← Назад к обзору

Школьная война

Золото и пепел

Субботний вечер в Бодруме пах жасмином, дорогим табаком и соленым бризом. Вилла семьи Аккая, расположенная на самом краю утеса, сегодня напоминала сверкающий лайнер, севший на мель среди оливковых рощ. Поводом для вечеринки стало возвращение отца Теомана из деловой поездки, но сам глава семьи предпочитал скрываться в кабинете, оставив молодежь на растерзание громкой музыке и неоновым огням бассейна.

Дениз стояла у входа на террасу, чувствуя себя так, словно она забрела на чужую планету. Она согласилась прийти только из-за Лейлы, которая умоляла её составить компанию, чтобы не чувствовать себя одиноко среди напыщенных друзей брата.

– Ты выглядишь потрясающе, – прошептал Арас, подходя к ней с двумя стаканами фруктового сока. – Но почему ты так сжимаешь сумочку, будто в ней спрятана бомба?

Дениз невольно улыбнулась. На ней был закрытый, но элегантный купальник глубокого шоколадного цвета, который идеально подчеркивал её золотистый загар и делал глаза еще темнее. Поверх была наброшена легкая льняная рубашка, которую она постоянно запахивала, стараясь скрыться от оценивающих взглядов.

– Потому что я чувствую, что эта вечеринка и есть бомба, Арас, – ответила она, принимая стакан. – Посмотри на них. Они веселятся так, будто завтра не наступит.

– Для большинства из них завтра действительно не существует, – философски заметил Арас. – Есть только «сейчас» и папина кредитка.

В этот момент музыка на мгновение затихла, и к ним подошел Джан. Он был в светлых шортах и расстегнутой рубашке, выглядя так, словно только что сошел с обложки журнала о путешествиях. Его взгляд сразу остановился на Дениз, и в нем промелькнуло неприкрытое восхищение.

– Коричневый, – произнес он вместо приветствия. – Цвет земли и уверенности. Тебе очень идет, Дениз. Ты выделяешься среди этого неонового безумия.

– Спасибо, Джан, – Дениз почувствовала, как щеки обдает жаром. – Ты тоже... вполне вписываешься.

– Я стараюсь быть наблюдателем, – Джан кивнул Арасу. – Но боюсь, главный наблюдатель сегодня не сводит с нас глаз.

Дениз обернулась и тут же встретилась взглядом с Теоманом. Он стоял на балконе второго этажа, опершись на перила. В руке он держал стакан с чем-то янтарным, а его лицо, подсвеченное снизу огнями бассейна, казалось высеченным из камня. Он не улыбался. Он просто смотрел на Дениз, и в этом взгляде было столько собственнической ярости и глухой тоски, что у нее перехватило дыхание.

Рядом с ним крутилась Сыла в вызывающем красном бикини, что-то оживленно рассказывая и пытаясь коснуться его плеча, но Теоман даже не поворачивал головы в её сторону.

– Кажется, нам пора охладиться, – предложил Джан, заметив назревающее напряжение. – Дениз, не хочешь поплавать? Вода просто идеальная.

– Я... я не уверена, – замялась она.

– Да брось, – Джан мягко взял её за руку. – Мы здесь, чтобы отдыхать. Забудь про всех.

Дениз медленно сняла рубашку, оставаясь в своем лаконичном купальнике. Она не видела, как в этот момент Теоман сжал стакан так, что побелели костяшки пальцев. Она видела только бирюзовую гладь воды и ободряющую улыбку Араса.

Они прыгнули в воду почти одновременно. Прохлада бассейна принесла мгновенное облегчение, смывая тяжесть этого бесконечного дня. Джан плавал рядом, то и дело подшучивая и брызгаясь, и Дениз поймала себя на мысли, что ей действительно легко. С ним всё было просто. Без драм, без семейных тайн и без вечного чувства вины.

– Эй, смотрите, кто у нас тут! – громкий голос Кутая заставил всех обернуться.

Теоман спустился вниз. Он шел медленно, и толпа невольно расступалась перед ним. Он сбросил футболку прямо на ходу, демонстрируя атлетичное тело, и, не останавливаясь, прыгнул в воду всего в метре от того места, где находились Дениз и Джан.

Брызги окатили их с головой. Когда Теоман вынырнул, он оказался лицом к лицу с Джаном.

– Тебе не кажется, Кая, что ты слишком быстро освоился в чужих водах? – голос Теомана был тихим, но его услышали все.

– Вода общая, Аккая, – спокойно ответил Джан, откидывая мокрые волосы назад. – Как и право выбирать компанию.

Теоман перевел взгляд на Дениз. Капли воды стекали по его лицу, застревая в ресницах, и в глубине его зрачков плясали опасные искры.

– Ты хорошо плаваешь, Сойсал, – произнес он, игнорируя Джана. – Но море в Бодруме коварно. Всегда есть риск, что тебя затянет на глубину, из которой не выбраться.

– Я умею держаться на плаву, Теоман, – Дениз выпрямилась, стараясь не выказывать волнения. – И я больше не боюсь глубины.

– Правда? – он сделал шаг к ней под водой, сокращая расстояние. – А мне кажется, ты просто нашла себе новый спасательный круг. Но круги имеют свойство лопаться.

– Хватит, Тео, – вмешался Арас, подплывая ближе. – Оставь её в покое. Сегодня праздник.

Теоман резко обернулся к Арасу, и его лицо исказилось в гримасе презрения.

– Праздник? Для кого? Для тебя, который подбирает крошки с моего стола? Или для моей сестры, которую ты окучиваешь, пока я не вижу?

– Не смей впутывать сюда Лейлу! – Арас вскинулся, его обычно спокойное лицо покраснело от гнева.

– А то что? – Теоман усмехнулся. – Ты ведь у нас такой правильный, Арас. Такой честный. Но ты трус. Ты даже не можешь признаться Дениз, что всё еще любишь её, потому что боишься потерять статус «лучшего друга».

В воздухе повисла тяжелая тишина. Музыка продолжала греметь, но для тех, кто стоял в бассейне, мир сузился до этого маленького пятачка воды.

– Теоман, ты заходишь слишком далеко, – тихо произнесла Дениз. – Пожалуйста, остановись.

Теоман снова посмотрел на неё, и на мгновение его маска лидера дала трещину. В его глазах отразилась такая нестерпимая боль, что Дениз невольно захотелось коснуться его руки.

– Я захожу далеко? – переспросил он. – Я просто называю вещи своими именами. Ты надела этот купальник, чтобы позлить меня? Чтобы показать, как тебе всё равно?

– Я надела его, потому что он мне нравится! – выкрикнула Дениз, чувствуя, как слезы закипают в глазах. – Мир не вращается вокруг тебя, Теоман Аккая! Ты не центр вселенной!

– Для меня — центр, – прошептал он так, что услышала только она.

В этот момент Сыла, наблюдавшая за сценой с края бассейна, не выдержала. Она чувствовала, как её власть ускользает, как Теоман, её Теоман, буквально растворяется в этой девчонке из бедного района.

– Боже, какая драма! – громко рассмеялась Сыла. – Дениз, милая, неужели ты думаешь, что этот коричневый лоскуток сделает тебя одной из нас? Ты можешь плавать в нашем бассейне, но ты никогда не сможешь смыть с себя запах нищеты.

– Сыла, закрой рот, – одновременно произнесли Теоман и Джан.

Сыла осеклась, глядя на них с недоумением.

– Ты защищаешь её? – она посмотрела на Теомана. – После того, как она выставила тебя дураком перед всей школой?

Теоман медленно вышел из воды. Он подошел к Сыле, и та инстинктивно отпрянула.

– Уходи с этой вечеринки, Сыла, – сказал он ледяным тоном. – Прямо сейчас.

– Что? Но мой отец...

– Мне плевать на твоего отца. Убирайся.

Сыла, всхлипнув от унижения, схватила свои вещи и побежала к дому. Кутай и Эврен переглянулись, понимая, что вечер окончательно испорчен.

Дениз тоже вышла из бассейна. Она дрожала, и не от холода ночного бриза, а от перенапряжения. Джан хотел накинуть на её плечи полотенце, но Теоман оказался быстрее. Он сорвал со своего шезлонга огромное мягкое полотенце и буквально обернул им Дениз, притягивая её к себе.

– Отпусти, – прошептала она, пытаясь вырваться.

– Нет, – он удерживал её за плечи, глядя сверху вниз. – Посмотри на меня, Дениз.

Она подняла глаза. Его лицо было совсем близко. От него пахло хлоркой, морем и тем самым дорогим парфюмом, который она так ненавидела и так любила одновременно.

– Ты можешь ненавидеть меня, – быстро заговорил он, пока Джан и Арас не подошли ближе. – Можешь встречаться с этим новеньким, можешь верить Арасу. Но никогда, слышишь, никогда не думай, что мне всё равно. Каждое твоё слово, каждый твой взгляд в сторону другого — это нож в мою спину.

– Ты сам воткнул этот нож, Теоман, – она нашла в себе силы оттолкнуть его. – Когда устроил ту игру.

– Я знаю, – он опустил руки. – И я буду расплачиваться за это всю жизнь. Но я не отдам тебя ему.

Он кивнул в сторону Джана, который уже стоял рядом.

– Дениз, пойдем, я отвезу тебя домой, – предложил Джан, кладя руку ей на талию.

Дениз посмотрела на Джана — он был её спасением. Затем на Теомана — он был её погибелью.

– Я поеду с Арасом и Барышем, – твердо сказала она. – Мне нужно побыть со своими.

Она прошла мимо них, кутаясь в полотенце Теомана — единственную вещь, которую она забыла отдать.

Теоман стоял на краю бассейна, глядя, как она уходит. Вода стекала с него на плитку, образуя темную лужу.

– Это не победа, Кая, – бросил он Джану, не оборачиваясь.

– Это и не соревнование, Теоман, – ответил Джан. – Это жизнь. И в ней нельзя просто купить то, что тебе нравится. Особенно если это сердце человека.

Джан ушел, оставив Теомана одного в свете неоновых огней.

Позже, когда вилла опустела и музыка стихла, Теоман сидел на том же месте у бассейна. К нему вышла Лейла. Она молча села рядом и положила голову ему на плечо.

– Ты всё испортил, брат, – тихо сказала она.

– Я знаю, Лейла. Я всегда всё порчу.

– Она любит тебя. Но она боится этой любви больше, чем смерти.

Теоман закрыл глаза. Перед ним всё еще стоял образ Дениз в коричневом купальнике — смелой, гордой и такой недосягаемой.

– Я заставлю её перестать бояться, – прошептал он. – Даже если мне придется разрушить этот мир и построить его заново только для неё одной.

Лейла вздохнула. Она знала своего брата. Если он что-то решил, Бодрум содрогнется. Но она также знала Дениз — она скорее сгорит, чем позволит себя сломать.

А в это время Дениз сидела на заднем сиденье старой машины Араса. Она смотрела на мелькающие огни города и прижимала к себе полотенце, которое всё еще хранило тепло тела Теомана. Она ненавидела себя за то, что не выбросила его. Она ненавидела этот город за его жестокость. Но больше всего она боялась того, что Джан был прав: сломанные люди действительно ломают других. И она чувствовала, как её собственная броня начинает давать трещины под напором этой безумной, неправильной и такой необходимой ей любви.

– Ты в порядке? – спросил Арас, глядя на неё в зеркало заднего вида.

– Да, Арас, – соврала она, закрывая глаза. – Просто... просто я очень устала.

Ночь в Бодруме только начиналась, и впереди было еще много встреч, ссор и признаний. Но этот вечер у бассейна навсегда разделил их жизни на «до» и «после». Новенький Джан Кая стал частью их мира, но тень Теомана Аккая по-прежнему накрывала каждого, кто осмеливался подойти слишком близко к его свету. К его Дениз.