Шиноби
Искры на фарфоровой коже
Последняя нить моего самообладания лопнула.
Тот ледяной, веками выверенный контроль, которым я так гордился, обратился в прах в ту самую секунду, когда его обветренные, приоткрытые губы дрогнули, а в небесно-голубых глазах вместо ярости шиноби отразилась пьянящая, ошеломляющая растерянность. Он не оттолкнул меня. Этот гордый, смертоносный бог войны, потомок Мадары и последний осколок уничтоженного клана Окумура, остался лежать подо мной, вверяя свое дыхание моим теням.
Я накрыл его губы своими.
Это не было робким касанием. Это был сокрушительный, голодный захват. В ту же микросекунду, когда наша плоть соприкоснулась, по моим нервам словно ударил высоковольтный разряд. Не мана, не чужая техника — первобытный, чистый ток, заставивший каждую клетку моего бессмертного тела взвыть от восторга. Юки шумно, судорожно втянул носом воздух, его тело подо мной натянулось, словно спущенная тетива, а в горле родился глухой, гортанный стон.
Я углубил поцелуй, не давая ему опомниться. Мой язык властно раздвинул его горячие губы, скользнул внутрь, пробуя его на вкус. Он был терпким, как раскаленный озон перед грозой, с привкусом мяты и того дикого, яростного пламени, что дремало в глубине его легких. Я пил его, захлебываясь этой живой, пульсирующей силой, которой мне так не хватало все эти пустые, бесконечные годы абсолютного одиночества.
Юки ответил. Сначала неумело, с дикой яростью загнанного зверя, попытавшись прикусить мою нижнюю губу до крови, но почувствовав, как я лишь темнее и жаднее прижимаю его к полу, он сдался. Его пальцы, которые я секунду назад держал над головой, высвободились — я сам отпустил его запястья — и тут же зарылись в мои темные волосы, с силой сжимая пряди, притягивая меня еще ближе, словно он боялся, что я растаю призраком.
– Хм-м... – простонал он прямо мне в рот, когда я провел языком по его нёбу, сплетая наши дыхания в единый, рваный ритм.
Моя правая ладонь покинула холодный пол арены и легла на его обнаженную грудь. Кожа Юки была горячей, гладкой, словно тончайший фарфор, закаленный в пламени тысячи костров. Я медленно повел пальцами вниз, очерчивая рельефные контуры его тела. Под моими подушечками ощущался каждый изгиб: крепкая ключица, упругие грудные мышцы, глубокие линии брюшного пресса, ходившего ходуном от бешеного дыхания.
Темная татуировка под моей рукой слабо вибрировала, словно откликаясь на присутствие Теневого монарха.
Я нащупал его аккуратный сосок, уже отвердевший от холода тренировочного зала и нарастающего возбуждения, и слегка сжал его пальцами, потянув на себя, а затем мягко крутанул.
– А-ах!.. – Юки выгнулся всем телом, его спина оторвалась от прорезиненного покрытия, а в бедрах дрогнула судорога.
Он попытался сжать ноги, но мои колени надежно разделяли его бедра, удерживая в абсолютно открытой, уязвимой позе. Я оторвался от его искусанных, влажных губ, оставляя между нами тонкую серебряную нить слюны, и перевел взгляд на его лицо.
Боги, как он был прекрасен. Щеки юноши залил яркий, лихорадочный румянец, черные пряди растрепались по полу, а в лазурных глазах плескалась темная, затягивающая пучина желания, смешанная с недоверием к собственному телу.
– Джинву... – хрипло выдохнул он, и его голос сорвался на полушепот. – Что ты... черт возьми, со мной делаешь?..
– Беру то, что принадлежит мне по праву, – ответил я низким, вибрирующим басом, не скрывая собственнических, темных нот.
Моя рука скользнула ниже, оглаживая его плоский живот, чувствуя, как мышцы непроизвольно сокращаются под моими пальцами от щекочущего жара. Добравшись до пояса его черных брюк, я не стал медлить. Быстрым, уверенным движением я расстегнул металлическую пряжку и потянул плотную ткань вниз вместе с бельем, безжалостно обнажая его до самых колен.
Юки судорожно сжал мои плечи, его ногти впились в ткань моей водолазки, но он не сделал ни единой попытки прикрыться. Гордость воина боролась в нем с нарастающей похотью, и похоть явно одерживала верх.
Его плоть предстала передо мной во всем великолепии: подтянутый, гладкий, сочащийся прозрачной капелькой на аккуратной головке, его член был напряжен до предела, вздрагивая в такт бешеному ритму сердца. Ничего лишнего. Безупречные пропорции юного, расцветающего тела, созданного для битв и, как я теперь осознавал с абсолютной ясностью, для того, чтобы сгорать в моих руках.
Я обхватил его член пальцами.
Кожа под моей ладонью была обжигающе горячей, бархатистой и твердой, как сталь. В ту же секунду сквозь меня снова прошел сноп синих искр — его стихия молнии непроизвольно реагировала на прикосновение, покалывая мою ладонь микроскопическими разрядами. Это было не больно. Это было одуряюще сладко.
– Твою мать!.. – Юки вскрикнул, запрокидывая голову назад так, что на его шее натянулись тонкие жилы.
Я сжал пальцы чуть плотнее, задавая плавный, неторопливый темп. Моя ладонь скользнула вверх, размазывая предсеменную жидкость по чувствительной головке, затем опустилась к самому основанию, захватывая узкие бедра, и снова поднялась. Каждое движение было выверенным, полным тяжелой, тягучей силы.
– Джинву... прекрати... нет, не смей останавливаться... – бессвязно шептал парень, теряя контроль над собственным разумом.
Его бедра начали непроизвольно двигаться навстречу моей руке, подстраиваясь под ритм, требуя большего трения, большей глубины. Он стонал откровенно, без стыда, заполняя гулкое пространство тренировочного комплекса звуками, от которых кровь во мне закипала, превращаясь в чистый свинец. Мой собственный член внутри брюк пульсировал от невыносимого, распирающего давления, требуя немедленной разрядки, но я заставлял себя медлить. Я хотел видеть каждую грань его падения. Я хотел переплавить его гордость в чистый экстаз.
Опустившись ниже, я припал губами к его обнаженному горлу.
Мои поцелуи были тяжелыми, влажными, перемежающимися легкими укусами. Я прихватывал зубами нежную кожу возле сонной артерии, слушая, как он захлебывается собственным дыханием, а затем тут же зализывал след широкими движениями горячего языка, оставляя яркие, багрово-лиловые метки. Метки Монарха. Метки зверя, метящего свою единственную пару.
– Ты мой, – рычал я ему в шею между укусами, чувствуя, как он вздрагивает от каждого слова. – Слышишь меня, Юки? Никакие миры, никакие войны больше не заберут тебя у меня.
– Заткнись... а-ах!.. Заткнись и... – он не договорил, захлебнувшись новым стоном, когда я спустился поцелуями к его ключице.
Я припал к черной линии его татуировки на левой стороне груди, посасывая фарфоровую кожу, оставляя еще один темный след прямо поверх древнего узора. Моя рука на его члене ускорила темп, двигаясь жестче, увереннее, сжимая плоть ровно настолько, чтобы грань между удовольствием и острой, режущей истомой стерлась окончательно.
Юки метался подо мной, его бедра дрожали, мускулы на животе свело от невыносимого напряжения. Он был так близко к краю. Я чувствовал, как участился его пульс, как капли пота стекают по его вискам, очерчивая правильные, резкие черты лица.
Но прежде чем он успел перешагнуть через край, я резко замедлил движение руки, лишь слегка поглаживая головку большим пальцем, удерживая его на самом пике, в шаге от бездны.
– Нет!.. Какого черта, Джинву, пусти меня!.. – в его небесно-голубых глазах блеснули злые, полные животной мольбы искры. Он подался вперед, пытаясь насадиться на мою ладонь, но я не позволил.
– Не так быстро, маленькое пламя, – мой голос звучал обманчиво спокойно, хотя внутри меня бушевал ураган. – Мы только начали.
Я полностью освободил его от остатков брюк и ботинок, швырнув одежду в сторону. Теперь он лежал передо мной абсолютно нагой — совершенный, гибкий, сияющий в белом свете прожекторов, словно ожившее божество забытого пантеона.
Пришло время главного.
Я понимал: его тело, хоть и обладало феноменальной регенерацией клана Окумура, никогда прежде не знало подобного. Он был воином, шестнадцатилетним мальчишкой, чья жизнь состояла лишь из крови, железа и медитаций. Если я войду в него грубо, без подготовки, я разорву его плоть, превратив наш первый союз в пытку. А я хотел, чтобы он стонал от блаженства, а не от боли.
Я раздвинул его крепкие, рельефные бедра шире, закидывая одну его ногу себе на поясницу. Юки напрягся, его лазурные глаза широко распахнулись, уловив перемену в атмосфере.
– Что ты... собираешься делать? – прошептал он, и в его голосе впервые прорезался неподдельный трепет.
– Сделаю так, чтобы тебе не было больно, – мягко ответил я.
Я призвал малую толику своей теневой силы, трансформируя ее не в разрушительный клинок, а в тончайшую, прохладную субстанцию, напоминающую жидкий шелк, смешав ее с влагой собственного рта. Опустив ладонь между его ягодиц, я нащупал тугое, горячее кольцо мышц, которое моментально сжалось, протестуя против чужого вторжения.
– Расслабься, Юки. Дыши. Смотри на меня, – скомандовал я, и в моем взгляде на мгновение вспыхнуло фиолетовое пламя Монарха, не подавляющее, а обволакивающее, внушающее абсолютное доверие.
Он судорожно выдохнул, заставляя себя не сжимать кулаки, и впился взглядом в мои серые грозовые глаза.
Я коснулся входа подушечкой пальца, обильно покрытого темной, мерцающей смазкой из концентрированной маны, обладающей обезболивающим и разогревающим эффектом. Кожа вокруг входа была нежной, девственной, не знавшей прикосновений. Я медленно, с миллиметровой осторожностью, надавил, проталкивая фалангу внутрь.
– Мгх-х!.. – Юки зажмурился, его голова вжалась в пол, а пальцы с невероятной силой вцепились в мои предплечья. Мышцы вокруг моего пальца сомкнулись железными тисками, обжигая внутренним, невероятным жаром. Он был таким тесным, что у меня перехватило дыхание.
– Тише, я здесь. Я держу тебя, – шептал я, наклоняясь и покрывая поцелуями его подбородок, скулы, веки, слизывая соленые капли пота с его висков.
Я не двигал пальцем, давая его телу привыкнуть к ощущению инородного присутствия. Моя теневая мана действовала безупречно: она мягко снимала спазм, расслабляя волокна, наполняя его нутро глубоким, тягучим теплом.
Спустя минуту Юки шумно выдохнул, его веки дрогнули, приоткрывая лазурь, подернутую дымкой удовольствия. Сопротивление начало таять.
– Вот так. Умница, – похвалил я его, и от этой простой похвалы его щеки вспыхнули еще ярче.
Я начал медленно двигать пальцем, растягивая его изнутри, описывая круговые движения, исследуя его анатомию. Юки тихо, прерывисто всхлипывал при каждом моем толчке. Внутри него было невыносимо жарко, тесно и влажно. Спустя несколько плавных движений я добавил второй палец, ножницами разводя их в стороны, углубляя растяжку.
– А-а... Джинву... это странно... так странно... – шептал парень, беспорядочно комкая пальцами покрытие арены. Его член снова начал подрагивать, наливаясь тяжестью, реагируя на стимуляцию изнутри.
– Тебе нравится, – не спросил, а констатировал я, чувствуя, как его внутренние мышцы начинают податливо пульсировать вокруг моих пальцев, словно лаская их, втягивая глубже.
Я нащупал внутри плотный, чувствительный бугорок и слегка надавил на него подушечкой пальца.
Реакция была мгновенной и сокрушительной.
– А-А-АХ!.. – Юки выгнулся дугой, его крик эхом отразился от бронированных стен комплекса.
По его коже прокатилась видимая глазом волна синих электрических разрядов. Его пальцы на моих плечах судорожно сжались, а из приоткрытого рта вырвался сдавленный, полубезумный стон чистейшего экстаза. Вся его напускная стойкость шиноби разлетелась вдребезги от одного единственного прикосновения к его простате.
– Нашел, – прошептал я с хищной, торжествующей улыбкой, наклоняясь к его лицу.
– Ч-что это... было?.. – задыхаясь, пробормотал он, глядя на меня совершенно ошалелыми глазами, в которых больше не осталось ни капли мыслей о войне, кланах или прошлом мире. В них был только я.
– Твое наслаждение, – ответил я, добавляя третий палец.
Теперь мои движения стали увереннее, глубже. Я готовил его основательно, без спешки, растягивая до тех пор, пока не убедился, что его податливое, разомлевшее от ласки тело готово принять всю мою сокрушительную мощь. Он стонал на каждом движении, его бедра сами покачивались навстречу моим пальцам, умоляя о большем, требуя прекратить эту сладкую пытку и дать ему то, ради чего мы оба сгорали заживо.
Я медленно извлек пальцы.
Юки издал разочарованный, протяжный звук, чувствуя внезапную пустоту внутри, и его бедра дернулись вверх, словно пытаясь вернуть тепло моей руки. Он тяжело дышал, глядя на меня снизу вверх сквозь упавшие на лоб черные пряди. В его взгляде больше не было вопросов. Там остался лишь чистый, первобытный зов равного к равному.
Я поднялся на колени между его разведенных ног, одним резким движением стянул с себя водолазку, обнажая широкий торс, исполосованный старыми боевыми шрамами, ставшими частью моей монаршей брони. Затем я расстегнул ремень своих брюк, освобождая свой член.
Тяжелый, багровеющий от прилившей крови, пульсирующий у основания, он превосходил размерами все, что мог представить себе шестнадцатилетний подросток.
Глаза Юки слегка расширились, когда он увидел его в непосредственной близости. Он нервно сглотнул, но в ту же секунду его подбородок гордо взметнулся вверх, а на губах появилась слабая, вызывающая полуулыбка — та самая дерзкая улыбка Учихи, которая покорила меня с первой секунды.
– Надеюсь... твоя теневая магия действительно работает без сбоев, здоровяк, – хрипло произнес он, слегка приподнимая бедра навстречу. – Иначе мы разнесем этот чертов полигон на куски.
Я усмехнулся, уперся ладонями в пол по обе стороны от его головы, нависая над ним несокрушимой скалой, и прижал горячую головку к его влажному, подготовленному входу.
– Мы разнесем его в любом случае, Юки, – прошептал я, заглядывая в самую глубину его небесно-голубых глаз. – Но ты будешь кричать от счастья.
И с этими словами я медленно, неумолимо начал входить в его жар.