← Назад к обзору

Школьная вражда

Три сердца под одним худи

Пять месяцев пролетели как в тумане, сотканном из токсикоза, страха и бесконечных попыток Минхо не прибить Джисона прямо в школьном коридоре. Жизнь Т/и превратилась в сложный квест по маскировке: огромные безразмерные худи стали её единственной униформой, а отговорки о «проблемах с желудком» — дежурной фразой для учителей. Однако скрывать очевидное становилось всё труднее. К началу пятого месяца живот округлился настолько, что даже самые свободные толстовки едва справлялись с задачей.

Джисон изменился. Исчезла та вальяжная походка «короля школы», пропали колкие шуточки. Теперь он каждое утро ждал её у ворот школы, молча забирал тяжелый рюкзак и шел рядом, готовый в любой момент подхватить, если она споткнется. Минхо злился, ворчал, но в глубине души смирился. Вид Джисона, который судорожно гуглил «какие витамины нужны на втором триместре», немного смягчил сердце старшего брата.

Настал день планового УЗИ. Т/и сидела на кушетке в светлом кабинете, сжимая край своей футболки. Джисон стоял рядом, бледный и напряженный, вцепившись в её ладонь так крепко, словно от этого зависела его жизнь. Минхо подпирал стену у двери, скрестив руки на груди и делая вид, что он здесь просто «для контроля».

– Ну что, посмотрим, кто там у нас так активно пинается? – Врач, пожилая женщина с добрыми глазами, нанесла прохладный гель на живот Т/и.

На мониторе замелькали черно-белые пятна. Т/и задержала дыхание. Она видела, как брови врача поползли вверх, а затем она поправила очки и придвинулась ближе к экрану.

– Ого, – только и сказала она.

– Что «ого»? – Джисон подался вперед, едва не сбив монитор. – С ними что-то не так?

– С ними всё в порядке, – врач улыбнулась, водя датчиком по животу. – Просто их… много. Смотрите сами. Вот один плод, вот второй… а вот здесь прячется третий.

В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как гудит кондиционер. Т/и почувствовала, как мир вокруг неё на мгновение замер.

– Тройня? – прошептал Минхо, и его голос сорвался на высокой ноте. – Вы шутите? Хан, ты… ты ювелир чертов!

Джисон, кажется, забыл, как дышать. Его глаза округлились, он переводил взгляд с экрана на живот Т/и и обратно.

– Три? – переспросил он, садясь на стоящий рядом стул, потому что ноги его больше не держали. – У меня будет три ребенка сразу?

– Именно так, – подтвердила врач, смеясь. – Два мальчика и одна девочка. Поздравляю, папаша. Теперь понятно, почему живот растет так быстро. Вам нужно быть очень осторожными, нагрузка на организм будет колоссальной.

Т/и смотрела на экран, где бились три крошечных пятнышка — три жизни, три судьбы. Шок сменился странным теплом, которое разлилось по груди. Она всегда боялась одиночества, и теперь, кажется, оно ей точно не грозило.

Девятый месяц превратился в настоящее испытание на выносливость. Живот Т/и стал настолько огромным, что она с трудом могла видеть собственные пальцы ног. Каждый шаг давался с трудом, спина ныла круглосуточно, а сон стал непозволительной роскошью. Она чувствовала себя огромным неповоротливым китом, выброшенным на берег школьных будней. Джисон и Минхо буквально носили её на руках, сменяя друг друга в карауле.

Шел урок математики. Мистер Ким монотонно чертил графики на доске, а класс погрузился в полусонное состояние. Т/и сидела за последней партой, пытаясь найти удобное положение, но дети внутри устроили настоящий футбольный матч.

Вдруг резкая, пронзительная боль прошила низ живота. Т/и вскрикнула, непроизвольно хватаясь за край парты.

– Т/и? – Джисон, сидевший на ряд впереди, обернулся мгновенно. – Что такое? Опять спина?

– Нет… – она тяжело выдохнула, чувствуя, как по ногам потекло что-то теплое. – Кажется… кажется, началось.

Класс замер. Мистер Ким выронил мел. Минхо, сидевший в другом конце кабинета, подскочил так резко, что стул с грохотом повалился на пол.

– Воды отошли! – крикнул Минхо, подлетая к сестре. – Хан, хватай сумку! Быстро!

– Я… я сейчас… – Джисон заметался по классу, в панике схватив чей-то чужой рюкзак, прежде чем сообразил и схватил нужный. – Т/и, дыши! Как там в видео говорили? Дыши собачкой!

– Заткнись, Хан! – простонала Т/и, опираясь на брата. – Просто довезите меня до больницы!

Дорога до роддома казалась бесконечной. Минхо гнал машину так, словно участвовал в «Формуле-1», игнорируя красные светофоры и возмущенные гудки других водителей. Джисон на заднем сиденье держал Т/и за руку, шепча ей какие-то нежности и одновременно пытаясь не упасть в обморок от вида её страданий.

– Всё будет хорошо, слышишь? Ты самая сильная, – повторял он, хотя его собственное лицо было белее мела.

В больнице их встретила суета. Каталку везли по длинным коридорам, двери распахивались, голоса врачей сливались в один гул. Т/и помнила только яркий свет ламп и невыносимую боль, которая, казалось, разрывала её на части.

Часы ожидания для Минхо и Джисона в коридоре стали самыми длинными в их жизни. Они мерили шагами пространство от окна до двери, не в силах проронить ни слова.

– Если с ней что-то случится, я тебя уничтожу, – глухо произнес Минхо, остановившись у окна.

– Знаю, – коротко ответил Джисон. – Но она справится. Она сильнее нас обоих.

Наконец, дверь палаты открылась, и вышла уставшая, но улыбающаяся медсестра.

– Поздравляю. Мамочка молодец. Три здоровых малыша. Можете зайти, но ненадолго.

Т/и лежала на кровати, бледная и изможденная, но в её глазах светилось такое счастье, которого Джисон не видел никогда раньше. Рядом, в маленьких кювезах, посапывали три свертка.

– Пришли? – тихо спросила она, протягивая руку.

Джисон упал на колени у кровати, прижимаясь лбом к её ладони.

– Прости меня… за всё, – прошептал он, и на его глазах выступили слезы. – Ты просто невероятная.

Минхо подошел к малышам, осторожно заглядывая внутрь свертков. Его суровое лицо мгновенно смягчилось.

– Ну что, как назовем банду? – спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Т/и улыбнулась, глядя на крошечную девочку, которая смешно морщила носик во сне.

– Девочка… Се Юн. Мне всегда нравилось это имя. Ли Се Юн.

Джисон поднял голову и посмотрел на одного из мальчиков, который сжал его палец своим крошечным кулачком.

– А этот… этот будет Донхва, – сказал он уверенно. – Хан Донхва. Звучит гордо, правда?

Минхо хмыкнул, рассматривая третьего малыша, самого спокойного из всей троицы.

– Тогда этот парень будет Джи Хёком, – решил брат. – Ли Джи Хёк. Будет присматривать за этими двумя сорванцами.

В палате воцарилась уютная тишина. Ненависть, споры, школьные титулы — всё это осталось где-то в прошлой жизни, за порогом этой комнаты. Теперь их было пятеро, и впереди была совершенно новая глава, полная бессонных ночей, детского смеха и любви, которая родилась из одной ошибки, ставшей самым большим благословением в их жизни.

– Мы справимся? – тихо спросила Т/и, засыпая от усталости.

– Обязательно, – ответил Джисон, целуя её в лоб. – Я больше никуда не уйду.

Минхо молча кивнул, поправляя одеяльце у Джи Хёка. Он всё еще недолюбливал Хана, но ради этих троих и своей сестры он был готов стать лучшим дядей в мире. И, возможно, когда-нибудь он даже разрешит Джисону называть его братом. Но не сегодня. Сегодня было время для тишины и первого в жизни детей спокойного сна.