← Назад к обзору

Школьная любовь

Бензин, кожа и привкус свободы

Ветер свистел в ушах, превращая идеально уложенные белые волосы Аме в совершеннейший хаос, но ему было плевать. Он крепче прижался к спине Ивана, чувствуя, как под плотной тканью косухи перекатываются мышцы парня. Мотоцикл ревел, проносясь по узким улочкам, которые Аме из окна своего роскошного авто казались серыми и унылыми. Сейчас же, в свете заходящего солнца, окрашивающего небо в розово-золотистые тона, всё вокруг казалось наполненным смыслом.

Когда Иван наконец затормозил у небольшого парка на окраине города, Аме не сразу разжал руки. Ему хотелось, чтобы этот момент длился вечно — ощущение скорости и близости человека, который за несколько дней перевернул его мир с ног на голову.

– Приехали, Снежинка. Можешь отпускать, а то я решу, что ты в меня вцепился от страха, – Иван снял шлем и тряхнул головой. Его светлые волосы, и без того беспорядочные, теперь торчали во все стороны, а янтарные глаза лукаво блестели.

– Мечтай больше, Ваня, – Аме спрыгнул с сиденья, стараясь вернуть себе привычный самоуверенный вид. Он пригладил волосы рукой, хотя понимал, что битва за причёску проиграна. – Просто твой драндулет так трясется, что я боялся вылететь на обочину.

– Мой «драндулет» стоит побольше некоторых твоих шмоток, – беззлобно огрызнулся Россия, слезая с байка и опираясь на него спиной. – Ну и как тебе райончик? Не слишком дешёвый для «Мистера Совершенство»?

Аме огляделся. Старые качели, скрипящие на ветру, исписанные граффити стены гаражей и длинные тени от тополей. Это место было пропитано реальностью — настоящей, не прилизанной фильтрами соцсетей.

– Здесь... атмосферно, – честно признал он, подходя ближе к Ивану. – Слушай, а почему ты в школе ведешь себя как последний засранец? Я же видел тебя с друзьями. Ты там чуть ли не нимб над головой носишь.

Россия прищурился, доставая из кармана помятую пачку сигарет. Он щелкнул зажигалкой, и огонёк на мгновение отразился в его глазах, сделав их похожими на расплавленное золото.

– Нимб? Не смеши, – он выпустил струю дыма в сторону. – Просто в этой жизни либо ты ешь, либо тебя едят. Если я буду со всеми «милым и добрым», меня быстро в асфальт закатают. А друзья... это семья. За них я и убить могу.

Аме внимательно наблюдал за ним. В этом парне было столько слоёв, что американцу казалось, будто он читает сложную книгу на языке, который только начал изучать.

– А я? – вдруг спросил Аме, делая шаг в личное пространство Ивана. – Я в какую категорию попадаю? Тех, кого надо съесть, или тех, с кем можно быть настоящим?

Иван замер с сигаретой в руке. Он медленно перевёл взгляд на Аме. Голубые глаза американца смотрели прямо, без тени привычного кокетства или высокомерия. В них была странная, почти пугающая искренность.

– Ты... ты вообще в никакую категорию не лезешь, – Россия усмехнулся, но в этой усмешке не было яда. – Ты припёрся из своего золотого мира, влез в драку, которая тебя не касалась, и теперь стоишь тут, пахнешь дорогим парфюмом на фоне моих обшарпанных гаражей. Ты аномалия, Альфред.

– Мне нравится быть аномалией, – Аме сократил расстояние до минимума. Теперь он чувствовал запах табака и хвои, исходящий от куртки Ивана. – Особенно если это привлекает твоё внимание.

Россия не отстранился. Напротив, он слегка наклонил голову, изучая лицо напротив. Его взгляд задержался на царапине на щеке Аме — напоминании о сегодняшней потасовке.

– Больно? – Иван неожиданно мягко коснулся пальцами поврежденной кожи. Его рука была мозолистой и прохладной, но Аме показалось, что к его лицу приложили раскалённое железо — настолько сильным был электрический разряд между ними.

– Уже нет, – прошептал Аме, чувствуя, как сердце начинает отбивать чечётку в грудной клетке. – Оно того стоило.

– Идиот, – выдохнул Россия, но его пальцы не покинули щеку американца. Они скользнули ниже, очерчивая линию челюсти. – Ты хоть понимаешь, что завтра вся школа будет гудеть? Что новенький красавчик вписался за хулигана? Твой статус «короля» может сильно пошатнуться.

– Плевать мне на статус, – Аме накрыл ладонь Ивана своей, прижимая её плотнее к своему лицу. – Я приехал сюда не за короной. Кажется, я приехал сюда за чем-то более важным.

Иван молчал. В парке становилось всё темнее, и только свет редких фонарей выхватывал их фигуры из сумрака. В тишине был слышен только шорох листвы и их прерывистое дыхание.

– Знаешь, Снежинка, – голос России стал совсем тихим и хриплым. – У нас в школе не любят таких, как ты. Слишком ярких, слишком самоуверенных. Но ты... ты чертовски упрямый.

– Это моя лучшая черта, – Аме позволил себе слабую улыбку. – Я всегда получаю то, чего хочу. А сейчас я хочу знать, что ты чувствуешь на самом деле.

Иван резко отбросил окурок и схватил Аме за воротник рубашки, притягивая к себе. Его лицо оказалось в сантиметрах от лица американца.

– Ты действительно хочешь это знать? – в янтарных глазах вспыхнуло опасное пламя. – Хочешь поиграть с огнём, Альфред? Смотри, обожжёшься — лечить не буду.

– Жги, – вызвался Аме, не отводя взгляда. – Я не боюсь огня.

Россия зарычал — не то от злости, не то от бессилия перед собственными эмоциями — и резко сократил последнее расстояние. Поцелуй был не таким, как в фильмах, которые Аме привык смотреть. Он был со вкусом табака, крови из разбитой губы Ивана и отчаянной, долго сдерживаемой страсти. Это было столкновение двух стихий, борьба за доминирование, которая быстро переросла в нечто более глубокое и сокровенное.

Аме запустил пальцы в короткие светлые волосы Ивана, притягивая его ближе, желая раствориться в этом моменте. Россия же сжимал его плечи так сильно, будто боялся, что американец сейчас исчезнет, окажется просто галлюцинацией, вызванной ударом по голове.

Когда они наконец отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Иван прижался своим лбом ко лбу Аме, прикрыв глаза.

– Ну и что мне теперь с тобой делать? – тихо спросил он. – Ты же мне все карты спутал.

– Просто будь рядом, – Аме погладил его по щеке. – Не надо ничего придумывать. Завтра мы придем в школу, и пусть они все смотрят. Мне всё равно.

Иван открыл глаза. В них больше не было холода или агрессии — только мягкий, тёплый свет, который он раньше показывал лишь самым близким.

– Ты сумасшедший, Альфред.

– Я знаю, Ваня. Я знаю.

Они простояли так ещё долго, пока ночная прохлада не начала пробираться под одежду. Город вокруг них жил своей жизнью, но для этих двоих мир сузился до размеров одного старого парка и рева мотоциклетного мотора, который вскоре снова разрезал тишину.

На следующее утро школа №17 встретила учеников привычным шумом и суетой. Но что-то изменилось. Атмосфера была наэлектризована ожиданием.

Аме вошел в здание в своем обычном стиле: безупречно белый свитер, дорогие джинсы, на губах — легкая, уверенная улыбка. Девушки, как обычно, зашептались, провожая его взглядами, но он даже не повернул головы в их сторону. Его взгляд искал только одного человека.

Иван стоял у своего привычного окна, окруженный друзьями. Когда Аме поравнялся с ними, толпа затихла. Все ждали либо новой колкости, либо драки.

Россия медленно отделился от стены. На его лице всё еще виднелся синяк, а губа была припухшей. Он окинул Аме оценивающим взглядом.

– О, гляньте-ка, Мистер Совершенство соизволил явиться, – громко произнес он, и по коридору пронесся смешок.

Аме остановился прямо перед ним. На секунду в воздухе повисло напряжение.

– Я принес тебе твой конспект, который ты «случайно» забыл у меня в машине, – Аме протянул Ивану тетрадь, которую достал из рюкзака.

Это была ложь — никакой тетради у него не было, это была лишь старая тетрадка Аме по математике, но внутри, на первой странице, было написано только одно слово и номер телефона.

Иван взял тетрадь, его пальцы на мгновение коснулись пальцев Аме.

– Спасибо, Снежинка. Постарайся в следующий раз не быть таким занудой, – Россия подмигнул ему.

Друзья Ивана переглянулись в недоумении. Чтобы Росс — и так спокойно разговаривал с «мажором»? Это было за гранью понимания.

– Эй, Росс, ты чего? – подал голос один из парней. – Ты же хотел его в зубы дать.

Иван обернулся к другу и широко улыбнулся — той самой доброй улыбкой, от которой у Аме внутри всё переворачивалось.

– Передумал. Он оказался не таким безнадежным, как кажется. И вообще, у него отличный правый хук.

Аме усмехнулся и, поправив рюкзак, зашагал дальше по коридору. Он чувствовал на себе сотни глаз, но ему было всё равно. Он знал, что сегодня после уроков на заднем дворе его будет ждать знакомый рев мотора.

Урок истории прошел как в тумане. Аме сидел за первой партой, делая вид, что записывает лекцию, но на самом деле он рисовал на полях маленькие звезды и полосы, переплетающиеся с простыми линиями, напоминающими колючую проволоку — символ Ивана.

На перемене к нему подошла одна из самых популярных девочек школы, Белоруссия. Она кокетливо накрутила прядь волос на палец.

– Привет, Альфред. Мы тут с ребятами собираемся в кино в субботу. Пойдешь с нами?

Аме посмотрел на неё, затем перевел взгляд на дверь класса, где как раз проходил Россия, перебрасываясь шутками с Казахстаном. Иван на секунду задержал взгляд на Аме и едва заметно кивнул.

– Спасибо за приглашение, – мягко ответил Аме, поворачиваясь к девушке. – Но у меня уже есть планы на эти выходные. Очень важные планы.

Белоруссия разочарованно вздохнула, но Аме это уже не заботило. Он поспешно собрал вещи и выскочил в коридор, стараясь нагнать Ивана.

– Эй, Ваня! – окликнул он его у лестницы.

Россия остановился и подождал, пока американец подойдет.

– Чего тебе, неугомонный?

– Ты обещал показать мне город. Суббота в силе?

Иван усмехнулся, поправляя лямку рюкзака.

– В силе. Но предупреждаю: никаких ресторанов и пафосных мест. Только настоящая изнанка. Справишься, Снежинка?

– Я справлюсь с чем угодно, если ты будешь рядом, – ответил Аме, и в его голосе не было ни капли бахвальства.

Иван на мгновение замер, его взгляд смягчился.

– Тогда в шесть у гаражей. Не опаздывай.

Весь остаток дня Аме ходил как во сне. Он понимал, что этот перевод в новую школу стал лучшим событием в его жизни. Здесь не было фальшивых улыбок и борьбы за популярность ради популярности. Здесь был Ваня — грубый, честный, опасный и невероятно притягательный.

Когда прозвенел последний звонок, Аме первым вылетел из класса. Он быстро дошел до своей машины, бросил рюкзак на заднее сиденье, но не сел за руль. Он стоял и ждал.

Через десять минут на парковке появился Иван в окружении своей компании. Увидев Аме, он что-то сказал друзьям, и те, помахав руками, направились к выходу с территории. Россия же подошел к американцу.

– Ты всё еще здесь? Думал, ты уже укатил в свой особняк.

– Ждал тебя, – просто ответил Аме. – Хотел убедиться, что ты не передумал насчет субботы.

– Я никогда не забираю свои слова назад, – Иван подошел вплотную, так что их плечи соприкоснулись. – Иди домой, Альфред. Отдохни. Тебе понадобятся силы, чтобы выжить в моем районе.

– Я буду готов, – Аме улыбнулся, глядя в янтарные глаза, в которых теперь отражалось небо.

Иван коротко кивнул и зашагал к своему мотоциклу. Аме провожал его взглядом, чувствуя, как внутри разливается странное, теплое чувство. Это была не просто влюбленность. Это было начало чего-то огромного, чего-то, что изменит их обоих навсегда.

Садясь в машину, Аме включил радио. Заиграла какая-то энергичная рок-песня, и он прибавил звук. Его жизнь в этой школе только начиналась, и он был уверен, что впереди его ждет самое захватывающее приключение. Ведь рядом с ним был его личный хулиган с золотыми глазами и сердцем, которое, как оказалось, умело биться не только для друзей, но и для него.

– Ну что, Ваня, – прошептал Аме, выезжая с парковки. – Посмотрим, кто из нас первым сгорит в этом огне.

Он нажал на газ, и его блестящая машина скрылась за поворотом, оставляя позади серые стены школы, которые теперь казались ему самыми красивыми стенами в мире.