтях, окинула взглядом комнату, заваленную остатками их одежды и разбитыми надеждами на «нормальную» жизнь, и посмотрела на Алексея.
– Доброе утро, – тихо сказала она, и на ее лице появилась редкая, по-настоящему теплая улыбка.
– Доброе, – ответил Алексей, чувствуя, как внутри разливается спокойствие.
Девушки просыпались, потягивались, терли глаза. Никакого стыда, никакой неловкости. Они смотрели друг на друга, и в этих взглядах было глубокое понимание.
– Знаете, – подала голос Оливия, поправляя растрепанные светлые волосы. – Я должна была сейчас быть на пути в Хитроу. Мой рейс вылетел два часа назад.
– А я должна была завтракать с мамой в Лионе, – добавила Хлоя, лениво потягиваясь. – Она бы спрашивала меня о планах на магистратуру.
– А я... – Оксана замолчала на секунду. – Я должна была вернуться в Киев и делать вид, что всё идет по плану.
Они все замолчали, осознавая масштаб содеянного. Они бросили всё: семьи, карьеры, стабильность, свою репутацию. Ради чего?
– Мы сделали правильный выбор, – вдруг твердо сказала испанка Кармен, садясь на кровати и обнимая свои колени. – Я смотрю на вас, смотрю на Алексея и понимаю: я никогда в жизни не чувствовала себя такой живой. Вчера в этой комнате мы стерли границы, которые политики строили десятилетиями.
– Нам некуда торопиться, – добавила Хайди, швейцарка, которая уже успела найти свои очки и теперь выглядела почти так же собранно, как вчера днем. – У нас есть мы. У нас есть деньги, у нас есть образование, и, самое главное, у нас есть человек, который смог объединить нас всех.
Все взгляды снова обратились к Алексею. Он сел, аккуратно высвободившись из объятий Хлои и Алены.
– Я не знаю, что будет завтра, – сказал он, глядя на шестнадцать самых красивых женщин, которых он когда-либо видел. – У нас нет плана. У нас нет телефонов. Нас, скорее всего, уже ищут. Но я знаю одно: я не отпущу ни одну из вас. Если вы готовы идти по этому безумному пути со мной — я сделаю всё, чтобы вы ни разу об этом не пожалели.
– Мы уже идем по нему, любимый, – тихо сказала Алена, сжимая его руку.
– Значит, решено, – подытожила Эльза, вставая и ничуть не смущаясь своей наготы. – Сначала — завтрак. Нам нужны силы. А потом... потом мы решим, какую страну мы посетим первой. Предлагаю начать с нейтральной территории.
– С Швейцарии? – улыбнулась Хайди.
– Нет, – Алексей встал вслед за ней и подошел к окну. – Давайте просто побудем здесь еще немного. В этом моменте, где нет стран, а есть только мы.
Девушки засмеялись — звонко, искренне. Они начали в шутку толкаться, спорить, кто первым пойдет в душ, и в этом утреннем хаосе было столько жизни и надежды, сколько не было во всех их предыдущих годах вместе взятых.
Алексей стоял у окна, глядя на просыпающийся город. Он знал, что впереди их ждут трудности, непонимание и, возможно, осуждение всего мира. Но, чувствуя за спиной присутствие шестнадцати женщин, которые ради него отказались от всего, он понимал: он — самый богатый и самый счастливый человек на планете.
Они действительно сделали правильный выбор. Выбор в пользу любви, которая не знает границ, языков и правил. И эта любовь теперь была их единственным компасом в огромном, меняющемся мире.
– Алексей! – позвала из ванной Хлоя. – Иди сюда, нам нужно решить, кто будет тереть спинку Оливии, она утверждает, что это привилегия только для победителей!
Алексей улыбнулся, поправил воображаемые очки и шагнул навстречу своему новому, безумному и прекрасному будущему.