← Назад к обзору

Школьная любовь

Маски, фраки и старый друг

Зал приемов «Золотой Орел» сиял так ярко, что у Аме начинали болеть глаза. Хрустальные люстры, размером с небольшой автомобиль, отбрасывали тысячи бликов на натертый до зеркального блеска паркет. Официанты в белоснежных перчатках бесшумно скользили между гостями, разнося шампанское в тонких бокалах. Это был мир, который Альфред ненавидел всей душой, но в котором ориентировался как рыба в воде.

Сегодня он был идеален. Белоснежный костюм-тройка подчеркивал его платиновые волосы, уложенные волосок к волоску. На губах играла та самая дежурная улыбка «Мистера Совершенство», которую он так мастерски надевал вместе с дорогими часами. Его отец, стоявший неподалеку и обсуждавший поставки нефти с какими-то европейскими магнатами, изредка бросал на сына одобряющие взгляды.

– Альфред, дорогой, ты сегодня просто ослепителен! – щебетала какая-то дама в платье, расшитом пайетками.

– Благодарю, мадам. Ваше платье затмевает даже эти люстры, – ответил он, едва сдерживая желание закатить глаза.

Внутри него все ныло. После той ночи на заброшке прошло всего два дня, и Аме до смерти не хватало запаха табака и тяжелой кожаной куртки. Ему хотелось сорвать этот удушающий галстук, прыгнуть в машину и уехать в тот обшарпанный район, где жизнь была настоящей.

Внезапно гул голосов в зале стал тише. Двери главного входа распахнулись, и распорядитель провозгласил прибытие делегации из Восточной Европы. Аме лениво повернул голову, ожидая увидеть очередных скучных стариков в серых пиджаках.

Сердце пропустило удар, а затем забилось так сильно, что, казалось, ребра не выдержат.

В дверях стоял Иван.

Но это был не тот Росс, которого Аме привык видеть у школьного окна. На нем был строгий черный смокинг, который сидел на его широких плечах просто идеально. Светлые волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая высокий лоб, а янтарные глаза смотрели на толпу с той самой холодной отстраненностью, которую Аме видел в их первую встречу. Рядом с ним шел высокий статный мужчина в военной форме с множеством наград — его отец.

Иван выглядел как принц, сошедший со страниц старой хроники, и в то же время в его позе читалась скрытая угроза. Он ненавидел это место так же сильно, как и Альфред, и это читалось в едва заметной складке между бровей.

Их взгляды встретились через весь зал. На долю секунды маска Ивана дрогнула. Его зрачки расширились, а рука, державшая бокал, на мгновение замерла. Аме почувствовал, как по коже пробежали мурашки.

– Не может быть... – прошептал Альфред себе под нос.

– О, кажется, наши партнеры прибыли, – отец Аме подошел к нему и положил руку на плечо. – Идем, Альфред. Я познакомлю тебя с сыном Брагинского. Тебе стоит наладить связи, это полезно для будущего.

Аме шел за отцом, чувствуя себя так, словно он идет по канату над пропастью. Иван тоже двигался навстречу, ведомый своим отцом. Когда две группы столкнулись в центре зала, напряжение стало почти физическим.

– Рад видеть вас, коллега, – произнес отец Аме, пожимая руку старшему Брагинскому. – Позвольте представить, мой сын — Альфред.

– А это мой старший, Иван, – прогудел бас Брагинского-старшего. – Надеюсь, молодежь найдет общий язык.

Иван протянул руку. Его ладонь была горячей, и когда Аме сжал её, он почувствовал тот самый знакомый мозолистый рельеф кожи. Иван смотрел прямо в голубые глаза американца, и в его янтарном взгляде плясали черти.

– Очень приятно, Альфред, – голос Ивана был низким и бархатистым. – Кажется, я о вас много слышал.

– Взаимно, Иван, – Аме едва заметно сжал его руку чуть крепче, чем требовал этикет. – Надеюсь, слухи не слишком преувеличены.

– О, я предпочитаю проверять всё лично, – Россия криво усмехнулся, и эта мимолетная хулиганская ухмылка на фоне строгого смокинга выглядела чертовски сексуально.

Отцы быстро увлеклись обсуждением каких-то контрактов, оставив сыновей стоять друг напротив друга.

– Ты выглядишь как чертов пингвин, Снежинка, – шепнул Иван, как только взрослые отошли на достаточное расстояние.

– Сказал человек, который зализал волосы так, будто его корова лизнула, – парировал Аме, сияя своей самой обворожительной улыбкой для окружающих. – Что ты тут делаешь, Ваня? Ты же говорил, что твой район — это гаражи и заброшки.

– Добро пожаловать в мою вторую реальность, – Иван вздохнул, залпом допивая шампанское. – Отец заставляет меня ходить на эти сборища. «Лицо семьи», «будущее компании» и прочая чушь. Если бы я знал, что встречу здесь тебя, я бы... я бы, наверное, оделся еще пафоснее.

– Куда уж пафоснее, – хмыкнул Аме. – Ты и так приковал к себе взгляды всех девиц в этом зале. Смотри, вон та блондинка в красном уже готова упасть к твоим ногам.

– Пусть падает, мне плевать, – Иван сделал шаг ближе, так что их плечи почти соприкоснулись. – Мне интересно только, как быстро мы сможем отсюда свалить.

Их разговор прервал звонкий девичий смех. К ним быстрым шагом приближалась фигура в элегантном темно-зеленом платье в пол. Девушка выглядела необычайно утонченно, её каштановые волосы были собраны в сложную прическу, а в ушах поблескивали изумруды.

– Мальчики! Я не верю своим глазам! – воскликнула она, подходя к ним.

Аме и Иван одновременно обернулись и застыли в немом изумлении.

– Гера? – хором выдохнули они.

Германия — или Гертруда, как её называли в официальных кругах — была их общей знакомой, но по совершенно разным линиям. Для Аме она была дочерью давнего бизнес-партнера отца, с которой он виделся на каждом подобном банкете с самого детства. Для Ивана она была подругой детства, с которой он когда-то лазил по заборам, пока их семьи жили в одном элитном поселке, прежде чем Брагинские решили «быть ближе к народу».

– Вы... вы знакомы? – Гера переводила взгляд с одного на другого, и её глаза за стеклами изящных очков округлились.

– Мы в одной школе учимся, – буркнул Иван, подозрительно глядя на девушку. – А ты что тут забыла, Гертруда? Опять папочку сопровождаешь?

– То же самое я могла бы спросить и у тебя, Ваня, – она хитро прищурилась. – Альфред, неужели этот неандерталец — твой одноклассник? Сочувствую. Он в детстве мне куклу обезглавил в знак «вечной дружбы».

– Эй! Мне было семь! – возмутился Иван, заметно краснея.

Аме рассмеялся, чувствуя, как напряжение вечера начинает спадать.

– Так вы друзья детства? – Альфред с интересом посмотрел на Ивана. – Ваня, почему ты не рассказывал, что знаком с самой серьезной девушкой в этом бизнесе?

– Потому что это не то, чем стоит хвастаться, – Иван демонстративно отвернулся, но Аме заметил, как смягчился его взгляд.

– Подождите, – Гера вдруг замерла, переводя взгляд с сияющего Аме на насупившегося Ивана. – Вы двое... стоите тут, в центре зала, и не пытаетесь друг другу глотки перегрызть? Альфред, ты же терпеть не можешь «грубых мужланов», а ты, Ваня, всегда презирал «зализанных мажоров». Что случилось?

Аме и Иван переглянулись. В памяти обоих вспыхнули кадры: драка у гаражей, рев мотоцикла, холодный бетон заброшки и жаркие поцелуи под луной.

– Мы... нашли общий язык, – осторожно произнес Аме, поправляя манжету рубашки.

– На почве взаимной ненависти к истории, – быстро добавил Иван, слишком быстро.

Гера прищурилась. Она была слишком умна, чтобы не заметить искры, пролетающие между ними. Она видела, как Аме неосознанно наклоняется в сторону Ивана, и как Иван, несмотря на свою напускную суровость, постоянно следит за реакциями американца.

– О-о-о, – протянула она, и на её губах появилась понимающая улыбка. – Кажется, я пропустила что-то очень интересное. Ваня, неужели ты наконец нашел кого-то, кто может вытерпеть твой характер?

– Заткнись, Гера, – беззлобно ответил Россия.

– Не обращай внимания, Альфред, – она коснулась руки Аме. – Он просто стесняется. Но я рада за вас. Честно. Иван всегда был одиночкой, а ты... тебе давно пора было найти кого-то настоящего.

– Гертруда, твоё тактичное вмешательство как всегда вовремя, – проворчал Иван, но в его голосе слышалась благодарность.

– Ладно, голубки, – Гера подмигнула им. – Мой отец направляется сюда, а он не очень любит, когда я общаюсь с «сомнительными личностями». Ваня, это про тебя. Альфред, увидимся позже.

Она упорхнула так же быстро, как и появилась, оставив их вдвоем среди шумящей толпы.

– Ну вот, – вздохнул Аме. – Теперь у нас есть общий свидетель.

– Она умеет хранить секреты, – Иван подошел еще ближе, почти касаясь уха Аме. – Но теперь мне еще больше хочется отсюда свалить. Этот смокинг меня душит.

– Потерпи еще немного, – прошептал Альфред. – Через час начнется десерт, и мы сможем незаметно ускользнуть через боковой выход. У меня там припаркована машина.

– На твоей блестящей колымаге? – Иван усмехнулся. – Ладно, Снежинка. Сегодня я позволю тебе себя подвезти. Но только если ты пообещаешь, что завтра мы снова будем на моем байке.

– Обещаю, – Аме улыбнулся, глядя прямо в янтарные глаза. – И не только завтра.

Вечер продолжался. Они стояли в самом центре роскошного зала, окруженные фальшью и золотом, но для них обоих этот банкет перестал быть скучной обязанностью. Теперь это была игра — опасная, захватывающая и невероятно приятная. Они играли роли идеальных сыновей своих отцов, перебрасывались вежливыми фразами, когда кто-то подходил к ним, но их руки иногда «случайно» соприкасались, а взгляды говорили больше, чем любые слова.

Когда наконец представился случай, они почти бегом направились к выходу. Прохладный ночной воздух после душного зала показался им нектаром.

Аме нажал на кнопку брелока, и его спортивный автомобиль отозвался коротким сигналом.

– Садись, Ваня. Покажу тебе, на что способна эта «колымага», – Альфред запрыгнул на водительское сиденье, чувствуя прилив адреналина.

Иван сел рядом, с облегчением ослабляя узел галстука.

– Только не разбей её, Снежинка. Мне еще дорога моя жизнь.

Машина сорвалась с места, оставляя позади огни «Золотого Орла» и мир строгих правил. Они ехали по ночному шоссе, и Аме чувствовал, как внутри него поет каждая клетка.

– Знаешь, – заговорил Иван, глядя в окно на проносящиеся мимо деревья. – Я никогда не думал, что встречу в этом гадюшнике кого-то вроде тебя.

– Кого-то, кто дерется за гаражами и целуется на заброшках? – Аме бросил на него быстрый взгляд.

– Кого-то, кто видит меня, – тихо ответил Россия. – Не сына Брагинского, не хулигана из 17-й школы, а просто меня.

Аме на мгновение отпустил руль одной рукой и накрыл ладонь Ивана своей.

– Я всегда буду видеть тебя, Ваня. Обещаю.

Они доехали до того самого парка, где всё началось. Машина остановилась в тени старых тополей. Иван повернулся к Аме, и в свете приборной панели его глаза казались магическими.

– Твоя подруга Гера... она сказала, что мне давно пора было найти кого-то настоящего, – прошептал Иван, сокращая расстояние между ними. – Кажется, она была права.

Он притянул Аме за затылок, и их губы встретились в поцелуе, который был гораздо слаще любого шампанского на банкете. Это был вкус свободы, признания и чего-то такого крепкого, что никакой бетон не смог бы разрушить.

– Снежинка, – выдохнул Иван ему в губы. – Ты же понимаешь, что завтра в школе я снова буду называть тебя «Мистером Совершенство» и издеваться над твоими шмотками?

– О, я на это очень надеюсь, – рассмеялся Аме. – Иначе мне будет скучно. Но помни: вечером мы едем на заброшку. И на этот раз я не позволю тебе так просто уйти.

– Посмотрим, кто из нас первым сдастся, – Иван подмигнул ему, и в этом жесте была вся та дикая энергия, в которую Альфред влюбился без памяти.

Они сидели в машине, глядя на спящий город, и знали, что этот вечер изменил всё. Теперь у них была не только общая тайна, но и общий друг, и общее будущее, которое, несмотря на все преграды, обещало быть ярче любых хрустальных люстр.

– Эй, Ваня? – позвал Аме, когда они уже собирались выходить.

– Ну чего еще?

– Тебе действительно идет смокинг. Но куртка мне нравится больше.

Иван хохотнул, выбираясь из машины.

– А мне нравится, когда ты молчишь и просто целуешь меня, Альфред. Давай займемся делом.

И под сенью старых деревьев, вдали от блеска бриллиантов и вспышек камер, они снова стали просто двумя подростками, нашедшими свою правду в мире, полном лжи. И это было по-настоящему.