← Назад к обзору

Школьная история

Эхо в пустых коридорах

– Ликс, ты должен это выпить. Это не обсуждается.

Сынмин стоял перед диваном, протягивая Феликсу стакан с густым оранжевым соком и горсть таблеток, которые Кирилл притащил накануне от своей «проверенной» знакомой. Его каштановые волосы были стянуты тонкой резинкой, чтобы не лезли в глаза, а на пальцах сегодня не было привычных колец — он снял их, чтобы не царапать Феликса, когда делает ему массаж спины.

– От него пахнет железом, Сынмин-и, – Феликс поморщился, отодвигая стакан. – Меня и так тошнит от одного вида кухни.

– Это витамины. Кирилл сказал, что медсестра велела пить их каждое утро, если мы не хотим, чтобы ты упал в обморок прямо посреди улицы, – Сынмин сел на край дивана и аккуратно взял Феликса за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. – Пожалуйста. Ради меня. И ради... него.

Феликс вздохнул, его низкий голос прозвучал совсем надтреснуто:

– Хорошо. Но только если ты пообещаешь, что мы сегодня никуда не пойдем. Мне страшно даже смотреть на дверь.

Сынмин промолчал, дожидаясь, пока Феликс проглотит таблетки и сделает несколько глотков сока. Он знал, что сегодня им придется выйти. Кирилл договорился о встрече с человеком, который делает документы, и присутствие Феликса было обязательным — нужны были свежие фотографии и подписи, которые «мастер» должен был вшить в базу данных.

– Нам нужно сделать это сегодня, солнце, – мягко сказал Сынмин, поглаживая Феликса по бледной щеке. – Чем быстрее у нас будут новые паспорта, тем быстрее мы сможем уехать из этого района. Мама подала заявление в общенациональный розыск. Я видел твое фото на мониторе в магазине, когда заходил за водой.

Феликс замер, его глаза расширились.

– Она... она правда это сделала? Она не просто пугала?

– Она не остановится, Ликс. Для нее это вопрос контроля, а не любви. Но я уже всё продумал. Мы сменим имена. Ты станешь Ли Ёнбоком — официально, а не только по домашнему. А я... я подберу себе что-нибудь менее броское. Мы уедем в Чеджу или вообще попробуем перебраться через границу позже.

– В пятнадцать лет? – Феликс горько усмехнулся. – Мы выглядим как дети, играющие в шпионов, Сынмин. Только у нас настоящие проблемы.

– Я никогда не проигрывал в игры, где на кону стояло что-то важное, – Сынмин притянул его к себе, впечатывая в объятия. – Собирайся. Надень ту черную толстовку Кирилла, она еще больше твоей. И капюшон.

Через час они уже спускались по черной лестнице, избегая лифта, где могли быть камеры. Кирилл ждал их внизу в старой, побитой жизнью машине с тонированными стеклами.

– Быстрее, голубки, – бросил Кирилл, нервно постукивая пальцами по рулю. – У нас встреча в промзоне через двадцать минут. Если опоздаем, этот тип просто уйдет, он не любит ждать.

Феликс забился в угол заднего сиденья, стараясь стать невидимым. Сынмин сел вперед, постоянно оглядываясь по сторонам. Город, который раньше казался Феликсу ярким и дружелюбным, теперь превратился в лабиринт, полный опасностей. Каждая патрульная машина вызывала у него приступ паники, а каждый прохожий казался переодетым детективом.

– Расслабься, мелкий, – Кирилл мельком глянул в зеркало заднего вида. – У Сынмина на лице написано «я убью любого за этого парня», так что к нам никто не сунется.

– Это не помогает, – прошептал Феликс, прижимая ладонь к животу.

Встреча прошла в пыльном подвале заброшенного склада. Человек, которого Кирилл называл «Мастером», оказался сухопарым мужчиной с бегающими глазами. Он быстро сделал снимки, взял отпечатки и долго изучал Феликса через линзы своих очков.

– Слишком приметный, – проскрипел он. – Веснушки придется замазывать на фото, слишком узнаваемая черта. И волосы. Перекрасьте его в черный. Сейчас он светится, как лампа в темноте.

Сынмин кивнул, сжимая кулаки. Ему не нравилось, что этот человек так пристально смотрит на Феликса, но он понимал, что тот прав.

– Когда будет готово? – спросил Сынмин, выкладывая на стол пачку купюр — почти всё, что у него осталось от его «читерских» накоплений.

– Через два дня. Привезете остаток — заберете пластик. А теперь проваливайте.

Когда они вернулись в машину, Феликс выглядел совсем серым. Его мутило от запаха сырости и дешевого табака, которым пропах подвал.

– Сынмин... мне плохо, – прошептал он, когда они уже подъезжали к дому.

Сынмин мгновенно обернулся, его лицо исказилось от беспокойства.

– Кир, тормози у аптеки!

– Опять? – Кирилл выругался, но послушно вильнул к обочине. – Слушайте, я не подписывался на роль няньки в декрете.

– Заткнись и жди, – огрызнулся Сынмин, выпрыгивая из машины и помогая Феликсу выйти на воздух.

Он отвел его за угол здания, где было меньше людей. Феликса вырвало желчью — в желудке всё равно ничего не было. Сынмин поддерживал его за плечи, шепча успокаивающие слова, которые сам едва слышал из-за шума крови в ушах.

– Всё хорошо, Ликс. Дыши. Это просто стресс. Скоро мы будем дома.

– Я не могу так больше, Сынмин-и, – Феликс вытер губы рукавом и прислонился к кирпичной стене. Его глаза были полны слез. – Я хочу, чтобы это закончилось. Я хочу проснуться в своей комнате, чтобы мама зашла и сказала, что это был просто страшный сон.

Сынмин замер. Эти слова ударили его больнее, чем любая драка в школьном туалете. Он понял, что Феликс ломается. Его ангел, его светлый мальчик не был создан для жизни в подвалах и побегов от полиции.

– Ты хочешь вернуться? – голос Сынмина стал пугающе тихим. – Если ты скажешь «да», я сам отведу тебя к дверям твоего дома. Я сяду в тюрьму, меня исключат, мне плевать. Главное — чтобы тебе было хорошо.

Феликс посмотрел на него. В карих глазах Сынмина было столько боли и самопожертвования, что сердце Феликса сжалось. Он увидел растрепанные каштановые волосы, грязные кеды и дорогие кольца, которые Сынмин теперь носил в кармане, чтобы не привлекать внимания. Он увидел человека, который ради него отказался от всего.

– Нет, – Феликс покачал головой, протягивая руку и касаясь щеки Сынмина. – Если я вернусь, она заберет у меня тебя. А потом она заберет у меня... его. Она заставит меня сделать аборт, Сынмин. Я знаю её. Она скажет, что это «ошибка молодости», которую нужно стереть.

Сынмин накрыл его руку своей.

– Тогда мы идем до конца. Никаких шагов назад.

Они вернулись в машину, где Кирилл уже вовсю дымил в открытое окно.

– Живы? – буркнул он. – Тогда поехали. Мне еще нужно заскочить в одно место, забрать кое-какое оборудование.

– Какое еще оборудование? – подозрительно спросил Сынмин.

– Ноутбук с усиленным сигналом и пару «чистых» симок. Если мы собираемся прятаться, нам нужна связь, которую не отследят за пять минут. Твои школьные фокусы тут не помогут, Сынмин, тут играют по-крупному.

Вечер в квартире снова прошел в напряженном ожидании. Кирилл копался в технике, Сынмин пытался приготовить какой-то легкий суп для Феликса, а сам Феликс сидел в ванной перед зеркалом. В руках он держал коробку с черной краской для волос, которую Сынмин купил по дороге.

– Ты уверен? – Сынмин заглянул в ванную, видя, как Феликс нерешительно касается своих светлых прядей.

– Это просто волосы, – Феликс попытался улыбнуться, но вышло жалко. – Они отрастут.

– Ты будешь красивым с любым цветом, Ликс. Для меня ты всегда будешь моим ангелом, даже если покрасишься в цвет асфальта.

Процесс покраски занял почти час. Сынмин сам наносил краску, стараясь быть максимально аккуратным. Его пальцы, привыкшие к ловким махинациям с картами и шпаргалками, теперь осторожно разделяли мягкие пряди. Когда пришло время смывать, Феликс зажмурился.

Когда он наконец посмотрел в зеркало, на него глядел незнакомец. Черные, как смоль, волосы сделали его кожу еще бледнее, а веснушки — ярче. Теперь он действительно выглядел старше. В его облике появилось что-то готическое, мрачное, но всё еще невероятно красивое.

– Ого, – Кирилл, проходивший мимо, заглянул в проем. – А тебе идет, мелкий. Теперь ты похож на младшего брата какого-нибудь рок-музыканта, а не на сбежавшего школьника.

– Теперь нас точно не узнают? – Феликс повернулся к Сынмину.

– Не узнают, – Сынмин подошел сзади и обнял его за плечи, глядя на их отражение. – Теперь мы — другие люди.

Ночью Феликсу не спалось. Он лежал на диване, слушая, как Сынмин тихо сопит рядом, и смотрел на лунный свет, падающий на пол. Живот начал немного тянуть, и он невольно прижал к нему руку.

– Мы справимся, маленький, – прошептал он так тихо, чтобы не разбудить Сынмина. – Твой папа — самый упрямый человек в мире. Он читер, он обманет даже судьбу ради нас.

Внезапно в тишине квартиры раздался резкий, пронзительный звук. Это был телефон Кирилла, оставленный на кухонном столе.

– Кто это в три часа ночи? – проворчал Кирилл, выходя из своей комнаты в одних боксерах.

Сынмин тоже проснулся, мгновенно принимая сидячее положение. Его рука тут же нащупала руку Феликса.

– Да... – Кирилл поднес трубку к уху. Его лицо медленно менялось, становясь из сонно-раздраженного мертвенно-бледным. – Что? Когда?

Он отключил телефон и посмотрел на Сынмина.

– У нас проблемы. Большие проблемы.

– Что случилось? – Сынмин вскочил на ноги.

– Твоя мать, Сынмин... она не просто заявила в полицию. Она наняла частных ищеек. И они только что «накрыли» того типа, который делает документы. Мастер сдал всех, кто обращался к нему за последние сутки, чтобы скостить себе срок. Копы уже едут по адресу, который он дал.

– Но он не знал этот адрес! – выкрикнул Сынмин.

– Он знал номер моей машины, идиот! – Кирилл уже начал лихорадочно натягивать джинсы. – У нас есть пять, максимум десять минут. Хватайте шмотки и бегом к черному выходу.

Феликс почувствовал, как мир вокруг него начал вращаться. Паника, которую он сдерживал всё это время, прорвалась наружу ледяной волной.

– Сынмин... – он попытался встать, но ноги не слушались.

– Я здесь, я держу тебя! – Сынмин подхватил его под руки, практически на весу потащив к выходу. – Кир, куда мы?

– К порту. У меня там есть знакомый со старым катером. Это единственный шанс уйти из города незамеченными.

Они вылетели из квартиры, не закрывая дверь. Лестничные пролеты проносились мимо в каком-то безумном калейдоскопе. Феликс задыхался, его сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Внизу, у подъезда, они запрыгнули в машину Кирилла как раз в тот момент, когда на другом конце улицы показались проблесковые маячки.

– Пристегнитесь, – процедил Кирилл, вдавливая педаль газа в пол.

Машина сорвалась с места, визжа шинами. Феликс прижался к Сынмину, пряча лицо у него на груди.

– Не смотри назад, Ликс, – шептал Сынмин, хотя сам не сводил глаз с зеркала заднего вида. – Просто не смотри.

Погоня была недолгой, но яростной. Кирилл петлял по узким улочкам промзоны, используя знание местности. Ему удалось оторваться от патруля, свернув в неосвещенный переулок за складами.

– Всё, выходим! Дальше пешком через забор! – скомандовал Кирилл.

Они бежали по битому стеклу и мусору. Сынмин практически нес Феликса на себе. Когда они добрались до причала, там действительно стоял небольшой, обшарпанный катер.

– Прыгайте внутрь! – Кирилл подтолкнул их.

Мотор катера чихнул, выбросив облако черного дыма, и наконец затарахтел. Они начали медленно отходить от берега, когда на причале показались фигуры людей в форме. Раздались крики, лучи мощных фонарей заскользили по воде, ища беглецов.

– Ложись! – крикнул Сынмин, прижимая Феликса к палубе и накрывая его своим телом.

Пули не свистели — полиция не имела права стрелять в подростков, но звук мегафона, приказывающий остановиться, разрывал ночную тишину. Катер набирал ход, уходя в туман, который стелился над заливом.

Через полчаса, когда береговые огни превратились в далекие искры, Феликс наконец решился поднять голову. Он был весь в пыли, его новые черные волосы спутались, а руки дрожали так, что он не мог их унять.

Сынмин сидел рядом с ним на полу, тяжело дыша. На его плече была ссадина, а куртка порвана, но взгляд... взгляд был таким же упрямым и решительным, как в тот день, когда они впервые встретились в школьном коридоре.

– Мы ушли? – тихо спросил Феликс.

– Ушли, – Сынмин притянул его к себе, целуя в висок. – Мы в открытом море, Ликс. Теперь им нас не достать.

Кирилл стоял у руля, глядя вперед. Он выглядел так, будто постарел на десять лет за эту ночь.

– Слушай, Сынмин, – не оборачиваясь, сказал он. – У меня в каюте есть аптечка и пледы. Отведи его туда. Ему нельзя переохлаждаться.

– Спасибо, Кир. Я... я твой должник.

– Заткнись. Просто сделай так, чтобы этот пацан выжил. Иначе я сам тебя придушу.

Сынмин помог Феликсу спуститься в крошечную, тесную каюту, где пахло соляркой и солью. Он уложил его на узкую койку, укутав в колючее шерстяное одеяло.

– Сынмин... – Феликс поймал его за руку. – А что, если мама никогда не простит нас? Что, если мы всегда будем так бежать?

Сынмин опустился на колени перед койкой, прижимая ладонь Феликса к своим губам.

– Пусть не прощает. Нам не нужно её прощение, Ликс. Нам нужно только будущее. И мы его себе обеспечим. Я научусь всему: ловить рыбу, водить катера, строить дома. Я больше не буду читером, который обманывает учителей. Я буду человеком, который защищает свою семью.

Феликс смотрел на него, и в этом тесном, пропахшем морем пространстве он вдруг почувствовал странное спокойствие. Да, они были вне закона. Да, им было всего пятнадцать и семнадцать. Но в этот момент, под мерный стук мотора и плеск волн, он понял, что они уже победили. Потому что они сохранили самое главное — друг друга.

– Я верю тебе, – прошептал Феликс, засыпая от крайнего истощения.

Сынмин еще долго сидел рядом, охраняя его сон. Он смотрел на спящего ангела с черными волосами и знал: это только начало. Впереди был новый берег, новая жизнь и новые правила, которые они напишут сами. И в этой новой игре Ким Сынмин больше не собирался жульничать. Ему это было не нужно, когда у него была такая причина быть честным до конца.

На горизонте начал заниматься рассвет, окрашивая небо в нежно-розовые тона. Катер уверенно шел вперед, разрезая холодные волны, унося двух влюбленных и их нерожденное чудо навстречу неизвестности, которая больше не казалась им пугающей. Ведь теперь они были свободны. Абсолютно, пугающе и прекрасно свободны.