← Назад к обзору

Школьная вражда

Золотая осень в поместье Ханов

– Джисон, если ты ещё раз назовёшь меня «моя старушка», я клянусь, я вспомню, где спрятала твою трость, и ты будешь добираться до кухни ползком, – Т/и поправила белоснежную шаль на плечах, глядя в зеркало.

В свои восемьдесят три года она всё ещё сохраняла ту самую искру в глазах, которая когда-то заставляла сердце «короля школы» пропускать удары. Морщинки, разбегавшиеся от уголков глаз, были лишь картой их долгой и бурной жизни.

– О, Т/и-я, ты же знаешь, что для меня ты всё та же девчонка в коротких шортах и моей футболке, – Джисон, сидевший в кресле-качалке, хитро подмигнул ей. – Ну, может, чуть более ворчливая.

– Ты сам-то на себя посмотри, – фыркнула она, оборачиваясь. – Твои волосы теперь цвета свежевыпавшего снега, а спина скрипит громче, чем наша старая кровать в той квартире. Но ухмылка... боже, Хан, эта ухмылка у тебя не меняется десятилетиями.

Джисон рассмеялся, и этот смех, всё ещё глубокий и искренний, наполнил комнату теплом. В их огромном загородном доме сегодня было непривычно тихо, но это было лишь затишье перед бурей. Сегодня вся огромная семья Ханов и Ли собиралась, чтобы отпраздновать юбилей их совместной жизни.

– Как думаешь, Минхо приедет раньше всех, чтобы снова переставить мои вазы? – спросил Джисон, с трудом поднимаясь с кресла.

– Минхо в свои восемьдесят пять стал ещё более невыносимым, – вздохнула Т/и. – Он звонил вчера и полчаса жаловался, что современные коты разучились правильно мурлыкать. Но он приедет. Куда он денется от нас?

Словно по сигналу, во дворе послышался шум нескольких машин. Двери хлопали, раздавались звонкие голоса, смех и топот множества ног.

– Началось, – прошептал Джисон, протягивая жене руку. – Готова к нашествию?

– Всегда готова, Хан.

Когда они вышли на широкую террасу, перед ними предстала картина, достойная исторической хроники. Три их ветви рода — Се Юн, Донхвы и Джи Хёка — разрослись до невероятных масштабов. Их дети, которым уже было за пятьдесят, их внуки, которым исполнилось по двадцать, и целая орава правнуков.

– Бабушка! Дедушка! – к ним подбежала маленькая девочка, лет пяти, и вцепилась в подол платья Т/и. – А правда, что дедушка Хан когда-то украл тебя у злого дракона Минхо?

– Почти так и было, милая, – Джисон подхватил правнучку на руки, кряхтя от натуги. – Только дракон до сих пор жив и ворчит на кухне.

Минхо действительно уже был там. Он стоял у стола, критически осматривая сервировку, и что-то выговаривал Хёнджину-младшему, который теперь сам был отцом семейства.

– Всё не так, – бубнил Минхо. – Вилки должны лежать под углом сорок пять градусов к тарелке. Вы, молодёжь, совсем потеряли чувство стиля.

– Дядя Минхо, расслабьтесь, – смеялся Хёнджин. – Мы здесь, чтобы праздновать, а не сдавать экзамен по этикету.

Праздник был в самом разгаре. Столы ломились от еды, вино лилось рекой, а истории о «великом начале» семьи Ханов пересказывались в сотый раз. Но Т/и заметила, что трое их старших внуков — Хёнджин-младший, Чонин и До Хи — ведут себя как-то странно. Они постоянно переглядывались, шептались и выглядели подозрительно торжественно.

– Джисон, – шепнула Т/и мужу. – Посмотри на них. У меня такое чувство, что сейчас что-то произойдёт. И это «что-то» мне очень знакомо.

– Только не говори мне, что кто-то снова разбил мою любимую вазу, – отозвался Джисон, прихлебывая чай.

В этот момент Хёнджин-младший, Чонин и До Хи вышли в центр террасы. Музыка стихла. Все взгляды обратились к ним.

– Дорогие наши прабабушка и прадедушка, – начал Хёнджин-младший, и его голос слегка дрогнул. – Мы знаем, что этот день посвящен вашей любви. Но мы решили, что лучшим подарком для вас будет продолжение вашей истории.

Он посмотрел на свою жену Суа, Чонин обнял Мику-младшую, а До Хи взяла за руку Сону.

– Нам всем сейчас по двадцать, – продолжила До Хи, сияя глазами. – Почти столько же, сколько было нашим родителям, когда они принесли вам благую весть. И мы решили не нарушать традицию.

Т/и почувствовала, как сердце пропустило удар. Она посмотрела на Джисона, и увидела, что тот замер с чашкой в руках.

– Мы… – хором произнесли три пары. – Мы ждём пополнение.

Тишина, воцарившаяся на террасе, была почти осязаемой. Минхо выронил ложку, которая с мелодичным звоном ударилась о кафель.

– Опять? – выдохнул Джисон, медленно ставя чашку на стол. – Все трое? Сразу?

– Да! – воскликнула Суа, доставая из сумочки снимок УЗИ. – У нас будет мальчик.

– А у нас — девочка, – добавила Мика-младшая.

– А у нас… – До Хи замялась, хитро глядя на прадеда. – У нас, кажется, будет двойня.

Джисон медленно опустился на стул, его глаза округлились, а рот приоткрылся в немом шоке. Он переводил взгляд с одного внука на другого, пытаясь осознать масштаб «катастрофы».

– Тройня у нас, тройня у них… теперь четверо правнуков за один присест? – пробормотал он. – Т/и, скажи мне, что я сплю. Наша фамилия скоро захватит этот город.

Т/и, вопреки шоку, вдруг начала смеяться. Она смеялась так искренне и звонко, что слёзы выступили на глазах.

– Хан Джисон, ты — ювелир в третьем поколении! – воскликнула она, подходя к внукам и обнимая их по очереди. – Боже мой, ещё четверо! Наш дом просто не выдержит такого количества детского крика!

– Я ухожу в монастырь, – объявил Минхо, картинно прижимая руку ко лбу. – Я не вынесу ещё одного поколения, которое будет дёргать моих котов за хвосты. Хан, ты монстр. Твоя плодовитость — это биологическое оружие.

– Не ворчи, Ли, – Джисон наконец пришел в себя и поднялся, его лицо расплылось в гордой улыбке. – Ты же сам будешь первым, кто побежит покупать им крошечные пинетки в форме кошачьих лапок.

– Это… это просто невероятно, – прошептал Джисон, подходя к Т/и и обнимая её за плечи. – Восемьдесят три года, а я всё ещё получаю такие сюрпризы.

Вечер превратился в сплошной хаос поздравлений. Все обнимались, плакали от радости и обсуждали имена. Джисон сидел во главе стола, глядя на это бушующее море жизни, которое он сам когда-то создал, просто решив «закончить спор» в одной маленькой спальне.

– Знаешь, о чём я думаю? – спросил он Т/и, когда сумерки окончательно опустились на сад.

– О том, что нам нужно расширять дом? – улыбнулась она.

– Нет. О том, что та ссора в десятом «А» была самым умным поступком в моей жизни. Даже если Минхо до сих пор считает это преступлением против человечества.

Т/и прислонилась головой к его плечу.

– Мы прабабушка и прадедушка, Хан. У нас будет четыре новых жизни. Разве это не чудо?

– Это не просто чудо, – Джисон посмотрел на снимок УЗИ, который Суа оставила на столе. – Это наше наследие. Наша бесконечная история персикового шампуня и двух полосок.

– Только на этот раз полосок шесть, – заметила Т/и.

– И слава богу, что не больше, – рассмеялся Джисон.

Минхо подошел к ним, неся три бокала с лучшим вином из погреба.

– Ну что, «короли хаоса»? – он протянул им бокалы. – За новое поколение. Надеюсь, они будут хотя бы на половину такими же упрямыми, как вы. Иначе этот мир станет слишком скучным.

Они чокнулись под светом звезд. Вокруг них шумела их огромная семья — плод одной страстной ошибки и десятилетий преданной любви. Впереди были новые пеленки, новые первые шаги и новые ссоры, которые обязательно закончатся миром.

– Я люблю тебя, Хан Т/и, – прошептал Джисон, сжимая её руку.

– Я знаю, Хан Джисон. И, кажется, в следующей жизни я снова найду тебя в своей спальне, чтобы всё это повторить.

Над поместьем Ханов сияла луна, та самая, что видела их молодыми, дерзкими и испуганными. Теперь она смотрела на двух мудрых людей, которые построили целую вселенную из одного «я тебя ненавижу». И эта вселенная продолжала расширяться, не зная границ, под звонкий смех детей и шепот старых влюбленных.

– Кстати, Джисон, – Т/и хитро прищурилась. – Ты ведь понимаешь, что теперь нам точно нельзя умирать ещё лет двадцать? Кто-то же должен учить правнуков, как правильно выводить Минхо из себя.

– Это я беру на себя, – пообещал Джисон. – Это моё призвание.

И они снова засмеялись, чувствуя, как осенний ветер приносит запах новой жизни, такой же сладкий и обещающий, как аромат персиков в тот далекий вечер их юности.