← Назад к обзору

Шип Найтдрим

Отголоски золотого пепла

Утро в замке Кошмаров никогда не было добрым. Здесь не пели птицы, а солнце, если и решалось пробиться сквозь вечные тучи Отрицания, выглядело бледным, болезненным пятном. Но сегодня всё было иначе. Свет не проникал снаружи — он исходил изнутри.

Найтмер открыл глаз и тут же зажмурился от резкого приступа дезориентации. Его тело, обычно текучее и изменчивое, сейчас казалось тяжёлым, словно отлитым из свинца. А ещё оно было чертовски горячим. Причиной тому был Дрим, который всё ещё спал, уткнувшись носом в изгиб шейных позвонков брата. Золотистый скелет буквально светился мягким, умиротворяющим теплом, которое вступало в конфликт с естественной прохладой тёмной слизи Найтмера.

В голове всплыли обрывки вчерашней ночи. Договор. Чай. Внезапный порыв Дрима, поцелуй, от которого по костям пробежал электрический разряд, и то, что последовало за этим — хаотичное, яростное и в то же время пугающе нежное слияние. Найтмер почувствовал, как по его лицу (если это можно было так назвать) разливается неестественный фиолетовый румянец.

– Проклятье, – едва слышно прохрипел он, пытаясь осторожно высвободиться из объятий брата.

Но стоило ему шевельнуться, как щупальца, которые за ночь намертво оплели Дрима, собственнически сжались сильнее. Дрим издал тихий, довольный звук и прижался ещё плотнее.

– Найт... ещё пять минут, – пробормотал Хранитель Позитива, не открывая глаз.

– Вставай, идиот, – Найтмер всё же ухитрился высвободить одну руку и бесцеремонно пихнул брата в плечо. – Если Киллер или Даст решат зайти ко мне без стука и увидят это... я не просто их убью. Я заставлю их смотреть, как я сжигаю их коллекции ножей и пыли.

Дрим наконец приоткрыл один глаз. Его зрачки-звёздочки мерцали сонно и ласково. Он не выглядел испуганным или пристыженным. Напротив, он выглядел так, будто только что совершил самую правильную вещь в своей жизни.

– Ты обещал, что утром я пожалею, – Дрим приподнялся на локтях, позволяя простыне соскользнуть ниже, обнажая золотистые рёбра, на которых всё ещё виднелись тёмные пятна магической слизи. – Знаешь что? Я не жалею. Ни капли.

Найтмер фыркнул, поспешно отворачиваясь и делая вид, что его крайне интересует узор на стене.

– Твоё отсутствие чувства самосохранения всегда меня поражало. Мы только что подписали мирный договор, Дрим. «Мирный», а не «братский инцест в декорациях готического замка». Твои Звёздные Сансы упадут в обморок, если узнают, чем занимается их лидер на переговорах.

– О, Инку понравится, он любит драму, – Дрим тихо рассмеялся и, потянувшись, коснулся ладонью щеки Найтмера. – Перестань ворчать. Ты ведь тоже это чувствуешь, верно? Наша связь... она больше не болит.

Найтмер замер. Он действительно чувствовал это. Вечная, ноющая пустота в груди, которая гнала его разрушать миры ради капли негативных эмоций, притупилась. Сейчас там было странное, непривычное спокойствие. Словно буря, бушевавшая сотни лет, наконец-то утихла, оставив после себя чистый берег.

– Это временно, – отрезал Найтмер, хотя в его голосе не было прежней ледяной уверенности. – Моя природа не изменилась. Я — Кошмар. Я питаюсь страхом и болью. Твой... «позитивный вклад» скоро выветрится.

– Тогда я буду приходить чаще, – просто ответил Дрим.

Он сел в кровати, оглядываясь в поисках своей одежды. Его золотой плащ и диадема валялись на полу вперемешку с чёрным свитером Найтмера. Вид этой кучи тряпья был красноречивее любых слов.

Найтмер вздохнул, признавая поражение, и тоже поднялся. Его щупальца лениво колыхались за спиной, подбирая одежду и подавая её хозяевам.

– Тебе нужно уходить, – сказал Найтмер, натягивая свитер. – Буря в пустоте утихла. Твои друзья, вероятно, уже обыскали половину Мультивселенной.

– Наверное, ты прав, – Дрим начал одеваться, и его движения были непривычно медленными. – Но что теперь будет, Найт? Договор подписан. Мы больше не враги. Но кто мы друг другу?

Найтмер остановился, затягивая шнурки на своих нелепых розовых тапочках. Он посмотрел на брата — такого светлого, такого чистого, несмотря на всё, что они пережили.

– Мы — две стороны одной монеты, Дрим. Этого не изменить. Но, возможно... – он замялся, подбирая слова. – Возможно, нам больше не нужно пытаться эту монету распилить пополам.

Дрим улыбнулся — на этот раз не той сияющей улыбкой, которую он демонстрировал жителям миров, а настоящей, тёплой и немного грустной.

– Этого достаточно для начала.

Они вышли из спальни и направились к главному залу. Замок казался вымершим — банда Найтмера, обладая поразительным чутьем на настроение босса, предпочла забиться по самым дальним углам, чтобы не попасть под горячую руку.

У массивных дверей, ведущих к порталам, они остановились. Дрим поправил свою диадему и взглянул на брата.

– Я пришлю вестника с деталями по первому этапу перемирия. Мы решили начать с обмена ресурсами в разрушенных АУ.

– Делай что хочешь, – Найтмер скрестил руки на груди, возвращая себе привычный маскулинно-угрюмый вид. – Только не жди, что я буду обниматься с Чернильницей при встрече.

– Не буду, – пообещал Дрим. Он уже шагнул к открывающемуся золотому порталу, но в последний момент обернулся. – И, Найтмер?

– Чего ещё?

Дрим быстро сократил расстояние и, прежде чем Найтмер успел призвать кости или щупальца, коротко поцеловал его в скулу.

– Твои тапочки всё ещё ужасны.

Портал закрылся с мелодичным звоном, оставив после себя лишь несколько золотых искр, медленно оседающих на холодный пол.

Найтмер стоял в тишине зала, чувствуя, как на месте поцелуя всё ещё тлеет тепло. Он коснулся лица пальцами, покрытыми чёрной слизью.

– Идиот, – прошептал он в пустоту, но в его единственном глазу на мгновение вспыхнул огонёк, который не имел ничего общего с тьмой.

Он развернулся и пошёл обратно к трону. Ему предстояло объяснить своим подчинённым, почему отныне они не могут убивать каждого встречного. Это обещало быть трудным днём. Но впервые за многие столетия Найтмер не чувствовал, что этот день будет бесконечным.

Где-то в глубине замка послышался грохот — кажется, Киллер и Хоррор всё-таки не поделили последний кусок мяса на кухне. Найтмер раздражённо повёл щупальцем.

– Кросс! Киллер! А ну пошли вон из кухни! – рявкнул он, и его голос эхом разнёсся по коридорам.

– Босс проснулся! – донёсся до него вопль Киллера. – И он звучит... странно? Ребят, он звучит так, будто он выспался! Это плохой знак!

– Очень плохой! – поддакнул Даст. – Наверняка он придумал новый способ нас пытать.

Найтмер ухмыльнулся, опускаясь на свой трон. Пусть думают что хотят. В конце концов, статус «Короля Кошмаров» нужно поддерживать, даже если под твоим свитером теперь бьётся чуть менее холодное сердце, а в ящике стола лежит договор, пахнущий яблоками и солнечным светом.

Мир изменился. И, возможно, это было не так уж и плохо.

Он вызвал магическое окно, чтобы проверить состояние одной из нейтральных АУ, но его взгляд постоянно соскальзывал на свиток с золотой печатью.

– Дружба, значит? – пробормотал он, прикрывая глаз. – Посмотрим, на сколько тебя хватит, Дрим.

Но он уже знал ответ. Дрим был упрямым. Намного более упрямым, чем любая тьма. И теперь, когда свет нашёл лазейку в его доспехах, Найтмер понимал: его мирная жизнь только что закончилась, уступив место чему-то гораздо более сложному и пугающему.

Жизни.

Он вызвал Киллера в тронный зал. Нужно было начинать работу. Перемирие само себя не построит, а его банда сама себя не дисциплинирует.

– Босс? – Киллер вошёл осторожно, вертя в руках нож. – Вы звали? Мы тут... эм... ничего не ломали. Почти.

Найтмер посмотрел на своего самого безумного подчинённого и вдруг понял, что даже этот хаос ему дорог.

– Собери всех, – приказал Найтмер. – У нас новые правила. И если кто-то из вас тронет хоть один волос на голове Звёздных...

– То что? – полюбопытствовал Киллер.

Найтмер зловеще улыбнулся, и его щупальца за спиной развернулись во всю ширь, заполняя зал непроглядной тенью.

– То я заставлю вас неделю носить такие же тапочки, как у меня. Розовые. С пушком.

Киллер побледнел и попятился.

– Понял, босс. Никаких Звёздных. Мы будем паиньками.

Когда скелет скрылся за дверью, Найтмер тихо рассмеялся. Да, утро определённо было необычным. И, возможно, впервые за долгое время, он действительно ждал завтрашнего дня.