← Назад к обзору

Школьная вражда

Наследники короны и персиковый шампунь

– Минхо, если ты еще раз переставишь вазу с гортензиями, я клянусь, я подсыплю тебе в кофе слабительное, – Т/и, поправляя подол элегантного темно-синего платья, окинула брата грозным взглядом. – Это наш юбилей, тридцать лет со дня свадьбы, а не выставка твоих перфекционистских наклонностей.

– Я просто хочу, чтобы всё было симметрично, – проворчал Минхо, который в свои пятьдесят с хвостиком выглядел до неприличия хорошо. – Твои внуки — это стихийное бедствие. Если они увидят хоть малейший беспорядок, они разнесут этот дом за пять минут.

– Оставь его, дорогая, – Джисон подошел к жене со спины и обнял её за талию, утыкаясь носом в шею. – Он просто нервничает, потому что Хёнджин-младший обещал привести свою новую девушку. Минхо боится, что она окажется не такой идеальной, как его коты.

– Хан Джисон, убери руки, – притворно возмутилась Т/и, хотя сама невольно расслабилась в его объятиях. – От тебя пахнет одеколоном так сильно, что у меня сейчас начнется токсикоз. Прямо как пятнадцать лет назад.

– Не напоминай, – Джисон рассмеялся, целуя её в плечо. – Тот год, когда родились наши внуки, я помню как в тумане. Постоянный запах присыпки и крики на три октавы.

Дом Ханов и Ли сегодня дышал ожиданием. Огромный стол на веранде был накрыт на двадцать человек. В саду уже горели гирлянды, а в воздухе стоял аромат запеченного мяса и того самого персикового пирога, который Т/и пекла только по самым важным случаям.

Первыми, как обычно, приехали Се Юн и Хёнджин. Их сын, Хёнджин-младший, которому исполнилось пятнадцать, вошел в дом с таким видом, будто он как минимум владеет половиной Сеула. За ним робко семенила тоненькая девушка с огромным бантом в волосах.

– Дедушка! Бабушка! Дядя Минхо! – парень отвесил церемонный поклон, а затем тут же схватил со стола тарталетку. – Познакомьтесь, это Суа. Она занимается балетом и почти не ест, так что за мои порции можете не переживать.

– Приятно познакомиться, деточка, – Т/и тепло улыбнулась девушке. – Не слушай этого оболтуса, у нас едят все. Джисон, посмотри на него, он же вылитый ты в его возрасте. Тот же наглый взгляд.

– Только талантливее, – подмигнул Хёнджин-старший, приобнимая жену. – Мой сын уже выставил свою первую картину в школьной галерее.

Следом за ними ввалилась шумная компания Донхвы и Мики. Их двойняшки, Чонин и Минхо-младший (названный так в честь великого и ужасного дяди), устроили потасовку прямо на пороге.

– Он взял мои наушники! – вопил Чонин, пытаясь повалить брата на газон.

– У тебя такие же, идиот! – огрызался второй.

– Так, оба замолчали! – рявкнул Минхо-старший, и двойняшки мгновенно вытянулись в струнку. – Еще один звук, и будете помогать мне чистить лотки у котов целый месяц.

– Жестоко, дядя, – прошептал Чонин, но спорить не решился.

Последними, степенно и тихо, вошли Джи Хёк и Юна. Их дочь До Хи, уже совсем взрослая семнадцатилетняя девушка, шла под руку со своим парнем — серьезным молодым человеком в очках.

– Это Сону, – представила она его родителям. – Он учится на медицинском.

– О, еще один умник в семье, – Джисон пожал парню руку. – Присаживайтесь. Джи Хёк, ты принес те отчеты, о которых я просил?

– Пап, сегодня праздник, – мягко укорила его Юна. – Никакой работы.

Когда все уселись за стол, наступил тот самый момент, который Т/и ценила больше всего. Шум голосов, звон приборов, смех и бесконечные истории. Джисон поднялся со своего места, поднимая бокал.

– Знаете, – начал он, и в его голосе прозвучали непривычные серьезные нотки. – Глядя на всех вас, я вспоминаю один вечер тридцать лет назад. Мы с вашей бабушкой тогда очень сильно поссорились. Настолько, что я думал — это конец. Но судьба распорядилась иначе.

– Ты просто был слишком упрямым, Хан, – вставил Минхо, прихлебывая вино.

– Возможно, – согласился Джисон. – Но то, что началось как ошибка, как случайность, как «две полоски в тумане страсти», превратилось в самую большую ценность в моей жизни. Я смотрю на своих детей, на своих внуков, и понимаю, что мы с Т/и сделали что-то действительно правильное.

– Мы просто любили друг друга, Джисон, – тихо сказала Т/и, сжимая его руку под столом.

– И ненавидели, – добавил он с улыбкой. – Помните, дети, любовь — это не всегда розовые лепестки. Иногда это крики, хлопанье дверями и тест на беременность в ванной в самый неподходящий момент. Главное — что вы делаете после этого.

Вечер продолжался. Хёнджин-младший что-то увлеченно рисовал в блокноте, До Хи обсуждала с Сону предстоящие экзамены, а двойняшки Донхвы всё-таки умудрились стащить бутылку безалкогольного сидра и спрятаться в кустах.

– Мам, пап, у нас есть для вас сюрприз, – вдруг сказала Се Юн, переглянувшись с братьями.

Она достала из сумки небольшой конверт и положила его перед родителями. Т/и дрожащими руками вскрыла его. Внутри лежали билеты на круиз по Средиземному морю.

– Вы заслужили этот отдых, – сказал Джи Хёк. – Без нас, без внуков, без вечного шума. Только вы двое.

– И Минхо, – добавил Донхва, хитро прищурившись. – Мы взяли три билета. Потому что знаем, что если оставим дядю Минхо одного, он сойдет с ума от тишины.

– О боже, – Минхо прикрыл глаза рукой. – Я поеду с ними? Вы хотите, чтобы я выбросился за борт на второй день, слушая их воркование?

– Ты поедешь и будешь наслаждаться, – отрезала Т/и. – Нам всем нужно отдохнуть.

Позже, когда гости начали расходиться, а молодежь отправилась гулять к реке, Джисон и Т/и остались на веранде одни. В саду стрекотали цикады, а воздух стал прохладным и свежим.

– Помнишь ту футболку? – вдруг спросил Джисон, обнимая жену за плечи. – Ту, в которой ты была в тот вечер. Футболка Минхо.

– Она до сих пор лежит у меня в шкафу, – призналась Т/и. – Я иногда достаю её, когда ты уезжаешь в командировки. Она пахнет старым домом и... тем страхом, который я испытала, когда увидела две полоски.

– Я тогда так испугался, – Джисон прижался лбом к её виску. – Я ведь был «королем школы». Я думал, что весь мир у моих ног, а оказалось, что мой мир — это ты и те трое крох, которые решили появиться одновременно.

– Ты стал отличным отцом, Джисон. И еще лучшим дедом. Хотя твои шуточки про «ювелира» до сих пор заставляют детей краснеть.

– Ну, я ведь не виноват, что это правда, – он усмехнулся. – Посмотри на них. Они счастливы. У них есть свои половинки, свои мечты. И всё это началось с той ссоры.

– Знаешь, о чем я думаю? – Т/и повернулась к нему, глядя в глаза. – О том, что через пятнадцать лет здесь будет еще больше людей. Еще больше детей, еще больше шума.

– И Минхо всё так же будет поправлять вазы, – засмеялся Джисон.

Они сидели в тишине, наслаждаясь моментом. В этом доме, который видел столько слез, смеха и бессонных ночей, жила сама жизнь. История Хана Джисона и Ли Т/и не была сказкой о принце и принцессе. Это была история о двух упрямых подростках, которые совершили ошибку, но имели смелость превратить её в судьбу.

– Я люблю тебя, Ли Т/и, – прошептал он.

– Я знаю, Хан Джисон. Я знаю это уже тридцать лет.

Вдалеке послышался смех внуков — новое поколение продолжало их историю, совершая свои ошибки и находя свою любовь. А на веранде старого дома двое людей, чьи сердца когда-то забились в унисон в тесной спальне под скрип открывающейся двери, продолжали свой путь, крепко держась за руки.

Круг замкнулся, чтобы начаться снова. Ведь жизнь — это не только две полоски на тесте. Это то, что ты строишь вокруг них, день за днем, год за годом, превращая мимолетную страсть в вечную, несокрушимую любовь.

– Пойдем в дом? – предложила Т/и. – Становится холодно.

– Пойдем. Но сначала... – Джисон вдруг подхватил её на руки, как в день их свадьбы.

– Джисон! Поставь меня! Тебе уже не двадцать! – закричала она, смеясь.

– Для тебя мне всегда будет семнадцать, – ответил он, неся её в дом. – И я всё еще тот самый парень, который готов на всё, чтобы ты на меня разозлилась... а потом простила.

Дверь на веранду закрылась, гася свет, но в окнах дома еще долго горели огни — теплые, уютные и бесконечно живые.