шлюха
Вкус ванили и стали
Холодный воздух торгового центра «Старкорт» пробирал до костей, но Оди этого почти не замечала. Внутри неё горел пожар, разожжённый властным голосом Макс и присутствием Робин, которая теперь наблюдала за каждым её движением с нескрываемым любопытством.
Макс вышла из подсобки, её рыжие волосы казались кроваво-красными в свете аварийных ламп. Она окинула взглядом дрожащую, нагую Оди, и на её губах заиграла жестокая улыбка.
– Ты думала, эскалатор был финалом? – Макс подошла вплотную, кончиком пальца очерчивая линию челюсти Оди. – Это была лишь разминка. Ты ещё слишком чистая для этой ночи.
Она схватила Оди за руку и потащила её вниз, к фуд-корту. Робин шла следом, позвякивая связкой ключей. Пустые залы отзывались эхом их шагов. Остановившись у кафе «Scoops Ahoy», Макс кивнула на высокую стойку, за которой Робин обычно раздавала мороженое.
– Залезай, – скомандовала Макс. – Прямо на прилавок.
Оди, пошатываясь, вскарабкалась на холодную поверхность. Мрамор обжёг её нежную кожу, заставляя судорожно выдохнуть.
– А теперь, моя маленькая омега, покажи Робин, как сильно ты хочешь мне угодить, – прошипела Макс, облокачиваясь на стойку. – Раздвинь ноги. Шире. И потрись своей киской об этот прилавок. Я хочу, чтобы ты оставила свой след там, где завтра будут стоять дети и ждать свои рожки.
Оди вспыхнула. Унижение жгло сильнее, чем холод камня. Она посмотрела на Робин, та прислонилась к колонне, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдала. Под пристальным взглядом двух девушек Оди начала двигаться. Медленно, преодолевая стыд, она елозила по гладкому мрамору, чувствуя, как влага выступает на её плоти, смешиваясь с конденсатом на камне.
– Громче, Оди, – подстегнула её Макс, ударив ладонью по стойке рядом с её бедром. – Я хочу слышать, как тебе это нравится.
– М-макс... – простонала Оди, закрывая глаза. – Пожалуйста...
– «Пожалуйста, госпожа», – поправила её Робин с усмешкой. – Не забывай манеры, крошка.
В этот момент тишину торгового центра прорезал резкий звук – хлопок входной двери и тяжёлые шаги, которые невозможно было спутать ни с чьими другими. Ритмичный стук каблуков ботинок по плитке приближался.
– Похоже, у нас гости, – Макс даже не обернулась, она знала, кто это.
Билли Харгроув вышел из тени, на ходу застегивая джинсовку. Его глаза блестели от азарта, а на лице блуждала та самая хищная гримаса, которая всегда предвещала беду.
– Решил проверить, как продвигается воспитание, – произнёс он, останавливаясь рядом с Робин. Он окинул Оди долгим, оценивающим взглядом. – Неплохо, Макс. Но ты слишком мягка с ней. Она всё ещё выглядит так, будто у неё осталось чувство собственного достоинства.
Билли подошёл к стойке и, не говоря ни слова, грубо схватил Оди за волосы, заставляя её прогнуться в спине и посмотреть ему в глаза.
– Ты ведь любишь, когда тебя используют, верно, одиннадцатая? – его голос был низким и хриплым. – Ты – вещь. Красивая, сломанная вещь, которую Макс подобрала на помойке.
Оди сглотнула, её тело мелко дрожало. Билли повернулся к сестре.
– В магазине обуви через дорогу я видел отличную пару туфель на шпильке. Знаешь, Макс, мне всегда было интересно, насколько растяжима эта омежья натура. Принеси их.
Макс кивнула, её глаза азартно блеснули. Через несколько минут она вернулась, держа в руках изящную чёрную туфлю с вызывающе длинным и тонким каблуком.
– На колени, – приказал Билли, сталкивая Оди с прилавка на пол.
Оди упала, больно ударившись коленями о плитку. Билли встал позади неё, наступив тяжёлым ботинком на её лодыжку, фиксируя на месте.
– Макс, дорогая, окажи честь, – Билли кивнул на туфлю. – Покажи ей, что значит быть по-настоящему заполненной.
Макс опустилась перед Оди, её лицо было совсем близко. Она видела страх и обожание в глазах своей девушки.
– Это будет больно, – прошептала Макс, приставляя холодный, острый каблук к самому входу в Оди. – Но ты ведь этого хочешь? Хочешь чувствовать меня через этот металл?
– Да... – выдохнула Оди, вцепляясь пальцами в подол куртки Макс. – Пожалуйста, госпожа... Сделайте это.
Макс начала медленно, с садистским наслаждением, вводить каблук. Оди вскрикнула, её тело выгнулось дугой, но Билли крепко держал её за плечи, не давая сдвинуться ни на сантиметр.
– Тише, куколка, – шептал Билли ей в ухо, пока Макс продвигала инородный предмет глубже. – Робин смотрит. Все смотрят. Ты – просто дырка для наших развлечений.
Робин подошла ближе, присаживаясь на корточки рядом. Она протянула руку и начала ласкать грудь Оди, пока та содрогалась от боли и шокового наслаждения.
– Смотри, как она течёт, – заметила Робин, обращаясь к Макс. – Твоя омега просто создана для того, чтобы её ломали.
Макс резко выдернула каблук, заставляя Оди издать приглушённый вопль, и тут же заменила его своими пальцами, грубо и властно.
– Теперь следующее задание, – Макс поднялась, вытирая руку о джинсы. – Билли, помоги мне.
Они потащили Оди к центральному фонтану, который теперь казался алтарём в этом храме унижения. Билли достал из кармана пачку сигарет и закурил, выпуская дым прямо в лицо Оди.
– Встань на четвереньки, – приказал он. – Изображай собаку. Лай, когда я прикажу. Ползи к Макс.
Оди подчинилась. Она ползла по холодному полу, имитируя животное, пока Билли время от времени легонько подпинывал её под рёбра, а Макс смеялась, подзывая её к себе свистом.
– Хорошая девочка, – Макс уселась на край фонтана и похлопала по своему колену. – А теперь самое интересное. Робин, у тебя ведь остались взбитые сливки в кафе?
Робин поняла её с полуслова и через минуту вернулась с баллончиком. Макс взяла его и начала обильно поливать тело Оди белой пеной – живот, грудь, бёдра.
– Слизывай, – скомандовала Макс, глядя на Оди. – Сама с себя. Но так, чтобы ни капли не упало на пол. Если я увижу пятно на мраморе – Билли придумает, как наказать твой язык.
Оди начала извиваться, пытаясь дотянуться языком до собственного тела. Это выглядело нелепо, эротично и бесконечно унизительно. Билли стоял над ней, стряхивая пепел прямо на её спину, смешивая серую пыль с белой пеной.
– Смотри на неё, – Билли усмехнулся, обращаясь к сестре. – Дочь шерифа, спасительница мира. Сейчас она просто сучка, которая пытается облизать себя под нашим присмотром.
– Она моя сучка, Билли, – отрезала Макс, хватая Оди за затылок и притягивая к себе. – И сегодня ночью она узнает, что такое настоящий предел.
Макс толкнула Оди лицом в пену, заставляя её захлебываться сладким вкусом и собственным позором.
– А теперь, – Макс обернулась к Робин и Билли, – давайте отведём её в отдел электроники. Я хочу, чтобы она посмотрела на себя на всех экранах сразу.
Они вели её через тёмные коридоры, как пленницу. В магазине телевизоров Макс включила одну из камер наблюдения и вывела изображение на десятки мониторов. Оди увидела себя – грязную, в пене и пепле, с размазанной тушью и безумным взглядом.
– Видишь это? – Макс ткнула пальцем в ближайший экран. – Это ты. Настоящая ты. Без своих сил, без своих друзей. Только мы и твоя потребность быть рабыней.
Билли подошёл сзади и обхватил Оди за шею, заставляя её смотреть на своё отражение.
– Скажи это, – прошептал он. – Скажи: «Я – ничтожество».
– Я... я ничтожество... – повторила Оди, и её голос, усиленный динамиками магазина, прозвучал надтреснуто и жалко.
– Громче! – крикнула Макс, ударяя её по бедру.
– Я – ничтожество! Я принадлежу Макс! Я вещь Билли! – кричала Оди, срывая голос, пока слёзы катились по её щекам, смывая остатки сливок.
Макс посмотрела на Билли, и в их взглядах промелькнуло редкое единодушие. Эта ночь в «Стакорте» только начиналась, и у них было ещё множество идей, как превратить жизнь Оди в бесконечный цикл боли и экстаза. Робин, стоявшая у входа, лишь плотнее закрыла жалюзи магазина, отрезая их от остального мира. Здесь, в неоновом полумраке, законы общества больше не действовали. Здесь правила Макс, а Оди была счастлива быть её жертвой.