← Назад к обзору

Шип Найтдрим

Золото под чернильной вуалью

Прошло несколько дней с той памятной ночи в замке Кошмаров. Для Найтмера эти дни тянулись мучительно долго, словно густая патока, в которой он завяз. Каждый раз, когда он закрывал глаз, он чувствовал вкус солнечного света на своих зубах и фантомное тепло золотистых костей. Его банда вела себя подозрительно тихо: Киллер постоянно хихикал в кулак, Даст делал вид, что очень занят чисткой пыли, а Хоррор просто старался не попадаться боссу на глаза. Все они чувствовали — в их повелителе что-то надломилось. Или, наоборот, срослось.

Найтмеру нужно было встретиться с Дримом, чтобы окончательно уладить бюрократические проволочки. Оказалось, что мир — это не только отсутствие драк, но и бесконечные кипы бумаг, согласование границ АУ и пакты о ненападении. Дрим пригласил его к себе, в свой дом в одной из самых светлых и спокойных реальностей.

Вечер выдался тяжёлым. Небо над миром Дрима, обычно лазурное и ясное, внезапно затянуло свинцовыми тучами. Магическая буря, начавшаяся ещё утром, к вечеру превратилась в настоящий катаклизм — молнии из чистой позитивной энергии разрезали пространство, делая телепортацию опасной даже для такого сильного существа, как Найтмер.

Найтмер стоял перед дверью небольшого, уютного домика, увитого цветущими лозами. Он чувствовал себя здесь максимально неуместно. Чёрная слизь, стекающая с его плеч, казалась грязным пятном на фоне этой идиллической чистоты. Он резко, почти раздражённо постучал.

Дверь распахнулась почти мгновенно. На пороге стоял Дрим. На нём не было его официального плаща и диадемы — только мягкий жёлтый свитер и домашние штаны. Он выглядел таким... домашним, что у Найтмера на мгновение перехватило дыхание.

– Найт! – Дрим просиял, и его аура на мгновение вспыхнула ярче. – Я уже начал беспокоиться, что буря заставит тебя повернуть назад. Заходи скорее, ты весь промок под этим магическим дождём.

– Я не промокаю, придурок, я сам состою из жидкости, – проворчал Найтмер, переступая порог. Тем не менее, он послушно стряхнул с себя капли магической измороси.

Внутри пахло лавандой, мёдом и старыми книгами. Найтмер чувствовал, как его собственные щупальца непроизвольно поджимаются, стараясь не задеть ничего в этом светлом пространстве.

– Идём в мой кабинет, – Дрим жестом пригласил его следовать за собой. – Нужно подписать последние акты о демилитаризации зон в Дримтейле.

Они провели около часа за массивным дубовым столом. Дрим сосредоточенно объяснял пункты договора, указывая изящным пальцем на строки, написанные каллиграфическим почерком. Найтмер слушал вполовину, ставя размашистые подписи там, где требовалось. Его взгляд постоянно соскальзывал на профиль брата, на то, как свет лампы играет на его золотистом черепе. Внутри Найтмера всё клокотало. После той ночи в замке он чувствовал себя так, будто потерял контроль над собственной сутью.

Когда последняя бумага была отложена в сторону, за окном громыхнуло так, что стёкла задрожали.

– Кажется, путь закрыт, – констатировал Дрим, глядя в окно на бушующий золотой шторм. – Магический фон слишком нестабилен. Тебе придётся остаться на ночь, Найт. Я не прощу себе, если тебя расщепит в пустоте из-за моей спешки с бумагами.

– Опять? – Найтмер фыркнул, но в глубине души почувствовал странное облегчение. – Твоё гостеприимство начинает меня пугать.

– Пойдём на кухню, – мягко предложил Дрим, игнорируя колкость. – Я заварю чай. Тебе нужно расслабиться, ты весь на взводе.

Кухня Дрима была воплощением уюта. На столе стояла вазочка с печеньем, а на подоконнике цвели какие-то диковинные растения. Найтмер сел на стул, который показался ему слишком мягким, и уставился в свою чашку. Он чувствовал, как негатив внутри него бурлит, требуя выхода, но это был не тот привычный гнев на весь мир. Это было нечто иное — острое, тягучее, почти болезненное желание.

Дрим хлопотал у плиты, напевая что-то под нос. Он казался таким спокойным, таким уверенным в их новом «мире».

– Найт? – Дрим обернулся, держа в руках чайник. Его взгляд стал обеспокоенным. – С тобой всё в порядке? Ты весь дрожишь. И твоя аура... она пахнет жжёным озоном и... тревогой. Что случилось?

Найтмер не ответил. Он смотрел на Дрима, и в его единственном бирюзовом глазу отражалось целое море подавленных эмоций.

– Найтмер, поговори со мной, – Дрим поставил чайник и подошёл ближе, кладя руку на плечо брата. – Мы ведь договорились быть честными. Если тебя что-то гложет...

Найтмер резко вскочил, опрокидывая стул. Он схватил Дрима за плечи, притираясь к нему почти агрессивно.

– Ты действительно не понимаешь? – прошипел он, его голос сорвался на хрип. – Ты со своим светом, своими бумагами, своим грёбаным чаем... Ты выжигаешь меня изнутри, Дрим. Я не могу больше притворяться, что той ночи не было. Я не могу просто «подписывать документы», когда всё, о чём я думаю — это как содрать с тебя этот свитер.

Дрим замер, его зрачки расширились, превращаясь в яркие звёзды. Он не успел ничего ответить — Найтмер впился в его зубы жёстким, требовательным поцелуем. Это не было похоже на нежность. Это было признание, крик о помощи и клятва в верности одновременно.

– Я люблю тебя, – выдохнул Найтмер прямо в губы брата, отстранившись лишь на миллиметр. – И я ненавижу себя за это. Но больше я не могу бежать.

Дрим смотрел на него мгновение, которое показалось вечностью. Затем его руки медленно поднялись и обхватили шею Найтмера, притягивая его обратно.

– Я тоже люблю тебя, Найт, – прошептал он, и в его голосе не было ни капли сомнения. – Всегда любил. Даже когда ты пытался меня убить.

Найтмер не стал ждать. Окутав их обоих плотным облаком чёрного дыма, он телепортировал их прямо в спальню Дрима.

Комната была залита мягким лунным светом, пробивающимся сквозь тучи. Они упали на кровать — огромную, с белоснежным бельём, которое тут же начало пачкаться чернильными пятнами от одежды Найтмера.

Дрим лежал под ним, тяжело дыша. Его лицо выражало странную смесь решимости и страха.

– Найт... – начал он, его голос дрогнул. – Я... я должен сказать. То, что было тогда, в твоём замке... я был слишком напуган и возбуждён, чтобы думать. Но я никогда... у меня никогда никого не было. До тебя.

Найтмер замер, нависая над братом. Его щупальца, которые уже начали нетерпеливо расстегивать пуговицы на штанах Дрима, остановились.

– Ты хочешь сказать, что ты... – Найтмер запнулся.

– Да, – Дрим покраснел так сильно, что его череп, казалось, начал светиться розовым. – Я Хранитель Позитива, Найт. Я всегда дарил любовь другим, но сам... я берёг себя для чего-то важного. Для кого-то важного.

Найтмер почувствовал, как внутри него что-то окончательно рухнуло. Весь его цинизм, вся его злоба испарились, оставив лишь трепет.

– Я буду осторожен, – пообещал он, его голос стал непривычно тихим. – Дрим, если ты не хочешь, если ты боишься...

– Нет, – Дрим решительно потянул его на себя, заставляя их тела соприкоснуться. – Я хочу этого. Я хочу принадлежать тебе. Я... я согласен быть твоим. Полностью.

Найтмер начал раздевать его, на этот раз медленно, почти благоговейно. Каждый сантиметр золотистых костей, открывавшийся его взору, казался ему величайшим сокровищем Мультивселенной. Он стянул с Дрима свитер, любуясь тем, как магический свет пульсирует в его грудной клетке, там, где находилось его чистое, доброе сердце.

Когда они оба остались без одежды, контраст был ошеломляющим. Тьма и Свет, Погибель и Жизнь. Найтмер покрывал тело Дрима поцелуями, оставляя влажные чёрные следы на ключицах, рёбрах, тазовых костях. Дрим выгибался под его руками, издавая тихие, мелодичные стоны, которые сводили Найтмера с ума.

– Найт... пожалуйста... – умолял Дрим, его пальцы судорожно сжимали простыни.

Найтмер вошёл в него максимально плавно, стараясь не причинить боли. Он чувствовал, как Дрим напрягся, как его магия на мгновение вспыхнула, сопротивляясь вторжению, но затем брат расслабился, доверяясь ему.

– Дыши, – шептал Найтмер, прижимаясь лбом к его лбу. – Просто дыши со мной.

Дрим обхватил ногами талию Найтмера, притягивая его глубже. Боль быстро сменилась всепоглощающим удовольствием. Для Дрима это было сродни взрыву сверхновой — чувства Найтмера, его страсть, его многовековая тоска и внезапно обретённая нежность хлынули в него через их связь.

Найтмер двигался ритмично, его щупальца нежно поглаживали руки и ноги Дрима, создавая кокон безопасности. Он видел, как на глазах брата выступили слёзы — не от боли, а от избытка чувств.

– Ты такой красивый, – прохрипел Найтмер, теряя связь с реальностью. – Мой... мой золотой мальчик.

– Твой... – эхом отозвался Дрим, закидывая голову назад.

Темп нарастал. В комнате стало жарко, воздух искрился от избытка магии. Найтмер чувствовал, как его собственная тьма начинает светиться изнутри, принимая в себя свет Дрима. Это было не разрушение, это было исцеление.

Когда наступила развязка, Дрим вскрикнул, и его магия озарила комнату ослепительной золотой вспышкой. Найтмер содрогнулся, изливаясь внутри него и чувствуя, как его собственная душа поёт в унисон с душой брата.

Они долго лежали в тишине, сплетясь костями и душами. Буря за окном начала стихать, сменяясь мягким рокотом уходящего грома.

– Ты в порядке? – спросил Найтмер, осторожно выходя из него и укладываясь рядом. Он притянул Дрима к себе, укрывая их обоих своим тяжёлым, но теперь таким уютным плащом из тьмы.

Дрим лишь кивнул, уткнувшись в плечо брата. Он выглядел измотанным, но абсолютно счастливым.

– Это было... лучше, чем я мог себе представить, – прошептал он спустя некоторое время. – Найтмер?

– М-м?

– Не уходи утром. Останься. Нам нужно обсудить ещё много бумаг... и не только бумаг.

Найтмер усмехнулся, чувствуя, как сон медленно забирает его в свои объятия. Впервые за тысячи лет он не боялся заснуть в чужом доме.

– Останусь, – ответил он, закрывая глаз. – Куда я теперь от тебя денусь, сияющее ты недоразумение.

Дрим тихо рассмеялся и закрыл глаза, засыпая под мерный стук сердца того, кого он когда-то называл своим врагом, но кто всегда был его второй половиной. В эту ночь в маленьком домике среди цветов Свет и Тьма наконец-то нашли свой идеальный баланс. И никакие бури Мультивселенной больше не могли это изменить.