← Назад к обзору

Школьная история

Две полоски на фоне страха

Ночной город за окном студии казался россыпью драгоценных камней на черном бархате, но Феликсу было не до эстетики. Он сидел на потертом кожаном диване, подтянув колени к подбородку, и слушал, как мерно гудит системный блок компьютера. Сынмин, сосредоточенно хмурясь, настраивал микрофон у стойки, но его взгляд то и дело возвращался к младшему.

– Она снова кричала? – негромко спросил Сынмин, откладывая провода в сторону.

Феликс вздрогнул и кивнул. Его светлые волосы, растрепанные после поспешного бегства через окно, мягко коснулись плеч. Оверсайз-худи, которое он одолжил у Сынмина еще неделю назад, казалось единственным безопасным местом в этом мире.

– Она говорит, что ты испортишь мне жизнь, – голос Феликса прозвучал непривычно глухо, почти на октаву ниже обычного. – Что ты хулиган, у которого нет будущего, и что я превращаюсь в твою тень. Мама не понимает... она просто не видит того, что вижу я.

Сынмин подошел к нему, ступая тяжелыми кедами по ковролину, и опустился на пол прямо перед Феликсом. Он взял его ладони в свои — холодные пальцы младшего мелко дрожали. Сынмин сжал их, чувствуя, как его собственные кольца впиваются в кожу, но не ослабил хватку.

– Я никогда не позволю ей быть правой, Ликс, – Сынмин смотрел прямо в карие, полные боли глаза. – Пусть я читер, пусть я прогульщик, но ради тебя я построю этот чертов мир заново. Ты не моя тень. Ты – мой свет.

В студии пахло старым винилом, кофе и чем-то неуловимо теплым, что всегда исходило от Сынмина. Феликс подался вперед, ища защиты в этих руках, которые умели и драться, и виртуозно подделывать подписи, и так нежно касаться его лица.

Этой ночью стены маленькой музыкальной студии стали свидетелями того, как два сердца, загнанные в угол обществом и родительским непониманием, искали утешения друг в друге. Это не было похоже на бунт или очередную выходку Сынмина. Это было отчаянное, почти болезненное стремление принадлежать кому-то полностью, когда весь остальной мир от тебя отворачивается.

– Я люблю тебя, Сынмин-и, – шептал Феликс, растворяясь в объятиях, которые казались крепче любых стен.

– И я тебя, мой ангел. Больше всего на свете, – отвечал Сынмин, и в его упрямом голосе впервые за долгое время слышались нотки искреннего благоговения.

Утро ворвалось в студию через узкое окно под самым потолком, ослепляя холодным светом. Феликс проснулся первым. Он чувствовал странную тяжесть во всем теле и легкую тошноту, которую списал на стресс от ночного побега. Сынмин спал рядом, его каштановые волосы разметались по подушке, а лицо во сне выглядело совсем юным и беззащитным, лишенным привычной маски дерзости.

Феликс поднялся, стараясь не разбудить старшего, но головокружение заставило его схватиться за край стола. В голове всплыли странные симптомы последних дней, которые он старательно игнорировал: необычная утомляемость, странная реакция на запах любимого кофе Сынмина и это тянущее чувство внизу живота.

В рюкзаке, который он в спешке схватил из дома, лежал небольшой сверток. Он купил его в круглосуточной аптеке по дороге, больше ради того, чтобы успокоить собственные параноидальные мысли, возникшие после их прошлой близости пару недель назад.

Дрожащими руками Феликс закрылся в маленьком санузле студии. Минуты ожидания казались вечностью. Он смотрел на маленькое пластиковое устройство, и в его голове проносились крики матери, разочарование учителей и лицо Сынмина.

Когда на белой полоске проявилась вторая, отчетливая розовая линия, Феликс почувствовал, как воздух в легких закончился.

– Боже... – выдохнул он, оседая на холодный кафельный пол. – Этого не может быть. Мне же всего пятнадцать.

Дверь в ванную тихо скрипнула. Сынмин, заспанный и встревоженный отсутствием Феликса, замер на пороге. Он увидел бледное, как мел, лицо младшего и тест, который тот сжимал в руках.

– Ликс? Что случилось? Тебе плохо? – Сынмин мгновенно оказался рядом, опускаясь на колени.

Феликс не мог вымолвить ни слова. Он просто протянул руку, показывая результат.

Сынмин замер. Его глаза расширились, он перевел взгляд с теста на Феликса и обратно. В голове опытного «читера», который всегда знал выход из любой ситуации, на мгновение наступила абсолютная тишина. Все его схемы, уловки и планы разбились о реальность этой маленькой пластиковой палочки.

– Сынмин... что нам делать? – голос Феликса сорвался на всхлип. – Мама... она убьет меня. Она и так ненавидит нас. Если она узнает, она заберет меня, увезет в Австралию, я никогда тебя больше не увижу...

Сынмин резко выдохнул, словно его ударили под дых. Он видел, как Феликс дрожит, как слезы катятся по его веснушчатым щекам, и внутри него что-то окончательно переломилось. Весь его подростковый бунт, вся его игра в «плохого парня» вдруг показались такими мелкими по сравнению с тем, что происходило сейчас.

Он обхватил лицо Феликса ладонями, заставляя того посмотреть на себя.

– Послушай меня, Ли Феликс, – голос Сынмина был твердым, хотя в глубине глаз все еще плескался шок. – Посмотри на меня.

Феликс с трудом сфокусировал взгляд на карих глазах старшего.

– Я сказал, что пойду до конца, помнишь? – Сынмин прижался своим лбом к его лбу. – Я не брошу тебя. Никогда. Ни твоя мать, ни эта школа, ни весь этот мир не заберут тебя у меня.

– Но мы еще дети, Сынмин... – прошептал Феликс. – Как мы справимся?

– Мы не дети, Ликс. С сегодняшнего утра мы – это нечто большее, – Сынмин осторожно коснулся живота Феликса, и его рука заметно дрогнула. – У меня есть деньги. Я откладывал то, что выигрывал в спорах и... ну, ты знаешь, мои «схемы». Этого хватит на первое время. Мы найдем жилье. Я найду работу. Настоящую работу.

– Ты бросишь школу? – Феликс испуганно округлил глаза.

– Я закончу ее экстерном. Я читер, забыл? Я сдам все экзамены за месяц, если потребуется, – Сынмин слабо усмехнулся, стараясь придать себе уверенности, которой ему сейчас катастрофически не хватало. – Главное, что ты здесь. Со мной.

Феликс прижался к нему, пряча лицо на груди Сынмина. Запах кожаной куртки и парфюма старшего немного успокаивал, но страх перед будущим все равно висел над ними тяжелым грозовым облаком.

– Нам нужно уходить отсюда, – Сынмин поднялся, помогая Феликсу встать. – Твоя мама наверняка уже ищет тебя. Если она придет в школу или в полицию... нам нельзя здесь оставаться.

– Куда мы пойдем? – Феликс поправил свою огромную толстовку, которая теперь казалась ему не просто одеждой, а броней.

– У моего двоюродного брата есть старая квартира на окраине города. Он в отъезде, ключи у меня. Мы переждем там пару дней, пока я не придумаю план, – Сынмин начал быстро собирать вещи, закидывая в рюкзаки провода, ноутбук и остатки еды.

Он остановился на секунду, глядя на Феликса, который стоял посреди студии, выглядя таким хрупким и ангельски красивым в лучах утреннего солнца.

– Ликс, – позвал он.

Младший обернулся.

– Ты боишься? – спросил Сынмин.

Феликс помолчал, прислушиваясь к ощущениям внутри себя. Там, где раньше была пустота и тревога, теперь теплилось странное, пугающее, но в то же время удивительное чувство новой жизни.

– Да, – честно ответил он. – Очень боюсь. Но если ты рядом, я чувствую, что смогу это пережить.

Сынмин подошел к нему и крепко поцеловал в лоб.

– Я всегда буду рядом. Даже если придется обмануть саму судьбу.

Они вышли из студии, когда город только начинал просыпаться. Холодный утренний воздух ударил в лицо, заставляя Феликса посильнее закутаться в худи. Сынмин крепко держал его за руку, и его пальцы в кольцах сжимали ладонь Феликса так, словно от этого зависела его жизнь.

Они шли по пустынным улицам, два подростка, несущие на своих плечах тайну, которая могла либо разрушить их, либо сделать самыми сильными людьми на свете. Сынмин уже прикидывал в голове варианты: как подделать документы, если понадобится, где достать витамины для Феликса и как сделать так, чтобы мама Ликса никогда не нашла их след.

Его упрямый характер, который раньше толкал его на школьные пакости, теперь стал его главным оружием. Он больше не был просто хулиганом. Он был защитником.

– Сынмин-и? – тихо позвал Феликс, когда они подошли к автобусной остановке.

– Да, солнце?

– А если... если это будет мальчик, мы научим его твоим фокусам с картами?

Сынмин рассмеялся — впервые за это утро, искренне и тепло. Он притянул Феликса к себе, целуя его в макушку.

– Мы научим его всему, Ликс. Но самое главное — мы научим его тому, что в этом мире можно найти любовь, даже когда все говорят, что это невозможно.

Автобус подошел к остановке, скрипя тормозами. Они зашли внутрь, занимая последние места. Феликс положил голову на плечо Сынмина и закрыл глаза. Впереди была неопределенность, гнев родителей и тысячи трудностей, о которых они даже не догадывались. Но пока их руки были переплетены, а сердца бились в унисон, они были готовы играть по своим правилам.

Сынмин смотрел в окно на проплывающие мимо дома и знал: он никогда не проиграет в этой партии. Потому что на кону был не просто выигрыш в споре, а жизнь человека, ставшего для него целой вселенной. И маленький «ангел», который теперь носил под сердцем их общее будущее, был лучшим стимулом, чтобы стать для него самым надежным «демоном»-хранителем в этом мире.